Пожалуйста, только живи...

      Настойчивые солнечные лучи старательно пробивались сквозь плотные шторы. Тонкая полоска света перечёркивала тёмную простыню.       Обняв и зарывшись носом в подушку Брэндона, Мишель лежала, прикрыв глаза. Проворочавшись полночи, шатенка смогла задремать лишь под утро. Огромная кровать стала дико неудобной, а тёплое пуховое одеяло перестало согревать. Не хватало жарких, сковывающих движение объятий любимого.       Откинув тяжёлое одеяло, американка села на кровати, устало потирая лицо. Ноющая боль во всём теле не позволяла больше лежать. Медленно сползая с кровати, Мишель подошла к туалетному столику и поморщившись, увидела отражение в зеркале. На бледно-сером лице пролегли тёмные круги под глазами. Казалось, что они запали ещё глубже в глазницы. Тонкие пальцы невесомо прошлись по опухшим от пролитых слёз векам. Да уж. Вид девушки был скверный. Брэндон обязательно язвительно прокомментировал, а затем бы отправил любимую в душ, чтобы она использовала «всякие девчачьи штучки», а после бы уложил её спать. Мысль о парне больно кольнула Мишель в сердце, а глаза предательски защипало. Она не должна плакать, она должна быть сильной. Для него. Упираясь руками в столик, девушка встряхнула головой. Взгляд невольно упал на фотографию, аккуратно прикрепленную к углу зеркала. Молодые и счастливые лица смотрели на Мишель со снимка. Вся команда Гладиаторов в полном составе. — Ты чего не с нами? — ставя на барную стойку бокал, спросила Мишель, присаживаясь на высокий стул. — А ты чего ушла? — не удостоив шатенку взгляда, ухмыльнулся Брэндон. — Обязательно отвечать вопросом на вопрос? — вопросительно выгибая бровь, хореограф подпёрла рукой подбородок, при этом аккуратно водя тонким пальцем по краю бокала. — Нет, но я так не умею. Да и интереснее, — расплываясь в лукавой улыбке, блондин всё-таки посмотрел на девушку. От пронзительного взгляда небесно-голубых глаз хотелось спрятаться, сбежать, сжаться в комок.   — Мне кажется или ты уже достаточно выпил. Какой это уже по счёту стакан? — не обращая внимания на нахальный взгляд парня, Мишель старалась сосредоточиться на чём угодно, лишь бы не смотреть на эти губы, к которым внезапно захотелось прикоснуться. — Вроде третий, а вроде и четвёртый. Кто его знает, Лапуля? — пожимая плечами и разводя руки в стороны, произнёс Брэндон, специально выделяя последнее слово. — Брэндон, я не хочу лезть не в своё дело, но ты ведёшь себя, как ребёнок! Я не упрекаю тебя в этом, и скорее всего это твоя защитная реакция. Легче всего закрыться ото всех и отталкивать каждого, кто хочет хоть как-то сблизиться с тобой, — на одном дыхании произнесла девушка, не отрывая взгляда. Она видела, как постепенно стена, выстроенная блондином, давала трещины, а в глазах промелькнула грусть и необъятная тоска. — Просто знай, что в этом мире есть люди, которым не всё равно, и они волнуются за тебя.       Мишель осторожно положила ладонь на плечо Брэндона. Она хотела жестами, словами показать ему, что он не один. Чувствовала, что за язвительными шутами кроется тонкая, ранимая душа. Блондин вздрогнул, но не отстранился.       От этих воспоминаний сердце девушки затрепетало, словно птичка в клетке. По сути, это был их первый разговор. И именно он стал неким толчком в их непростых, порой выходящих за рамки обыденного понимая, отношений. Он ворвался в её жизнь как тайфун, перевернув жизнь шатенки вверх дном. Их нельзя было назвать идеальной парой. Да и кому она нужна?! Главное они дышали друг другом, а остальное не важно.       Шумно выдохнув и взъерошив волосы руками, Мишель направилась на кухню, шлёпая босыми ступнями. С кухни слышалась какая-то возня. Просунув голову в помещение, шатенка увидела Молли, которая что-то увлечённо готовила, пританцовывая под музыку, доносящуюся из наушников. Её маленькая малышка приехала сразу же, когда та позвонила ей. Весь вечер она не позволяла Мишель упасть в яму отчаянья. Шатенка не смогла бы оставаться одна в квартире. Слишком тяжело. Слишком больно. — О, Мишель, доброе утро. Прости, если разбудила, — обернувшись, пропела Молли, вытаскивая наушники. — Доброе, мышонок. Да я особо и не спала, — слабо улыбнувшись, ответила Мишель, присаживаясь за стол. Поймав сочувствующий взгляд сестры, ей захотелось провалиться под землю. Она терпеть не могла, когда на неё смотрели так. — Так, ладно, пора завтракать, — поставив перед шатенкой тарелку каши, Молли села напротив. — Мышонок, спасибо, но я не хочу, — сморщив носик, прошептала американка. Аппетита не было совсем. — Мишель, если сейчас Брэндона нет дома, это не значит, что ты можешь капризничать. Ты не ужинала вчера! — строго сказала Молли, не сводя глаз с сестры. Девушка старалась выглядеть очень серьёзной и злой, чем напоминала Мишель маму девочек. Она так же смотрела на шатенку, когда та начинала баловаться или упрямиться. Губы невольно расплылись в доброй усмешке. — Это не смешно! Я понимаю, сейчас очень трудно, но не забывай, что ты должна думать не только о себе!       Сердце шатенки болезненно сжалось. Рука медленно опустилась на ещё плоский живот. Зарываясь в чувство вины от произошедшей трагедии, она совсем не думала о маленькой жизни, которая росла внутри неё. Результат безграничной и всепоглощающей любви. Их продолжение. — Ну, ты хоть ложку дай тогда, — улыбнувшись, проговорила Мишель, глядя на сестру не поднимая головы. — Ой, прости, — Молли звонко рассмеялась, суетясь открыла ящик со столовыми приборами. Положив ложку перед американкой, девушка дёрнулась от мелодии звонка телефона, — так чтобы съела всё! А то я Брэндону на тебя нажалуюсь!       Выкрикивая это из коридора, Молли умчалась в поисках телефона, вызывая тем самым у Мишель смешок. Поглаживая живот, девушка неуверенно взяла ложку. — Прости, маленький, я честно исправлюсь. Буду стараться для тебя и папы.

***

      Ожидая врача, Мишель внимательно рассматривала кольцо на безымянном пальце. Мозг отказывался принимать действительность. Хотелось найти волшебную кнопку, и, нажав на неё всё отмотать назад. Тогда американка точно не сказала бы тех слов, не позволила бы ему сесть за руль. Всё было бы иначе. — Вы меня ждёте? — бархатный мужской голос раздался откуда-то сверху. Вздрогнув, шатенка вскинула голову, посмотрев на широкую фигуру врача. Открыв дверь кабинета, мужчина пропустил девушку первой. — Здравствуйте, я по поводу Брэндона Форда, вчера он поступил к вам после автомобильной аварии, — голос предательски дрожал, а по пальцам разбегался колючий холод. — Да, я помню, как я могу к Вам обращаться? — садясь в кресло, мужчина устало потёр переносицу. — Мишель, — в широко распахнутых глазах плескалось столько надежды, что у мужчины невольно сжалось сердце. — Мишель, не стану что-либо скрывать от Вас, скажу всё, как есть. У Вашего жениха тяжёлая черепно-мозговая травма. Вчера лучшие нейрохирурги сделали всё, что было в их силах. Процент летальности после подобных травм довольно высокий, скрывать не буду, но у него молодой организм, должен выкарабкаться. Настраивайтесь на то, что лечение будет длительным, но мы сделаем всё возможное и невозможное. — А… мне можно к нему? — глотая слезы, прохрипела Мишель. Сердце замерло на мгновение, а затем начало медленно биться. Брэндон не может умереть. Он обещал быть с ней, держать её всё время за руку. — Да, конечно. У него оплачена отдельная палата, Вы сможете быть с ним сколько угодно. Говорите с ним, читайте книги, пойте песни. Я знаю несколько случаев, когда родственники буквально вытаскивали больных с того света. Мишель, не опускайте руки, мы будем за него бороться! — Да, будем, — прошептала шатенка, утирая солёные дорожки слёз с щёк. В голове крутился ураган мыслей. Как дальше жить? Что делать? Занятия в школе нужно отменить на определённый срок. — Мишель, — позвал мужчина девушку, которая полностью погрузилась в себя, — Марта вас проводит в палату.       Быстро проследовав за медсестрой, американка поначалу старалась запомнить маршрут, но на очередном повороте отчаялась. Больничный лабиринт лишь сильнее запутывался, и девушка поражалась умению сотрудников быстро здесь ориентироваться. Остановившись у двери, шатенка замерла. Рука метнулась к дверной ручке, но замерла на полпути. Сердце эхом шумело так, что Мишель слышала собственный пульс. Животный страх сковал её тело, не позволяя двигаться. Вдох. Выдох. Вдох.       Дверь нехотя подалась, впуская хореографа в палату. Она прикрыла глаза, осторожно переступая через порог. Услышав пиканье подключённой к любимому аппаратуры, Мишель сглотнула тяжёлый ком. Медленно открыв глаза, весь мир сразу поплыл, от накативших слёз.       Посреди палаты стояла кровать. Брэндон лежал, окружённый различными трубками. Голова его плотно перебинтована, а на идеальном лице рассыпались разной величины ссадины.       На негнущихся ногах Мишель подошла ближе к постели. Прикоснувшись к тёплой руке парня, девушка опустилась на колени. Аккуратно перехватив удобнее его ладонь, хореограф прижалась губами к длинным, усеянным мелкими царапинами, пальцам. — Мы обещали всегда держаться за руки. Ты чувствуешь? Вот моя рука. Я буду бороться за нас троих.