Четыре стихии

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Произошёл пиздец. А всё из-за неё. Всё, блять, из-за неё. Из-за радуги, которая омрачает все чувства Иры. А ещё её ебальник. Дело в том, что нужно уметь фильтровать не только свой базар, но и базар других, желательно, ударом с вертухи в челюсть. Но сейчас не об этом. Жизнь блондинки — просто мем. Особенно личная жизнь. Кто, блять, в здравом уме будет встречаться с парнем, который ниже тебя ростом? Нет, ну это ладно. Но, блять, человек, который при первой встрече предупредил о своей замкнутости и был загадочно необщителен… Чем он мог привлечь её внимание? Пизде-ец, какой ужас. Она будто «Сумерек» насмотрелась, чесслово. Вот просто… Блять, как не оправдывайся, всё равно получается хуйня какая-то. В общем, Ира считала период «отношений», боже-какое-мерзкое-слово-для-описания-этого, самой тёмной и одновременно самой светлой страницей своей жизни. Однако эту двуликость она презирала ещё больше, желая вырвать этот ёбаный лист из книги под названием «Жизнь», свернуть его в трубочку и сжечь. Или запихнуть в жопу самому Акиле. Так зовут её бывшего. Если там было, чему быть. Ежедневные тайные переговоры через неглубокую щель в стене угла, всякие неожиданные подгоны девушке типа обручального или помолвочного (Ира не разбиралась в ювелирных изделиях от слова совсем, однако знала о существовании таких деталей) кольца, спёртого у одного из учёных во время «процедур» — всё это было частью жизни за стеклом. Хотелось, пламенно желалось и грубыми строчками выписывалось под чёрной гелиевой ручкой прощальной записки для Акилы. Забыть. Стереть до дыр бумагу и мягко медленно провести линию на другой, новой и чистой странице, вычерчивая слово «семья». Страшное слово. Ради этого слова можно костями лечь. Сдохнуть, умереть, упокоиться. Можно, но не нужно. Ире не нужно. Тех, кто отдал её за стекло, она семьёй не считала. Просто тщедушные и алчные ничтожества, не сумевшие постоять за неё. Защитить. Говорят — где семья, там дом. Дом — это крепость. Место, где чувствуешь себя в безопасности. Значит, у Иры не было дома. Звучит драматично. Нет, кому врать? Дохуя странно звучит, вот как. Почему не было? Холодом за сердцем отдаёт эта мысль, заставляя нахмурить брови. Нашла, о чём загоняться. Сейчас есть проблема понасущнее. — Ира… Я гей. Вот про какой пиздец говорилось ранее. А то, что было после — просто. Так, маленькая хуйня. А это — не то, что хуйня. Это целая хуёвина, огромная такая. Просто «почему». «Почему жизнь так несправедлива?» — хотелось взывать к звёздам, вселенной, или в чьи силы там верят. «Всё ведаю — не прекословь! Вновь зрячая — уж не любовница! Где отступается любовь, Там подступает смерть-садовница»… Стихи Цветаевой, что за прелесть. Переодические обыски в поисках редких книг, найденных в кабинете главных «врачей» — или кто они там — увенчивались неудачами. Ира умела прятать. Скрывать, притворяться и смело смотреть в лицо опасности. В лицо людям, днями и ночами накачивающим её разными препаратами. Они смотрели, отовсюду смотрели этим ужасным взглядом, не давали ей и шанса на какое-то уединение и ничтожный, просто жалкий и смешной комфорт. Просто до слёз хохотать хочется истерично, чтоб сразу мерзко за сердцем стало. За сердцем. Там пряталось странное чувство. Такое уютное и мягко опаясывающее область всей груди. Прям супер романтично. И до ужасного скверно. — А… Я. Блять, — она не выдержала, ругнувшись. Ну что, блять, за непонятка такая? Вроде и круто, что прям так сразу — чётко и локанично, можно хоть голову ей с этими словами отрубать. Но с другой — хотелось надеяться. На что-то светлое… Синеглазая не знает. Просто. Надежда умирает последней, как говорится. — Я вижу в тебе прекрасного человека, Ира, но не могу в полной мере дать тебе те чувства, которых ты желаешь. Может, сама того не понимая, — хотелось рассмеяться ему в лицо. Такие слова не утешают. Блондинка ощущает себя проигравшей. Самой себе — банально. Но зато как есть. У победителей нет слов для проигравших, поэтому да. Больше сказать нечего и она тупо кивает. Как болванчик. Головой туда-сюда. А перед глазами звёзды. Точнее, не звёзды, а звёздочки. Такое ласковое слово, а чувство мега хуёвое. Зажмуриться, чтобы быстрее отогнать — не вариант, так как по щекам девушки грациозными потоками заструятся слёзы. Они скорее пустые, чем наполненные чувством. Вспомнилась ассоциация со стаканом. Если видишь стакан наполовину пустой — пессимист. А если на половину полон — оптимист. Всё просто и понятно. Прикольно. — Ты… Спасибо, что ответил честно, Ли, — это всё, на что хватило сил. Вот юморная же она, правда.

***

— В-вы даже не выслушали меня! — мелкая дрожь в голове девушки бесила Тима не меньше звонко хлюпавшего серого кроссовка. Кто же знал, что за густым слоем этого пепла, смешавшегося с грязью из-за несильного дождя, прошедшего ночью накануне их путешествия, будет такая глубокая лужа. Кажется, о трагедии с обувью оборотня услышал весь сгоревший лес и его ближайшие окрестности. Впереди всей их нежизнерадостной компашки, как и прежде, шествовал угрюмый маг, держа за руки потенциальную Нарушительницу Границ. Против воли у рыжего вырвался раздражительный фырк, когда фиолетовоглазый в очередной раз проигнорировал вопросы Мари и предпочёл молчание. Парень сам не понимал, с чего вдруг взбесился. Но, блять, такое «бж» у него никогда не спроста. М-да. Цитировать Вини Пуха, будучи в каких-то ебенях Израиля он точно в своей жизни не планировал. — Улуос, почему притих? Рыжий уже признал: хмурая рожа этого придурка доставляет ему одно удовольствие. Однако в состоянии подозрительного овоща был не только он, поэтому им было принято мимолётное решение тоже вставить свои пять копеек: — Как дела сзади? — Ты имеешь в виду свою прекрасную жопу или нас с Ли? — раздался чуть подальше голос блондинки. Оборотень обернулся и увидел в руках Иры четыре веточки высокой полыни. Ангел шёл немного в стороне от неё, морща нос от слишком густого, даже немного дурманящего запаха. Сама синеглазая на вид была подавленной. Где-то примерно на уровне варёной картошки, если так можно было описать её потерянное лицо, — Лесные благовония посопутствуют нашей удаче, я уверена! Халиль тоже молчалив. Ну точно, — подумалось парню, — у них всех случилась какая-то коллективная хуйня и теперь Ира чуть ли не открыто подкатывает к потенциальной Нарушительнице. А чё? Она вон, может, даже полынь эту сраную для неё собрала. От сердца и почек, блять. А хотя... У неё в руках четыре ветки. Непонятно. И пиздец как интригующе. Но с этими непонятками и недоговорками нужно обязательно разобраться позже, иначе тут все сдохнут без переодически всплывающих вкидываемых Ирой всратых шуток. Нет, ну реально некруто же. — Я готова в-выслушать ваши условия- — Либо вы все заткнётесь, либо я сейчас поставлю личный рекорд по мученическим смертям. Ли настороженно глянул вперёд: — Соулу, успокойся. Своим поведен- — Обращение было ко всем, ангелок. — Вот как заговорил, значит, Улуос? — черноглазая была решительно настроена вправить ему мозги, — Чего устраивать раздоры? Не ты ли сам предлагал нам помочь в трудностях? — Трудности будут сейчас у тебя малёк, — маг тут же остановился и повернул голову на приближающуюся девушку, не отпуская рук неизвестной. — Хватит сраться по поводу и без, заебали, — Тим тоже подошёл к брюнету и отчётливо произнёс, — Я её поведу. Спустя секунду он добавил: — Подыши над полынью. Может, с тебя ненадолго спадёт порча на поносное настроение. Тот недолго постоял молча, а затем деловито фыркнул и протянул связанные ладони девушки в руки рыжему. Общее напряжение немного спало, когда маг спокойно переместился в хвост всей компании и не торопясь зашагал рядом с блондинкой.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈