Четыре стихии

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Ли медленно открывает глаза. Перед ним его дом. Синие горы оплетают широкую равнину, разрываемую пополам слезами горных рек. Перед ним его мир. Он стоит напротив, совсем рядом, но будто освещает собой всю долину. Его тёплые руки скользят по спине светловолосого. Дарят ощущение защищённости. В Ли много желания прикоснутся к нему, потому что такая близость возрождает в нём нечто давно забытое, но оттого не менее желанное. Он тянет руки к его плечам и как заворожённый застывает. Ли знает, что мир скоро исчезнет. Поэтому он смотрит, врезается взглядом в каждую черту его лица. В его невероятные глаза. В волосы, которые золотом горят на свету. По лопаткам и ниже гладят, почти обжигают, так приятно. Ли кладёт висок на тёплое надплечье. Утыкается носом в мягкую кожу, пахнущую солнцем. Он вдыхает медленно, но глубоко, чтобы оставить себе хоть часть аромата его мира. Он утопает в нежности. Он тонет. Он тонет. На лицо прыскают водой. Халиль подрывается, испуганно смаривая с ресниц влагу. Перед ним возникает лицо торжествующе улыбающейся Иры. Уже в следующую секунду его уши разрывает её победоносным криком: — У меня получилось! — как только девушка скрывается из поля зрения, ангел выцепляет взглядом сидящего на камнях настолько хмурого оборотня, что невольно сравнивает того с изюмом. Такой же сморщенный и нелепый: после сна его рыжие волосы торчат в разные стороны и топорщатся забавными волнами. — Чтобы плеснуть нашей спящей красавице в лицо водой из озера не нужен этот ёбаный камень, — как всегда, остр на язык. И как всегда раскрывает блондину картину этого мира своей прямотой. — Да блин, — она возмущённо складывает руки на груди и по-детски надувается, пряча за напускной серьёзностью восторг от недавно приобретённой, но пока не ощущаемой силой. — Должна же я как-то готовить себя к практике, чтобы если что спасти вас. Вот например, — она взволнованно перекатывается на другой бок, дабы повернуться корпусом к оборотню и продолжает. — тебя в бою схватили орки. Ты в беде, в отчаянии и в панике. Но тут! Откуда не возьмись появляюсь я! Говорю, что не нужно страха, ведь здесь Хранитель, и создаю водоворот, который уебашивает их обратно во вселенную властелина колец! Ты свободен, я выебнулась, я герой. — она гордо выпячивает грудь под конец своей пламенной речи и Халилю думается, что, вполне возможно, такая энергия у Иры не иссякает уже несколько часов. Думы эти появляются исключительно из наблюдений светловолосого: сидевшая вдали от всех Мари, видимо, исчерпавшая свой запас социальных взаимодействий на год вперёд ещё на прошлой неделе; и Соулу, обычно очень социальный, но сейчас битый раз обходящий каменистый берег в надежде на то, что как и было обещано, встретит духа Земли. Никто не был удивлён очередному всплеску эмоций девушки. Маг даже ни разу не оглянулся на них с другой стороны берега, чтобы разведать обстановку. А взгляды его чувствуются. Они пронзают область под лопатками, проходятся по загривку и линии роста волос, тянутся к макушке и так по кругу. Соулу очень внимательный ко всему происходящему и всем ребятам, и ангел ведёт себя точно так же по отношению к нему, хоть и не показывает виду. Всё-таки, фигура брюнета не самая доверительная среди их компании. Чего уж не скажешь об Ире. У неё и следа не осталось той тревоги, которую она испытала после пробуждения. Мари говорила, что дух так и не вышел с ними на связь, но ошибиться в дате и месте встречи они не могли — ближайшее полнолуние, Аквамариновый брег, озеро. Безжизненное озеро. Все взволновались из-за того, что по сути лишились проводника и информатора в мире духов, который стал так тесен и недружелюбен в последнее время. Халиль тоже. Но не с такой силой, как, возможно, это делал Тим. Оборотня в последнее время тревожило много вещей, что можно было заметить по его частым уходам в себя: когда он отрывался от диалога и просто смотрел в точку перед собой, коей могла быть или мёртвая гладь озера, или жарко полыхающий костёр, или ногти Соулу, или же его собственные кроссовки. Рыжий часто просыпался среди тёмной ночи и подрывался, чтобы размяться для отвлечения, да так и застывал в сидящей позе, вперившись взглядом в глубь черноты сгоревшего леса. Нет, Ли за ним не следит. Просто он очень наблюдательный, как и Соулу, который наконец снисходит до того, чтобы обратить своё внимание на него с остальными. Брюнет быстрыми шагами преодолевает расстояние между дальним концом берега до рассеянной по всей каменистой поверхности компании за несколько минут. Молча оглядывает каждого, будто ожидая смелых заявлений насчёт того, что им стоит делать дальше. Куда идти и с какой целью. Эту невысказанную деталь дополняет Мари, до этого тоже подошедшая ближе к Ире: — Будем двигаться на восток. Дойдём до Голубого моря. Через него найдём Дильмун. — Дильмун? — пассивная заинтересованность в происходящем у Тима появилась недавно. Всё, что было ранее, являлось пассивными попытками не сходить с ума от обилия всяческих странных событий в его жизни. Сравнительно странных, конечно. Для одного ебанутого трио — а может и квартета, хуй знает, что там в голове у блондинистой — в их компании, всё, что есть на данный момент — наверняка нечто мирное и непримечательное. С одной стороны двум чёрным бошкам по пятьсот и больше лет, с другой две в конечной степени ебанутые блондинистые головы. Каждый в своей, блять, прерогативе и дисциплине. Тим ощущает себя единственным адекватным, хотя никогда сам про себя так не сказал бы, будучи в нормальной реальности. Он всё ещё не может осознать, что он не дома. И, кажется, даже надеется туда вернуться, и, может, потом, снова влившись в привычную колею жизни, просто... захочет встретиться с этими ребятами. Они же все нормальные, все... обычные. И настоящие. Реальные. Да же?.. Тима мучает сон. А не бессонница. Во сне ему является холодная кровать, белая простынь, каштановые волосы на подушке и писк прибора. Он уже сомневается в том, что не умер вместе с сестрой. Может, это всё шутка. Его больного мозга, чтобы было нескучно лежать в коме. Его больной фантазии, нарисовавшей реалистичные картины в его воображении, которые до сих пор в реальный мир не отпускают. Что из того, что он чувствует, настоящее? Неужели ему настолько всё равно на происходящее вокруг себя, что ему неважно, куда идти? Возможно, мысли ведут его не туда, и самые важные самое важное для него прямо здесь, перед носом. Возможно, он уже сходит с ума. Уже сошёл. Уже всё. Он не знает. Но в голове нет протеста. В голове лишь мысль о дискомфорте. О неясном волнении, что плотно затесалось среди прокручиваемых в памяти диалогов с Ирой, разных запахов и неясности. Он не видит своего будущего, когда сейчас, сидит, слушая разговор Мари с Соулу. Не видит его во внимающих тем двоим лицах блондинов, которым, кажется, основательно поебать на странные условия проживания, ежеминутную тревогу и опасность. Возможно, для них это — привычка. Но Тим-то не такой, блять. Он не особенный, сука. Не такой таинственный, не такой талантливый, не ебанутый и, кажется, не нужный здесь. Ему хочется домой. Хочется засесть в любимом углу комнаты, за дверью, чтобы близко зарядка была у стены, стащить себе что-нибудь сладкое, или солёное, или острое, и сползти по стене в руках с телефоном. Посмотреть очередную игровую трансляцию любимого ютубера. Посмеяться в руку, улыбнуться в себя, тихо пережёвывая кусок чего-то, потерявшего вкус ещё на середине записи стрима. Он так устал. Но всё же, наверное, не хочет ничего менять, и ему просто нужно поспать хорошо. И поесть, наверное. Мари оглашает, и будто отбирает последнюю надежду рыжего на уход из реальности: — Выдвигаемся сегодня.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈