Пожалуйста, только живи...

      Мне кажется, никто особо никогда не задумывался, на что мы тратим свою жизнь? Каждый день мы куда-то несёмся, решая свои дела, проблемы, кажущиеся нам делами глобальной важности. Мы переживаем мелкие неудачи. Рыдаем из-за смерти любимого персонажа из сериала, отдавленной ноги в метрополитене в час пик, заваленного экзамена. И нам правда кажется, что порой жизнь дико несправедлива.       Начинаем зацикливаться на проблеме, окружающем негативе, который засасывает в пучину. Всё хорошее, что происходит с нами, мы принимаем как должное, будто это железный закон Вселенной, истина в первой инстанции. Вбиваем себе в голову, что жизнь состоит из белых и чёрных полос. Но не кажется вам, что вспоминаем мы лишь об этом тогда, когда наступает пресловутая «чёрная полоса».       Люди перестали видеть счастье. Ждём всегда, что вот случится что-то, и буду я счастлив, и наконец-то будет светлая полоса. И проживают свою жизнь в бесконечном режиме ожидания. Совершенно забывая, что жить нужно сегодня, а не завтра. Никто не видит то светлое в мелочах.       Яркое солнце или бушующий й дождь. Улыбка родных людей или долгожданная оценка. Для кого-то утро без боли является самым настоящим счастьем. Порой мне кажется, для того, чтобы узнать, что такое счастье, каждому нужно оказаться в стенах больницы. Заглянув в отделение химиотерапии, вы увидите ослабленных людей, гуляющих по коридору, в глазах которых надежда. Надежда, что этот день не будет последним в их жизни. Именно когда в твою жизнь входит скрюченная старуха с косой наперевес, именно тогда ты начинаешь любить жизнь, видеть счастье в мелочах. И все твои «проблемы» кажутся такими ничтожными, что хочется хорошенько отхлестать себя по щекам. Находясь в стенах госпиталя уже третью неделю, Мишель каждый раз поражалась силе духа человека. Сколько всего мы можем выдержать. Она была уверена, что её жизнь никогда не будет прежней. У американки было много времени, чтобы переосмыслить, проанализировать свои поступки. Каждый раз, сжимая тёплую ладонь Брэндона, хореограф молилась всем богам, просила вернуть ей смысл просыпаться. — Молли сегодня подала документы в художественную академию. Она так переживала, даже хотела год пропустить, представляешь, — рассказывала Мишель.       Это был уже ритуал. Девушка каждый день рассказывала обо всём, что происходило. Она хотела, чтобы Брэндон слышал о каждом, даже самом маленьком событии, — хорошо, что у неё есть Генри, который смог переубедить эту упрямицу. Я даже не думала, что у них с Молли получится выстроить такие отношения. Он нам очень помогает, даже на днях пытался приготовить лазанью, но, если честно, не стоит тебе пробовать его стряпню, — рассмеявшись, Мишель сильнее сжала руку блондина. — Я очень скучаю.… Понимаю, у тебя сейчас очень увлекательное путешествие, но возвращайся, про тебя…       Голос девушки дрогнул. Их односторонние разговоры были для неё утешением, но как же она тосковала по парню. Они никогда не были настолько близко друг к другу, и одновременно далеко. Американка не хотела думать о дурном, но эти мысли, словно тайфун, налетали на неё, сметая все крупицы хорошего. Мишель радовалась каждой, самой маленькой положительной динамики. Каждый раз, когда приходил врач, девушка смотрела на него, будто он последний человек на планете в период апокалипсиса. Но каждый раз слышала, что нужно время, изменения есть, но ничего определённого сказать невозможно. И словно раненый зверь, Мишель выла под дверьми палаты.       Из потока мыслей девушку выдернул скрип двери. Миловидное лицо медсестры показалось в дверном проеме. — Мишель, у вас всё в порядке? — улыбнувшись, спросила девушка. За это время, хореограф подружилась с медперсоналом. Порой они закрывали глаза, когда шатенка засыпала на соседней кушетке, за что, та была им благодарна. Мишель не хотела оставлять любимого ни на минуту. — Да, всё хорошо. — Возьмите, это какао, я заметила, что мы не выходили из палаты с утра, — сунув в руки Мишель дымящуюся кружку, медсестра быстро ушла. В груди американки неприятно защемило.        Плотная повязка плотно лежала на глазах шатенки. Сильные мужские руки нежно обвивали тонкую талию Мишель, не позволяя ей оступиться. — Брэндон, что ты задумал! Мне уже страшно! — смеясь, проговорила хореограф, аккуратно шагая вперёд. — Мы обещали держаться за руки. Ты чувствуешь? Вот моя рука, — горячий шёпот опалил нежную кожу щеки. Переплетая пальцы, блондин сильнее сжал маленькую ладошку Мишель. — Не бойся, я держу. Мы уже почти пришли.       Сделав ещё пару шагов пара остановилась. Девушка напрягла слух. Послышался щелчок двери. Повязка ослабла. Мишель зажмурилась от яркого света, и, прикладывая ладонь к лицу, стала осматриваться. Они оказались в совершенно пустой, светлой комнате. — Где мы? — переводя недоумённый взгляд на парня, спросила девушка. — В квартире, — с невозмутимым выражением лица ответил Брэндон, проходя вглубь комнаты, — в нашей.       Блуждающий по стенам взгляд Мишель резко остановился. Смысл сказанной фразы постепенно начал доходить до её сознания. Не веря своим ушам, шатенка слегка ущипнула себя. — Я подумал, что хватит нам жить по съёмным квартирам. Тем более, когда мы поженимся, нас станет больше, нам надо будет больше места и… — но фразу Брэндон так и не смог договорить. Повиснув на шее блондина, Мишель покрывала мелкими поцелуями его идеальное лицо. Подхватив девушку на руки, блондин мазнул губами по носику шатенки. — А у нас есть кухня, — лукаво спросила Мишель, смахивая чёлку с глаз парня. Получив утвердительный кивок, девушка расплылась в улыбке, — тогда я хочу твой божественный какао.       Справившись с нахлынувшим воспоминанием, девушка отхлебнула из стакана. Приятный жар напитка разнёсся по телу, даруя минутное спокойствие. — Твой какао вкуснее, — прошептала Мишель, отставляя стакан на тумбочку. Вибрация в кармане заставила шатенку вздрогнуть. Выудив телефон из кармана джинсов, шатенка не глядя приняла звонок. — Привет, Джас, пока всё без изменений. Слушай, ты не мог бы мне помочь?