Не смей говорить мне «Прощай»

Москва не верит слезам А я не верю глазам твоим Это счастливый финал Но только не для нас двоих Москва не верит...

Прошло два месяца.       Удивительная штука время. Порой оно бежит слишком быстро, как это обычно происходит на выходные, не успеваешь обрадоваться пятнице смотришь на телефоне стоит воскресенье. А иногда время тянется мучительно долго. Для Виктора время медленно шло. В своем заточении он провел месяц. Целых два месяца лежал на холодном полу, истекал кровью, голодал. Он точно не мог вспомнить, когда в последний раз видел божий свет. Подвал ставший ему темницей не имел окон. Здесь жутко холодно, сыро со ржавых труб текли капли мутной воды. Раздражающе одна за одной. Кап. Кап. Кап. Ничего не слышно. Глухая камера, где хоть малейшая частичка света могла бы проникнуть сюда. Дверь плотно закрывавшаяся каждый раз после ухода Гоши, пугала Виктора. Она казалась ему жуткой. Напомнила ту дверь, которую всегда ставили в бункерах на случай зомби-апокалипсиса или конца света. Боль во всем теле пронизывала каждый день. Ощущал всеми частями туловища засохшую кровь. Раны не успевали заживать из-за постоянных побоев. Витя не знал, когда закончится его личный ад. Погибал в кошмарном подвале, душа давно погибла, а вот тело умирало в агонии. У Вити вошло в привычку вспоминать родных. Единственный шанс не сойти с ума. Хотя Цой давно понял. Ген сумасшествия у него в роду. Его врожденный порок. " Все мы не без изъянов..." проносилось в мыслях Вити изо дня в день. Дни тянулись мучительно долго. Секунды превращались в минуты. Минуты в часы. Часы в долгие месяца. Меся в годы. Замкнутый круг конца, которому видно не было.Витя перестал надеяться. Он сдался хоть и старался не подавать виду. Не желал, чтобы Гоша увидел его слезы. Не кричал, когда тот жестоко избивал его. Молча рыдал сжимая зубы до боли. Витя удивлялся каким же образом ему удавалось выжить в подобных условиях. Может и правду говорили, что в нем есть не чистая сила? Если это так он благодарен ей. Лишь благодаря черной магии находящейся в его организме, он оставался в мире живых.       Месяц Владимир Владимирович разбирался с таинственным делом черного вдовца. О нем твердил чуть ли не весь высший свет Северной столицы. Хладнокровный убийца, вторая Салтыкова, душегубец, мучитель. Все это про него. Путину чаще стало казаться вины Цоя в произошедших несчастных, а может и несчастных случаях нет. Днями напролет он изучал биографию душегубца. Искал сведения о нем. Лично беседовал с каждым из знакомых, друзей со всеми, кто хоть раз имел с ним дело. Наружу всплывали новые и новые факты. Одни называли его неуравновешенным психопатом, мучителем способным на самое жестокое убийство. Другие рассказывали, мол лично наблюдали сцены безжалостных убийств врагов. Неужели Виктор действительно являлся тем, каким его описывали со страхом в глазах люди? Или в нем имелась скрытая сторона? У любого поступка есть оправдание. Может если повнимательнее разобраться вдовца можно оправдать? — Владимир Владимирович, мы обыскали все! — устало заявил Шойгу, — прошли все леса, поля, где только не были! Подняли все волантерские службы и даже все ВУЗЫ согласились, принять участие в поисковой программе! Ничего не нашли. — Как в стогу иголку! — поддержал министра обороны Медведев, — может, стоит дать указания, прекратить поиски и объявить его пропавшим без вести? А дело закрыть. — Нет. Я уверен, мы найдем его и разберемся со всем. Нельзя оставлять такие дела незакрытыми. Сами знаете народ у нас впечатлительный, эмоциональный. Чуть, что не так сразу куча возмущений. Поэтому...—договорить президенту не позволила, вбежавшая в кабинет его пятилетняя дочка Катя. — Папа! — возмущенно сказала девочка, недовольно поджимая губки, — мне надоело здесь! Мы уже два месяца в этом Питере. Я домой в Москву хочу!       Улыбнувшись, Владимир Владимирович поднял любимую дочку на руки и потрепав её по голове, сказал: — Катюш, мы не можем пока. Нужно закончить важные дела, понимаешь? Ты ведь у меня взрослая девочка. Потерпи чуток хорошо?       Ответом послужил отрицательный кивок головой. Девочка показывая все свое недовольство сложила на груди и нахмурив брови, отвернулась в другую сторону, обиженно сказала: — Я не хочу терпеть. Мне не нравится тут, я соскучилась по дому! Давай просто казним этого дядю раз он такой плохой. Министры засмеялись над словами пятилетней кнопки. Они понимали, девочка говорила все не всерьез два месяца для ребенка в чужом городе слишком. Её можно понять. — Будущий политик! — засмеялся Дмитрий Анатольевич. — Сразу видно демократия ей не по душе, — усмехнулся Шойгу, — погодите-ка, Владимир Владимирович, слышал я, у душегубца-то сын вроде бы пятилетний есть. Может он, как то поможет с поисками? — Пятилетний сын говоришь? Хм, а это интересно. Надо попробовать. Должна же быть у него привязанность к кому-то. Завтра наведаемся к ним домой.       Вариант с ребенком понравился Путину. Он думал если есть ребенок, то должны остаться хоть малейшие светлые чувства на глубине души. Может быть увидев сына Цой раскается, выйдет на связь.

***

      Финальную поисковую программу назначили на субботу. Принять участие изволил сам президент, в надежде ближе подкопаться к раскрытию тайны. Люди начинали, выходить из себя, видя бездействие властей. Они, как ни кто другой желали казни вдовца. Его ненавидели все. Остались лишь единицы, нормально относившиеся к Виктору. Поиски длились пять часов. Ни каких результатов. Будто сквозь землю провалился. — Дядя Юра, мы ведь найдем папеньку? — устало спросил Сеня, — где он? Почему ушёл? — Конечно найдем. Даже не смей, думать о плохом. — А вдруг он мертв?       Вопрос Сени поставил в ступор Юрия. Он до последнего надеялся на лучшее, всем сердцем верил, что с Виктором все хорошо и он жив. Не позволял себе, даже думать о худшем. Ему было не приятно, когда Витю называли душегубцем, второй Салтыковой в новостях. Знал слишком хорошо. Видел ту самую скрытую сторону укрытую от посторонних глаз. На людях возможно да, Цой становился другим человеком. Жестоким, коварным, таинственным. Для Юрия же вдовец представлял совершенно иную сторону Виктора Цоя. — Не говори так, Сень. С твоим папой все хорошо. Отсутствие в два месяца, еще ничего не означает. Я уверен, мы его найдем, — улыбнулся мужчина. — Я хочу, чтобы папенька умер. — Почему ты говоришь так?       Вздохнув мальчонка ответил: — Боюсь его. Он строгий, плачет всегда, кричит на меня. Мне страшно смотреть, как он невинных людей бьет. Крови потом много. Отмывать приходилось долго.       Разговор Юрия и маленького Сени слышал Владимир Владимирович. Он пребывал в шоке от услышанного. Неужели горе потери любимого человека Цою важнее, чем ребенок? Будучи президентом могучей страны ему удавалось проводить достаточно много времени с любимыми дочурками. Маша и Катя стояли на первом месте. После шли другие заботы. Путин понимал дети важнее любой другой вещи. Их любовь за деньги не купишь. Размышления Владимира Владимировича прервал радостный возглас одного из волонтеров: — Смотрите! Мы еще не заходили в этот дом! — указал рукой паренек на дальнее поместье, — я слышал, он раньше жил здесь.       Свой родной дом Сеня узнал сразу. Место, где он родился, вырос, жил. Он скучал по их старому дому. Дом не был похож на соседние. Обгоревшие доски. На половину развалена пристройка, кованные ворота поржавели и теперь не были такими красивыми и изысканными, как прежде. Некогда шикарный сад с беседкой, больше походил на декорацию к фильму ужасов. Не росли здесь больше прекрасные розы, любимые цветы Виктора. За ними он ухаживал лично. Ездил на различные ярмарки к садовникам в поисках редких семян. Витя любил красоту и хотел, чтобы красота была во всем доме. Интерьер был сделан в стиле Екатеринской эпохи. Дорогая мебель от известных дизайнеров, золото, баснословных денег интерьер. Вкусу Виктора можно позавидовать. Губа не дура. Дизайн лично придумывался им. Витя не доверил ни одному дизайнеру, ссылаясь на то, что они не смогут передать ту атмосферу средневековья, поэтому взялся, делать все сам и сделал все изящно, эффектно, роскошно. Глядя на нынешнее состояние дома, по нему язык не повернется сказать, что в нем, когда-то жила счастливая семейная пара. — Дядя Юра, это же наш дом! Папа Гоша наверняка там! — обрадовался мальчишка.       Вырвав свою руку из руки Юры ребенок быстрее всех побежал к жуткому поместью, куда зайти не храбрились даже сотрудники полиции, а про министра обороны и говорить нечего. Ему от одного чудовищного фасада разрушенного поместья стало дурно. Заходить внутрь, ни кто не решался, кроме Сени. Взрослые буквально замерли на пороге дома. — Сеня, вернись! — крикнула ему Алена. Сеня не слушал. Он давно не появлялся здесь. Маленьким детям свойственно тосковать по дому, даже если больше нескольких дней не находятся в родных стенах. Первым делом мальчик помчался в свою комнату. — Сеня, немедленно иди сюда! — строго крикнул Каспарян, — там опасно возвращайся живо! — Я только игрушки заберу и вернусь. Моя приставка наверняка все ещё в моей комнате, я думаю, что больше не наказан! И диски с мультиками тоже возьму. Алену, как женщину отправили, вернуть непослушного мальчугана на первый этаж, который более менее уцелел и был безопасным. Остальные разделились на три группы. Первая группа обыскивала первый этаж, вторая второй этаж, а третья подвал и сад. — Виктор Робертович, отзовитесь! — звал его Брагин, блуждая по нижнему этажу, — Виктор Робертович, вы здесь!? Это я - Брагин! Брагин Олег Михайлович, ваш друг! Пожалуйста, отзовитесь, скажите вы здесь?       Он немного по блуждал по цокольному этажу. Найти чего-нибудь или кого-то не удалось. Тяжко вздохнув, медик собрался, идти назад, однако, как только он наступил на ступень деревянной, хлипкой лестнице, по которой забираться, Олегу было страшно не на шутку особенно в первый раз, услышал тихий всхлип. Неожиданный звук исходил от самой дальней двери. Олег не заметил её. Даже обходя этаж в сотый раз, увидеть её почему-то не смог. Дверь не вызывала у него доверия. Темная, ржавая, примерно такие имелись в подвалах во всех фильмах ужасов в США. Набравшись смелости Олег отправился прямиком к ужасающей двери. Он подергал ручку. Та оказалась к его радости незаперта, но почему-то это и показалось ему подозрительным. Место куда врач попал не из лучших. Темное, грязное, самый настоящий подвал. Сердце забилось быстрее. А от запаха пришлось заткнуть пальцами нос. Вглядываясь в кромешную тьму, Брагин двинулся дальше. — Здесь есть кто-нибудь? Отзовитесь! — Олег...Олег...— послышался знакомый хриплый, тихий голос.       На полу в самом дальнем углу, лежал свернувшись в калачик Виктор. Сейчас его вид жалок, как никогда. В оборванном, перепачканном тряпье, кровоподтеках, ужасными сине-кровавыми следами на шее, многочисленных синяках, растрепанными волосами. От прежнего Виктора не осталось ни следа. Олег привык видеть Виктора властным, добивающимся желаемого любыми способами, иногда жестоким. Он привык к его крикам. Привык, видеть его порывы гнева, видеть его слезы, частую смену эмоций. Много раз видел, как он избивал людей. Видел его окровавленные сжатые до боли ладони в кулак. Видел тот обезумевший взгляд, оставивший в его памяти большой, не стираемый опечаток. Олег с облегчением выдохнул. Радости нет предела. Сейчас он не видел, смысла сдерживать эмоций. Слезы радости хлынули из его глаз, растянулся в искренней улыбке, расставив руки в стороны. Плюнув на все попытки чувств, выпрыгнуть наружу, медик бросился к лежащему ничком Цою. — Виктор Робертович, напугали вы нас. Слава богу, мы вас нашли. Давайте, я помогу вам. Убираться надо скорее, — тараторил Олег. Виктор замотал головой. Глаза полны ужаса и страха. Губы поджаты в тоненькую полосочку, бледное при бледное лицо. — Нет... опасно... Он может, вернуться ... — Кто он? О ком вы говорите, Виктор Робертович? Не переживайте, за вами ни кто не вернется, ваши враги давно устранены. Это я - ваш друг, все хорошо. — Гоша... Гоша сюда вернется...—дрожащим голосом прошептал вдовец.       До Олега долго не доходил смысл сказанного. Он знал всю историю случившуюся с Виктором. От чего и не мог понять, каким образом мог вернуться умерший человек. — А ты молодец! Брагин обернулся на услышанный голос, заставивший его вздрогнуть. Сзади стоял живой Георгий Гурьянов. Покойный муж Виктора. По телу мужчины пробежали не приятные мурашки. Не может в реальности случиться такое! Мозг Олега отказывался воспринимать, для него. Олег не верил в потусторонние силы. Отрицал существование загробного мира, призраков, зомби и прочей чуши, которую показывали в голливудских фильмах. — Научился за два месяца башкой думать! — злобно засмеялся Гоша потирая ладони, будто главный злодей в диснеевских мультиках, — Лучше отойди от него, пока я не пристрелил тебя!       Глаза медика встретили пистолет в руках ожившего Густава. Он не хотел провоцировать его и подняв руки отошел, как бы Виктор не просил быть рядом. Мужчина ухмыльнулся. Пол дела сделано. Гоша знал, что сюда прибыл целый отряд поисковиков вместе с президентов. Надеялся сделать все до того, как они догадаются. — Георгий пожалуйста не делайте глупостей. Виктор Робертович ничего не сдедал вам. Просто отдайте его нам и мы уйдем, честное слово. — А ты, я смотрю адвоката себе найти успел?! — Гурьянов с силой пнул ногой лежащего на полу Витю, заставив его жалобно заскулить от боли, — скули, скули, как дворняжка безмозглая. Он ничего не сделал? Он изменил мне. Он шлюха. Со шлюхами только так и надо обращаться, ему тут самое место!       Сжав ладони в кулаки, медик делая шаг вперед произнес: —. Как ты смеешь называть его так!? Живо извинился! Тебя видимо в детстве не научили правилам приличия? Живо проси прощения! Виктор Робертович не шлюха! — Хах, я еще и извиняться перед ним должен? Только через мой труп Олежа, кто он такой, что ты перед ним пресмыкаешься? Сколько бабла он заплатил тебе? — Я не обязан отчитываться перед тобой! - прикрикнул Олег.       Сверху послышались чьи-то громкие голоса и шаги, скрип хлипкой лестницы. Гоша вопросительно вскинул брови не понимая почему идеально начатое, рушилось у него на глазах? Дуло пистолета он направил на Виктора, едва касаясь пальцем курка. Одно неверное движение и сердце Цоя перестанет биться навсегда. Гоша того и желал. Делал все, чтобы силовики совершили ошибку. Провоцировал их. — Они здесь! — воскликнул чей-то голос, — все скорее сюда!       Первым забежал Юрий. Он хотел броситься к Виктору, обнять его, прижать к себе после долгой разлуки. Приласкать, успокоить сказать, что все хорошо. Сделать этого ему не позволил Гоша чей пистолет был направлен на пропавшего вдовца. — Не подходить! Иначе я пристрелю их обоих! — Гоша..- прохрипел Витя, — нет... не нужно... — Заткнись мразь! Тебя не спросили!       Еще больше нажал средним пальцем на курок, давая понять подходить не стоит. Каждый из силовиков направил свое оружие на обезумевшего летчика. Покорно ждали команды от министра обороны. Ситуация накалялась. Все сейчас были на взводе.Одно неверное движение могло решить судьбу нескольких человек. Из глаз Виктора текли слезы, он дрожал от страха и холода. Тихим хрипом молил мужа успокоиться. Умолял остановиться. Гоша не слушал его. Им управляли эмоции. — Я вам приказываю опустить оружие! — скомандовал Шойгу. Приказ министра для него оказался тем же пустым звуком. Стоял на своем. Жаждал по скорее прикончить ненавистного вдовца. Рука тряслась, вспотевшие пальцы не слушались. Виктор попытался встать. Покинувшие силы не давали сделать этого, он пытался помочь хоть чем-нибудь. Боль пронзавшая каждую косточку ослепляла. Присохшая кровь на всем лице, треснувшая, искусанная губа еще больше распыляли желание пить. Виктор не знал, когда все это закончится. — Вы мне не указ Сергей Кужугетович! — ухмыльнулся Густав, — я пристрелю его. Ни вы, ни ваши безмозглые солдаты мне не помеха! Думаете вы власть? Глубоко ошибаетесь. Власть здесь я! И мне решать жить ему или сдохнуть! А я вам клянусь он сдохнет, здесь и сейчас прямо на ваших глазах! Все желают ему смерти! Все ненавидят его! — Ты не сделаешь этого. И ты ошибаешься. В мире остались люди, которые любят его и преданы ему, —подал голос Юра, — я люблю его, у него соратники, друзья, семья. У тебя же не осталось даже этого. Ты просрал свою семью. Витя любил тебя и наверняка еще любит.Хотя я бы на его месте после всего, что ты сделал проклял бы. Зачем ты устроил все это? Зачем ты разбил Вите сердце? Ты не видел, как он страдал, а я видел все. Ты разрушил вашу семью. А она у вас была замечательная, Виктор любил тебя, любил больше своей жизни! Он ради тебя меня отверг и я понимаю его! Опусти пистолет, пожалуйста. Дай Вите шанс на новую жизнь... — Дмитрий Анатольевич вы плачете? — шепнул Путин, переведя взгляд на премьер-министра. — Нет. Просто ничего трогательней я не слышал в своей жизни.       Терпение Гоши было на исходе. И лопалось оно с каждой секундой. Пламенная речь Каспаряна не подействовала на него. Он еще ближе направил пистолет, приставив его прямо к виску Цоя. Расплываясь в ухмылке мужчина нажал на курок. Повисла давящая тишина. Выстрела не последовало, однако один из силовиков не дождавшись приказа выстрелил Гурьянову прямо в сердце. Кровь стекала с раны пачкая одежду, Гоша взялся рукой за сердце чувствуя, как становятся ваттными ноги, а перед глазами белая пелена. — Гоша! Нет! Зачем! — закричал Виктор видя, как умирал в муках его муж.Он захлебывался слезами. Тормошил изо всех сил пытаясь привести любимого в чувства. Не обращал внимания на ломоту во всем теле. Истошно кричал срывая и без того хриплый голос, дрожал от сильного потока слез срывающихся с его раскрасневшихся глаз, — любимый пожалуйста очнись! Я прошу тебя! Зачем вы сделали это!? Гоша очнись.. вернись ко мне прошу тебя! Нет! Нет! Ты жив я знаю! Живи прошу...нет! — Витя скорее нам надо уходить от сюда, - Юрий осторожно прикоснулся к трясущемуся плечу брюнета, — успокойся. Мы сделаем все возможное для его возвращения.       Витя не отвечал. Отдавшись бурлящим внутри него эмоциям, словно безвольная кукла он оказался у Каспаряна на руках. Уткнувшись носиком ему в грудь рыдал, обессиленно положил голову на плечо. Крепко сжимал шею мужчины едва не вцепившись в неё. Цой не верил, что весь ужас его заточения закончен. Морщился от солнечного света, когда они вышли на улицу с непривычки. Он не выходил на улицу два месяца, провел целых два месяца в холодном подвале. Витя ловил на себе жалостливые взгляды волонтеров, полицейских и других людей участвовавших в поисковой операции. Сознание покинуло, как только его погрузили на носилки и двери машины скорой помощи захлопнулись.

***

      Сознание медленно возвращалось к Виктору. Он чувствовал себя лучше, чем в тот злополучный день. Голова не болела, засохшая кровь на посиневшем лице куда-то испарилась и больше не доставляла дискомфорта. Сколько прошло времени? Какой сейчас день? Глаза широко распахнулись и тут же прищурил их, прячась от неприятного белого света, увернулся в сторону пытаясь привыкнуть. Ужасно хотелось пить. Во рту пересохло. Взглядом попробовал осмотреть место, где находился. Лучше того подвала, где Витя провел два месяца. Зеленые больничные стены, большущая лампа с раздражающим белым светом, окна, на которых висели бумажные жалюзи, достаточно мягкая кровать, теплое одеяло и приятная для головы подушка. Что может быть ещё лучше для человека проживший долгое время в не самых комфортабельных условиях? Витя сонно потянулся чувствуя приятное ощущение. Сон точно пошел ему на пользу. Размышления молодого человека прервал звук открывшейся двери. В палату зашел Владимир Владимирович со своими "стервятниками", так Витя называл Медведева и Шойгу, которые, словно хвосты таскались за президентом везде и следом. Он ухмыльнулся увидев его. А видеть Путина Виктор желал меньше всего. Между ними складывались не самые теплые и уж тем более не дружеские отношения. — Соизволил прийти ко мне? — севшим голосом произнес вдовец.       Он приподнялся на локтях , хотел податься вперед, не дали ему сделать так сковавшие его руки и движения наручники. Витя попробовал дернуть рукой. Попытка освободиться не увенчалась успехом, услышал он лишь звон цепей. Вопросительно вскинул бровь прожигая мужчину взглядом полным ненависти. — И ты будешь держать меня на привязи, словно жалкую дворовую шавку? — Бессовестный. На твоем месте я бы каялся давно, — холодно ответил Владимир Владимирович, — Я пришел сообщить тебе две новости. Одна хорошая, другая плохая. Рассмеявшись запрокидывая голову назад, Виктор ответил: — С каких пор президенты почтальонами работать стали? Или у тебя настолько только средние образование, что тебя на почту посыльным взяли? Как низко с твоей стороны. — Не ценишь добро от слова совсем. Ты в курсе, что тебе за твои деяния светит душегубец? Люди возмущены очень сильно. Ждут, когда мы тебя на виселицу отправим, а лучше голову за такое отрубим. По законам, а ты должен их знать проведение подобных мероприятий у нас запрещено. Я решил дать тебе выбор. Либо ты при людно в суде каешься, либо не смотря на твое положение тебя сажают в тюрьму на пожизненно. — Чтобы я покаялся при людно!? За кого ты держишь меня!? Самому не смешно? Я власть, а ты ни что! —начал выходить из себя Виктор, — Лучше признайся! Мы с тобой похожи! Оба черные вдовцы! Ты потерял жену, а я мужа по вине твоих же стервятников! Виноваты они! На твоих руках тоже есть кровь! — Заткнись по хорошему. — Признайся. Ни кто не услышит, —прошептал вдовец опасно сверкнув черными глазами, — ты такой же, как я. Мы похожи! Объединись со мной и ни кто не пострадает.Вместе будем править. Кому от этого хуже? Владимир Владимирович недовольно цокнув языком, направился двери чувствуя, что каши с ним не сваришь произнес: —Совсем из ума выжил. Сумасшедший!

***

— Владимир Владимирович может можно хоть, как-то заставить его покаяться? — думал в слух Дмитрий, — точно! Может с сыном попробовать? — Не получится. Ему даже сын смерти желает. Должен же быть человек, которого он послушает. Кто? Кому он может довериться? — Хм, вот так задача. Погодите-ка я знаю, помните Брагина? Друг вроде бы его! — предложил свою идею министр обороны. — Сергей Кужугетович вы слепой или прикидываетесь? Даже Брагин у него, как слуга! — Может попробовать, надо попытаться, вдруг Брагин сумеет образумит его! — не сдавался Сергей, — я видел он предан Цою! — Делайте, что хотите. Все равно указ не готов пока. Нам больше некуда бежать Мы остались далеки Я учусь тебя не ждать А ты не ждёшь звонки Закаты-рассветы, дым сигарет - Он растает под утро, мысли раздеты Не бойся, не верь, не проси На улице ждёт такси