Четыре стихии

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

*

В голове парня была картина. На ней были запечатлены всякие хуёвые ситуации его жизни. Они были так или иначе связаны со срачами в семье и с близкими. Спорить и сами по себе ссоры Тим не любил. Даже не то слово — ненавидел. Так много плохих, ужасных, блять, просто, слов могло вылететь из его рта, что он сам боялся. Не понимает, откуда столько знает. Хотя, на самом деле, отлично понимает. Но сейчас не об этом. Он боялся обидеть, потому что ему было знакомо это блядское чувство. Не так обидеть, типа съесть сырок сестры и потом вспомнить, что она просила его не трогать, и забить хуй на то, чтобы просто подойти к ней вечером и сказать обычное, ебучее, блять, такое слово «прости», к которому ещё желательно добавить «пожалуйста». А так боялся обидеть, как он сам обижен на семью. Причина вообще была непонятна. А может это и не обида вовсе. Это чувство — двуличная сука — непонятное такое, загадочное, блять, а так хочется просто понять, ты хочешь вываливать говно на своих близких или просто в теории можешь? Ему кажется, что его моральное состояние ближе ко второму, но поведение непроизвольно строится под первое. Может, это ёбаный сигнальчик? Что у рыжего не всё в порядке с психикой. Кстати, вполне вероятно, что его менталке требуется срочное медицинское вмешательство. Хотя, слово вмешательство тут очень даже грубо вписывается. Тим думает, что лучше бы подошло слово «уход». Медицинский уход для менталки. Или просто уход менталки. В принципе, тоже неплохо. В детстве он пил витамин, блять, д-три и всё было абсолютно окей. Реально. А сейчас проблема не в нём. А в постоянных странных шорохах и бесячем множество незнакомых и очень едких запахах, впитывающихся, даже не так, впечатывающихся в слизистую носа, заставляя парня нервно вздыхать. Что за хуйня? С момента, когда он взял на себя ответственность за роль плохого копа, прошло около часа, не больше, но его уже так, блять, достало то многообразие ароматов, которое исходило от впереди идущей девушки. Точнее, она не шла, а еле тащилась, так что Тиму периодически приходилось её «будить» лёгкими подталкиваниями. При каждом прикосновении к любой её части тела парень чувствовал какой-то странный запах, напоминающий обычный советский леденец в форме петушка. «Монард» Так. Что. Ещё секунду назад он вообще не знал о существовании подобного растения, но при мысли об ассоциации с леденцовым петушком в голове всплыл образ цветка в полный рост. Интересно, так говорят по отношению к растениям? Да, в принципе, похуй. И на цветок, в целом, тож- «Flores amas?» — низкий голос, который рыжий отметил бы ни как женский, ни как мужской, произнёс где-то над правым ухом. Так, унисекс. Унисекс, блять. Он оглянулся через правое плечо: сзади него, шага на четыре отставая, понуро топала брюнетка, угрюмо смотря Тиму под ноги. За спиной Мари шло загадочное трио долбоёбов: нервно хрустя пальцами, Ира выглядывала вокруг ещё более вонючие растения, чем эта ёбаная полынь, заевшая все рецепторы в носу Тима; маг глядел высоко в пасмурное небо, окружённое серыми, почти чёрными ветками, задумчиво запустив руки в карманы; ангел же был единственным, кто заметил странный взгляд парня, и вопросительно приподнял бровь. Оборотень хмуро и отрывисто покачал головой, вновь оборачиваясь к притихшей девушке. Как там её… Ульвия. Да, странноватое имя. «Mens lectio…» Что это, блять? Почему так странно понять, что у него в башке творится? Почему он понимает, что говорит этот сраный голос в башке? Да тот ещё и, блять, базарит на каком-то арабском, а рыжий своей единственной больной долбоебизмом мозгой понимает. Боже, да из него даже по английскому за конец предыдущего учебного года еле-еле тройка высралась. Ну не понимал он, даже с репетитором, которого отец нанял. А тут, блять, на — теперь понимай этот блядский язык. Правда, неясно, какой из семи там с чем-то тысяч, но, блять… Что? Это же латынь. Латынь. Он же со «сверхов» фанатеет лет с… Со скольки там, ёпт… Кажется, у него не только с английским проблемы. С семи лет, точно. Ух, срань господня, это ж охуеть, как умного получается, если посчитать. Тим немного недопонял самого себя. Может, это его новообретённый товарищ в лице охуеть какого злобного духа решил разбавить словарный запас парня фразами из вымершего языка? Mens lectio — чтение мыслей. Это что, какая-то мутная подсказка? Хотя, почему мутная? Очень даже понятно: — Слышь, розовая. Девушка вздрогнула и вопросительно хмыкнула, шмыгнув замёрзшим носом. — Мысли читать умеешь? Ребята сзади остановились. Ульвия замерла. Несколько секунд рыжий молча выжидал ответа, а потом: — Блять, ответь на ёбаный воп- Хрипящий голос, которым произнесла неизвестная следующие слова, дрожал, но сталь в нём отлично чувствовалась: — Я не собиралась залезать тебе в голову, — за спиной оборотня зашуршали о затхлую землю ботинки Соулу. — Кто тебя обучал? — маг встал рядом с Тимом, загораживая обзор своей могучей спиной любопытной Ирине и наблюдающему ангелочку. Розовласая откашлялась и тихо простонала, отчаянно глядя на брюнета: — Если собрались устроить допрос… Лучше сдайте Совету… Парню вспомнилось, что Мари как-то упоминала в разговорах про Золотой Совет… Ах, да, у них же в этом Совете учитель придурошный имеется, ну-ну: — Ты ученица Созерца-? — Тим! — за правое плечо его тронула Мари, быстро договаривая, — созерцала ли ты когда-нибудь лик своего обучателя? — В-вы, — голос её затихал, начиная дрожать ещё внушительнее, — знаете о прошлом правителя Санктума?.. — Что?! — одновременно вскрикнули маг и брюнетка. — Что… — одновременно смутились блондинка и оборотень. — Что? — испугалась Ульвия. — Ты сказала «правителе»? — Мари вышела вперёд всех и приблизилась к лицу незнакомки, разглядывая. Ровненький, аккуратный нос картошкой, округлые глаза необычного розового цвета, радужка была узором, словно мраморный кафель на полах дворцов Санктума. Остро выделяющиеся скулы, пышные ресницы и еле заметный шрам у левого края верхней губы. Красиво, в общем-то. Мари произнесла задумчивым тоном: — Неужели сейчас в Санктуме правит Созерцатель? И запрет на упоминание его имени давно сняли, похоже… Надо же. Соулу, до этого уверенно строящий из себя крутого, округлил глаза и тихо ругнулся, уточняя у розовласой, — Так получается, ты бежала? — Куда? — Тим обратился к черноглазой, — И зачем? Мари тяжело вздохнула и решительно отрезала: — Позже.

*

Время близилось к закату, когда мрачнющий горелый лес остался позади, уступая горизонт перед парнем туманной полосе и неясным очертаниям какой-то далёкой ровной плоскости. — Давно не виделись, Аквамариновый Брег, — загадочным тоном произнёс давно затихший Соулу, с каким-то странным, непонятным рыжему восхищением, разглядывая камни, на которых они стояли. Камни, как камни. Серые. Тиму предоставили честь нести уснувшую Нарушительницу, чему тот был не очень-то рад. Веса в ней на вид было не так много, как оказалось. По оговорённому ранее плану, первой, кто должна получить камень, станет Ира, дабы в дальнейшем облегчить их путь. Некое испытание, о котором упомянула Мари, должно было проходить здесь, на Аквамариновом Бреге. Стихия воды далеко не легко покоряема. Голубоглазая нервно вздохнула сбоку от рыжего, затем тихо пробормотав: — У кого-то есть прикурить? Нервничаю капец как, сдохну щас. Все недоуменно на неё обернулись. Халиль первым сказал хоть что-то, после десяти секунд гробовой тишины, разделяемой теперь лишь еле уловимыми даже острым слухом Тима всплесками воды где-то вдалеке: — Ты… куришь? — Бля, я бы не спросила, если б не курила, — маг молча протянул блондинке большую пачку сигарет и поджал губы в странной удовлетворённой ухмылке. Ира удивлённо поморгала, но, недолго думая, приняла из рук брюнета сигарету. Насколько Тим успел разглядеть, на упаковке была крупная надпись «Winston» и мелкая «курение убивает». Честно, парень никогда не понимал прикола последней фразы. Неужели люди, покупающие эту хрень, не знают, что это вредно? Ладно, но больше его шокировало то, что сказала голубоглазая дальше: — Когда-то я тоже любила эту марку. Все встали чуть ближе друг к другу, так как подул холодный, пронизывающий до костей ветер. М-да, уже не лето. Тим тяжело вздохнул и поёжился, пытаясь не грузить свой тухлый мозг, схожий теперь по состоянию с овощным рагу, рассуждениями о том, смогут ли теоритически возможно проживающие в этом симпатичном озерце не менее симпатичные, в чём Тим был не уверен от слова «совсем», рыбки съесть живьём дряхленькое тельце этой розовласки, если он опустит её на каменный берег. Ангел тяжело вздохнул и похлопал Иру по плечу, пока ты пыталась поджечь сигарету от маленького синего огонька, уныло полыхающего на указательном пальце брюнета. — А мне дашь? — ещё более неожиданно для всех невозмутимо произнесла Мари. Маг тут же перевёл удивлённый взгляд на брюнетку и расплылся в мерзком и до ужаса уверенном оскале, вытаскивая ещё две штуки из пачки. Приподнеся одну из сигарет к своим губам, он одним прикосновением того же указательного пальца к пепельному кончику зажёг её и быстро притянул брюнетку к себе ближе. Рыжий недовольно прошёлся горящим злобой взглядом по коренастой фигуре, задержавшись на левой руке Соулу, так нагло схватившей ладонь брюнетки. — Только если о мою, малёк, — тот немного помолчал, а затем показательно отпустил Мари и спрятал свои руки за спиной, нагло приближаясь своей мордой к её бледному лицу. Нахальная улыбка не сходила с его тонких губ, зажимавших между собой сигарету. Рыжий мрачно подумал — если бы у него не были заняты руки, он с удовольствием выбил из ладони фиолетовоглазового эту ёбаную сигарету и ногой потушил бы её о песок. Ибо нечего, блять, выёбываться. Вдруг Мари с совершенно спокойным лицом взяла предложенную парнем сигарету в губы и наклонилась ещё ближе, прикасаясь её кончиком к пылающей сигарете брюнета. Взор последнего затуманился на краткий миг, но этого брюнетке хватило, чтобы мгновенно отодвинуться и сделать глубокую затяжку, тут же закашлявшись. — Моя первая, — тогда её хриплый тон засел в мыслях Тима ещё на несколько минут.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈