Четыре стихии

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

«Холодно немного». По плечам пробегается совсем не ласково холодный ветерок, растрепавший немного волосы. Тим напряжённо причитает что-то, обращаясь, похоже, к костру, на котором жарится ужин, а именно — кроличья тушка, будучи неаккуратно разделённой на три палочки, вытесанные до остра им же. Соулу где-то слева усердно матерится себе под нос, пытаясь создать для промёрзшего до костей блондина какую-никакую одежду. А он только и думает: «Холодно немного». Даже не словами эта мысль выражена. А мурашками по спине, колючими такими, до нервного желания расчесать свою кожу докрасна замёрзшим пальцами. Ангел безмерно благодарен фиолетовоглазому за такую заботу о его здоровье, и честно… Ему не так уж и плевать на это. На это всё. Приятно видеть, как маг, злющий как чёрт, наблюдая за ним, как за трясущимся осиновым листком на ветру, хмурится и раздражённо тянет руки к костру, чтобы хотя бы попытаться начать процесс материализации. С Тимом всё понятно, он просто есть хочет. — Блять, жрать хочу пиздецки. — Халиль, как в воду глядел. Маг, кстати, как-то упоминал, что тепло иногда может помочь ему сосредоточиться. Концентрация сейчас — это очень важная вещь не только для него, но и для всех остальных — Мари тоже не очень горит желанием вести активную беседу, но в качестве занятия себя бродит по берегу, изучающе разглядывая камни и иногда поглядывая на зеркальную гладь озера. В воде отражалась луна, чуть блёклая из-за пролетающих быстро под ней чёрных облаков. Халиль понимал, что ей не свойственно волноваться за Иру хотя бы потому, что она не умеет привязываться к людям. Однако что-то его настораживало в поведении его подруги. Она всё чаще игнорировала его советы, пускай даже, если сама о них не просила. Просто слова ангела всегда были верными и направляющими на надёжность и абстрагированность к любой ситуации. Мари часто пропадала, это повседневно и вполне естественно для неё. Но, кажется, не сейчас. Она уже месяц держится в странно-стабильном состоянии, никуда не исчезает на половине пути, оставляя блондина наедине с самим собой. Быть может, на неё так повлияла новообретённая часть их команды? Почему эта самая новообретённая часть вообще влияет на её общение с ангелом? Что изменилось? Очередной прожитый год? Даже та цифра Мари не волнует лет эдак… Нет, Халиль не знает. Уже не знает. Он переводит взгляд на фигуру у озера. Мари всё также безмолвно смотрит. Кажется, будто она настойчиво ждёт. Так ждут должников на пороге своего дома те, кто в долг, собственно, и дал. Может, Ира и вправду брюнетке что-то пообещала? И сейчас та ждёт. Чего-то. Ангел видит, как Мари себя руками обнимает, чтобы укрыть от пронизывающего холода плечи, на которых пусть и надеты её неизменные чёрные одежды, которые сейчас не спасают от ветра. Она неумело пытается скрыть свой дискомфорт, и это настораживает ангела. Почему вдруг Мари вздумалось терпеть общество тех, с кем ей сейчас явно некомфортно? Особенно Соулу. Тот явно не поменял и не собирался менять свои взгляды на их с ней отношения, но почему-то тоже ютил свои никому не нужные мысли по этому поводу в собственной черепной коробке. Что-то не так. Когда он, Халиль, было самый близкий друг для Мари, стал последним человеком, который узнал о подробностях её прошлого? Почему она не упоминала о том, что с Соулу они настолько издавна между собой не ладят? Поток мыслей был прерван. Халиль, краем глаза следивший за бессмысленным метанием Мари туда-сюда по краю берега всё то время, пока сам размышлял, заметил, что движения прекратились. Он начинает поднимать свой взгляд на черноглазую, но сам замирает, так и не дойдя взглядом до фигуры девушки. По глади воды проходится странная, совсем небольшая волна, однако не могла её вызвать какая-то безобидная рыбка. Ангел встаёт и быстрым шагом подходит к темноволосой, притягивая к себе недоумённые взгляды мага и оборотня. Они, эти взгляды, пока лишь только чуть удивлённые. А вот ангелу уже плохеет. Он видит всплывающее тело. «Это Ира» — только успевает промелькнуть в мыслях Халиля, как где-то позади него раздаются быстрые шаги и звуки подошвы ботинков мага, звонко отстукивающей о береговые камни. Оба, Мари и ангел, успевают только моргнуть, прежде чем маг ныряет в озеро, не снимая одежды, и в считанные секунды добирается до его центра. Тим взволнованно подскакивает, видимо, тоже замечая всплывшее тело девушки, что неудивительно с его-то зрением. В то время Соулу одной правой подхватывает бессознанную девушку под живот и, развернувшись ровно на сто восемьдесят градусов, двигается уверенным брассом своей левой руки к берегу. Преодолев расстояние до суши за примерно десяток гребков, сопровождаемых встревоженными взглядами остальных, и ступя, наконец, на камни, он лишь поудобнее перехватывает тело Иры рукой. Ангел взволнованно кидается вслед воинственно шагающему магу к месту их ночного лежбища, что было расстелено в прошлом с помощью оборотня, который благородно пожертвовал чистотой своей толстовки для Пленницы. Самыми продуктивными в этой стрессовой ситуации оказался именно странно-скооперированный дуэт мага и Мари — те быстро взяли себя в руки и принялись расстилать место на поверхности для блондинки. После того, как Мари подала Соулу лично в руки его же сумку, сама бегом скрылась в горелом лесу по загадочной причине. Брюнет уже достал один из своих «волшебных» мешков и хотел высыпать себе его содержимое в руку, но Тим, вполне логично предположив, что тот собирается сразу ей это лекарство, или чем бы оно там не было, в рот пихать, толкнул его в плечо свободной руки: — Придурок, откачай сначала! Рыжий, замечая в фиолетовых глазах секундное замешательство, спрашивает, вдруг сам на миг отупев: — Ты чё, дыхание искусственное не умеешь делать? Не видя в первые секунды никаких реакций на застывшем безэмоционально лице от, по предположению Тима, инстрессового шока, сероглазый отталкивает от Иры полностью растерянного брюнета. А сам в панике зачем-то примерно подсчитывает драгоценные секунды, прошедшие за время наитупейшего бездействия. В каждом, блять, справочнике об экстренных ситуациях написано, что главное в успешном спасении — время. Если точнее, то, конечно, скорость, но на это сейчас просто класть. «Что делать?» — он по памяти воспроизводит какую-то схему из фильма-боевика. Вроде как, сначала нужно проверить, она вообще дышит, или нет. Рыжий пальцами тупо по шее мажет, осознавая очевидное — он ведь даже не знает, где артерия, блять, находится. Так, ладно, по воздуху, который в теории из носа выходить должен тоже можно же понять? Он прислоняет ладонь к нижней части лица девушки, чувствуя затылком охуевший взгляд Соулу — видимо, тот понимает, что действуют так, как сейчас оборотень, далеко не профессиональные медики. Кажется, дыхания нет. Блять. Он зажимает нос Иры двумя пальцами правой и делает два глубоких вздоха, левой ладонью уже аккуратно рот приоткрывая, специально силу осторожно рассчитывая — опыт, блять подсказывает. Выдыхает Ире в рот с силой, голосовые связки с какого-то фига напрягая. «Ну же! Давай, блять, не вздумай сдаваться так легко» — эта мысль служила чем-то вроде самоподдержки и извращённого вида молитвой — если рядом с ним охуевает от жизни маг, а к нему и ангел впридачу, то может, и он есть? Очень некстати вспомнился прикол (или теперь уж не прикол, хуй его знает, если честно) про то, что за один мат ангел-хранитель отлетает от тебя на один метр, и цитату Базза Лайтера из «Истории Игрушек»: «бесконечность — не предел». Так, так, соберись, блять! Чё там дальше, ну-ка, давай, гениальный мозг, подкинь что-то, кроме мемов. Что-то умное, что-то вроде плана по блядскому спасению человека! И вдруг неожиданно всплывает в голове картинка: Тим печатает на старом ноутбуке текст для на отъебись сделанного доклада по окружающему… «Если у пациента или пострадавшего продолжает отсутствовать дыхание, человек не двигается и не кашляет, нужно начинать массаж грудной клетки». Блять — в глазах проскальзывает тень уверенности. Он… Он помнит эту хуйню, вообще на первый взгляд кажущуюся бесполезной. Тогда, ещё в классе пятом, он думал, что людям на грани смерти уже ничем не помочь, кроме как регулярно заглядывать после смерти его на могилу. Жесть — хотелось бежать от того, прошлого себя (ужасно-безнадёжного и обезнадёженного мальчика, которому было похуй на несчастья других, ведь внутри одно большое и угнетающее-разочаровывающее «истинное я»). Но сейчас, эта хуйня стала чуть нужной, походу. Внимание всем активным клеткам мозга, всем неактивным тоже внимание, ибо нечего, блять, прохлаждаться! Только что произошло рождение второго, блять, Джимми Нейтрона! Всем собраться дружненько в кружочек и вспоминать доклад для окружающего, блять, мира! «Надавливайте в середине грудной клетки между сосками тридцать раз» Тим никогда в жизни столько раз не сбивался со счёту. Паника, волнами постепенно то отступающая, то наоборот — подступающая, брала своё: коленки, на которых оборотень держал свой основной вес, дрожали жутко, ладони потели, к тому же ёбаная тактильная чувствительность понизилась — не понимаешь, нормально давишь на грудь или нет. Это смущает, жутко, ему неприятно вот так трогать подругу — ей бы тоже стопроцентно было некомфортно, будь она в сознании. Но сейчас Тим отдал бы свою почку, чтобы она не бледнела на глазах, а проснулась уже наконец с раскрасневшимися щеками и влепила ему пощечину. Пусть так будет, пожалуйста. «Глубина движений должна составлять около четырёх-пяти сантиметров» Тим в душе не ебёт, сколько будет пять сантиметров на примере длины пальца. Он как-то по фану померил свой палец на контроше по алгебре с помощью транспортира, поскольку линейка длинная, и вообще он, транспортир, тоже очень даже подходит для черчения всяких там линейных функций и их графиков — девять с половиной сантиметров. Сейчас, глянь он на свои пальцы, он бы затупил секунд этак на десяток. Щас бы ещё вспомнить, какой именно палец он, блять, мерил. Ладно, значит ебашим с чувством благородного дела и ёбаной интуицией. «Скорость надавливаний должна быть не меньше ста толчков в минуту». Ему, блять щас только математики и не хватает. Он тараторит, дыхание сбивая своё к хуям: — Соулу, блять, сколько будет сто разделить на шестьдесят? — Полтора примерно, — честно, Тим даже не был уверен в том, что маг правильно его понял, но суть была ясна — в математике шарят только ебаные кудесники да чёрные маги. Тим давил с периодичностью чуть быстрее одного надавливания в секунду, а дышал ещё чаще, кстати, но старался, честно. И без этих тренировок на силу хвата и, блять, силу воли всё дрожит, но он не сдавался. Ровно минуту не сдавался. Блять — казалось, будто он уже сам задыхается, а не девушка под ним. Он не переживёт, если ещё один человек умрёт на его, блять, руках. Не в его смену — одно надавливание получилось сильнее, чем остальные, и вдруг тело под руками вздрогнуло. Послышался сдавленный хрип, ладони Тима обхватили мертвенно-холодные пальцы: — Не так сильно, бля… — Ира откашлялась надрывно, так что ясно стало бы даже ребёнку — курит та явно не со вчерашнего дня. У Тима, как гора с плеч и камень из почек. До смеха истерического — она, блять, дышит. Жива. Сука. За такой инфаркт у всех сразу её можно и придушить, но не сейчас, позже, сейчас только обнять аккуратно, рукой по спине похлопывая: — Тише, дыши. — Боже, — сзади наконец очнулись два болванчика, один из которых пронёсся так быстро к Ире, что лишь макушка белобрысая успела мелькнуть в поле зрения брюнета. — Чё, обосрался? — блондинка даже в такой ситуации не теряла свои ёбаные способности — вкидывать абсолютно похуистичные вбросы оборотень относил к ним же.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈