Безразличие

      Т/И подушечками пальцев очерчивает вздувшиеся венки и чувствует, что член уже колом стоит и изрядно истекает предэякулятом. Юнги еле держится на локтях, дабы не лишить себя возможности наблюдать за тем, как изящно работает языком эта очаровательная пассия. Не получить сейчас разрядку будет очень жестоко по отношению к нему, он никогда не желал так кончить, как в эту чёртову секунду. Тело напрягается, и вот-вот перед глазами должны загореться звёзды, но вместо них загорается лишь внутренний огонь злости от неудовлетворённости, потому что Т/И выпускает член изо рта и встаёт с колен, перед этим издевательски поцеловав побагровевшую головку. — Не так быстро, мальчик, — она стирает с уголков губ слюну и размазанную помаду, надвигаясь к зеркалу, чтобы убрать все излишки и поправить макияж. — Я не собираюсь заводить тебя ещё раз.       Юнги проклинает всё на свете, когда надевает боксеры со штанами, яро прожигая дырку в стоящей к нему спиной Т/И. У неё будто барьер от его взгляда, барьер от его чар и жалких попыток подкатить. Но он всегда получает то, что хочет, особенно сейчас, когда всё его тело горит желанием потрахаться, а член изнывает в штанах, болезненно упираясь в ткань. — Если я выиграю, мы едем ко мне, — ставит перед фактом, даже не спрашивая согласна ли она на его предложение. — А если выиграю я? — Т/И отрывается от зеркала, и в полумраке комнаты можно заметить, как блестят её глаза от азарта. — А ты не выиграешь, — хмыкает Юнги, внутренне празднуя свою победу, и выходит из комнаты, издевательски хлопнув дверью прямо перед чужим личиком.       У неё остался лишь один стакан и пелена алкоголя перед глазами, у него – два и навыки в баскетболе с почти трезвым разумом, что бесспорно приносит ему ту дозу уверенности, с помощью которой он может разбрасываться подобными фразочками.       Т/И, недовольная таким хамским поведением, резко выходит из комнаты, догоняет Юнги, вальяжно спускающегося по лестнице с руками в карманах, и перекрывает ему путь. — Это мы ещё посмотрим, Мин, — высокомерно задрав голову, сказала она, блеснула напоследок притворно добренькой улыбкой, тут же слетевшей с её лица, словно и не было, развернулась, чуть ли не ударив волосами парня по щеке, и пошла к столику, оставив напряженного от наполовину улетевшей уверенности Юнги одного.       Когда он подходит к своему месту, вся толпа, включая Мингю, активно рассматривают его чётко выраженный бугорок в спортивных штанах, что Юнги даже никак не колышет, потому что сейчас ему главное утереть нос этой дерзкой сучке. Он активно вертит в руке белый мячик и нервно жуёт губу под укоризненный взгляд Т/И. — Вообще-то...— начинает девушка, устало закатив глаза. —...сейчас моя очередь кидать.       Юнги слегка подкипает и злобно бросает в стол мячик, который с громким всплеском попадает в чужой стаканчик, вот только жаль, что это не считается. Т/И это знает и выводит Мина на эмоции, выбрасывая колкие и провокационные фразочки, пока достаёт из выпивки шарик. Девушка долго не целится, просто кидает мячик, приблизительно рассчитав, что да как.       Расплескавшиеся по столу капли алкоголя отражают недовольное лицо Юнги, на его счастье под стаканчиком оказалось пусто. Он, впиваясь пальцами в красный пластик, выпивает напиток до дна, не сводя при этом глаз с Т/И, которая ответно смотрела на него таким же безразличным взглядом, как и на всех.       В следующий ход Юнги промахивается и Т/И тоже.       Парень крепко сжимает в руках уже бесячий мячик, сканирует расстояние до цели и выжигает в бедном стакане дыру. Все вокруг замерли, ожидая, возможно, финального броска. В воздухе царило напряжение, незнакомая песня неприятно раздражала слух. Юнги наконец кидает шарик, тот отталкивается от стола два раза, летит ровно к нужному месту и отскакивает от края стаканчика, позорно скатившись на пол.       В отличие от всех, Т/И была абсолютно спокойна, тот поход до комнаты и обратно немного отрезвил её, вернув чёткое зрение и здравый ум. Девушка бросает мяч сразу же, не заставляя ждать ни соперника, ни наблюдающих за игрой. Он идеально ровно приземляется в чужой стакан, балансируя на алкогольных волнах.       Т/И сделала такое лицо, будто совсем не удивлена тому, что попала, но скорее она не удивлена, что ей удалось обыграть этого излишне самоуверенного человека и это всё же не могло не радовать. Показав, растоптанному в пух и прах сопернику, свою фирменную победную улыбочку, она и не знала, что окончательно этим сорвала ему тормоза. Юнги никогда не отличался терпеливостью.       Он агрессивно выпивает последний стакан и одновременно про себя читает финальное задание. «Что там?» — уже слышится из толпы, когда Юнги ставит пустой стаканчик на стол. Расстояние между соперниками испаряется буквально за секунду. Парень утягивает Т/И в неожиданный поцелуй. Из руки, которая теперь путается в женских волосах, выпадает бумажка с заданием, где написано чёрным по белому: “Поцеловать соперника туда, где чаще всего задерживался твой взгляд”       Люди, явно не зря наблюдавшие за игрой, восторженно ликуют, наблюдая, как эта горячая парочка страстно пожирает друг друга, не стесняясь не перед кем. — Мне плевать, будем считать, что я выиграл, — оторвавшись, сказал Юнги перед тем, как закинуть девушку себе на плечо.       Та успевает ухватить свой последний стаканчик с алкоголем и спокойно пьёт из него, словно не находится сейчас на малознакомом парне. Мин поглядывает на безмятежную Т/И, и у него даже возникает мысль, что она отрубилась, но та всё же подаёт признаки жизни, а он активно размышляет о том, что любая на её месте начала бы брыкаться и вырываться, но ему её бездействие только на руку. — Хосок, я возьму твою машину? — толкает в плечо он спящего лицом на столе алкаша, тот бурчит сквозь дрёму и протягивает ему ключи от автомобиля, лишь бы отъебался. — Подвезешь его, — говорит Юнги сидящему рядом с Хосоком Джину, тот согласно кивает и на душе за друга становится спокойно, ведь Джин не напивается, как свинья, в отличие от некоторых.       Джин их общий неплохой приятель, по совместительству однокурсник, не пропускает ни одну тусовку, хоть много и не пьёт, но это чтобы не забыть все свои стариканские шуточки, которые он толкает пьяным в дрова Юнги и Хосоку и пользуется большим успехом, так как эти двое, находясь под градусом, ржут с них, как ненормальные, а не человеческий смех рассказчика только добивает, заставляя задыхаться.       Так и вышел Юнги на прохладную тёмную улицу с Т/И на плече. Опустил он её только у дверцы, которую, как истинный джентльмен, приоткрыл лично для неё. — Я вообще-то сама ходить могу, — нагло садясь в тёплый автомобиль, сказала она, смяла выпитый стаканчик и кинула Юнги под ноги. «Пиздец, я хуею» — прошептал он себе под нос, когда обходил машину, направляясь к водительскому сидению.       Джип верного друга частенько подвозил к нему домой всяких девушек, прибавляя Юнги авторитета. Эти куколки чуть ли кипятком не писались, сидя в крутой тачке. Спасибо богатым родителям Хосока.  — Я донёс тебя на руках, а ты недовольная, — «любая на твоём месте сидела с улыбкой на лице и сердечками вместо глаз» — осталось не озвученным. Дверца громко хлопает и слышится рёв заведенного мотора. Т/И хмыкает и стучит ноготками по коленке, а после говорит с усмешкой в голосе: — Мне тебя поблагодарить? Я не просила нести меня, так что оставь свои претензии для глупых девочек, — гордо сказала она куда-то в сторону затонированного окна. — А ты оставь свой голосок на стоны, — ухмыляется Юнги, выезжая на дорогу и впиваясь ногтями в обтянутый кожей руль. От его же слов в голове началась анархия, возбуждающие картинки и представления вгрызались в разум, подавая в низ живота активные сигналы. — Чтобы заставить меня стонать, тебе ещё надо хорошо постараться, так что береги силы, ты так руль сжимаешь, что, кажется, он расползется сейчас, — тихо посмеивается Т/И, глядя на вьющиеся по всему мужскому предплечью вены, которые любезно открыли закатанные рукава.       Юнги кидает на неё прищуренный взгляд и очень зря, потому что выглядит она сейчас так возбуждающе: раскинулась на сидении, как у себя дома, и смотрит на него, как на подчинённого, подперев подбородок кулаком. Вроде ничего такого, но член так не думает и начинает подниматься раньше времени. — Ещё слово, и я трахну тебя прямо здесь, — откинувшись на сидение, он пытается расслабиться и сосредоточиться на дороге, потому что и так нетрезвое состояние делает их поездку не безопасной, а возбуждение вообще крышу снесёт. Ему потом бабки платить за ремонт не своей машины не в кайф как-то. — Испугал, — саркастично хмыкнула Т/И. —Есть ли разница где мы сделаем это, — пожимает она плечами, пристально глядя на кусающего губы Мина. — Хоть в чём-то ты права, Т/И, — тихо отвечает Юнги и останавливается возле многоэтажки, в которой снимает квартиру. Он отстегивает ремень безопасности и развязывает шнурки на штанах, удобнее устраиваясь на тесном сидении. — Присаживайтесь, — стучит он по коленкам в призывном жесте. — Презики? — В бардачке. — Включи музыку, — Т/И открывает пачку защиты, пока Юнги возится с магнитолой.       По салону машины разносится какая-то медленная милая песня на английском с совсем не милым переводом. Т/И быстренько размещается на коленях парня, тот приспускает штаны с боксерами и помогает раздеться девушке. За тонированными окнами тускло горят фонари. Шелест листвы перебивает мелодия не только та, которая доносится из колонок, но ещё и мелодия двух тел, впадающих в состояние эйфории от близости.       Юнги делает взмахи бёдрами, погружаясь в разгорячённое нутро всё глубже, рот девушки открывается в немом стоне, но показать это ему – значит проиграть, поэтому она прячет бурные эмоции в изгибе мужской шеи. Юнги чувствует, как один участок кожи прожигает пламенным дыханием и всё понимает, понимает, что из-за его ярой самоуверенности эта сучка сегодня не покажет насколько ей хорошо. Он ускоряется, чтобы получить желанные стоны, девушка тихо постанывает, но эти звуки не доходят до Юнги из-за громкой музыки.       Сидение автомобиля под ними нещадно скрипит. Т/И так идеально выглядит на его бёдрах. По лбу стекают капельки пота, губы парня утыкаются в чужую грудь, женские волосы лезут на глаза, но это не мешает ему вдоволь наслаждаться этим моментом, сдерживая собственные стоны, то и дело пытающиеся слететь с губ. В машине неудобно, но эта теснота в салоне, уничтожает между ними ненужное расстояние.       Юнги собственнически кладёт руки на мягкую задницу, сжимая и насаживая на себя до основания. Т/И отпрянула от его груди, заглянула помутненными из-за секса глазами в его, пьяно улыбнулась, этого было достаточно, чтобы довести его до охуенного оргазма. Он никогда так быстро не кончал. Никогда так позорно быстро.       Тяжёлая голова приземляется на спинку сидения, а рука машинально тянется к карману, в котором верно ждёт своего часа преданная пачка сигарет и дешманская чёрная зажигалка. Стекло опускается вниз и на асфальт перед машиной падает использованный презерватив вместе с яркими искорками, исходящими от сигареты. — А мне? — Т/И поправляет свои волосы, смотря в зеркало, а после кидает на повернувшегося в её сторону Юнги укоризненный взгляд, словно он ей что-то должен. Она делает музыку тише, потому что думает, что её не услышали, так как парень недоуменно смотрит на неё. — Сиг... — Ты куришь? — отмирает от лёгкого ступора Юнги, но забывает про тлеющую в его руках сигарету. — Представляешь, — саркастично тянет Т/И, самовольно доставая из чужого кармана пачку. Она зажимает меж пухлых губ фильтр, забирает из мужских рук зажигалку и, хмуря брови, делает затяжку, выпуская дым прямо в лицо парню, когда возвращает всё, что взяла, на место. — Вполне ожидаемо. — По тебе прям видно, — смеётся девушка, снова втягивая в себя вредные пары.       Юнги залипает на её профиль, на то, как зажата меж аккуратных пальчиков белая сигарета, на то, с каким лицом она делает затяжку, с каким выпускает из приоткрытых губ дым, как умело она делает колечки, разбивающиеся об лобовое стекло и навсегда растворившиеся в воздухе. Залипательно...просто, она очень красивая. — Ты чего уставился? — не поворачиваясь в его сторону, спрашивает Т/И. — Захотел и уставился. Проблемы? — не сводя взгляд с неё, с неким наездом произносит Юнги. — Это у тебя проблемы будут, а не у меня, — хмыкает она, выбрасывая окурок через опущенное окно в какую-то клумбу. Юнги снова не понимает почему уже во второй раз его предупреждают не смотреть на неё, но теперь он спросит в чём дело. — С чего бы? — Вот и узнаешь. — Мне похуй. — О, поверь, мне тем более. — Блять, —Юнги вспоминает про сигарету, от которой уже ничего не осталось, и раздражённо кидает её на асфальт. — Выходи, мы идём ко мне.

🥃🥃🥃

      Юнги, оперевшись плечом о дверной косяк, следит за тем, как раздевается Т/И,  оттягивает воротник кофты, который начинает его душить и жадно кусает губы. — Я так и влюбиться могу, — шутливо отзывается он и снимает с себя верх одежды, подходя ближе к девушке. — А мне то похуй на любовь, она мне режет слух, — с совершенно серьёзным лицом отвечает Т/И, толкает приближающегося к ней Юнги на кровать. — Так что не забудь меня разлюбить к утру.       Тот приподнимается на локтях, наблюдая за тем, как Т/И садится к нему на бедра, удерживая равновесие рукой, которая нежно гладит его голый торс, как она, усевшись поудобнее, снимает с себя белый топ, открывая пышную грудь. Юнги ведёт ладонями вверх по талии и профессионально щёлкает застёжкой бюстгальтера, тот валится на постель, а мужские губы сразу припадают к бусинкам, слегка кусая и сжимая в пальцах второй сосок. Он не сводит с неё глаз, изучает взглядом каждый сантиметр шикарной фигуры и нежно соединяет родинки кончиком языка.       Страсть по новой охватывает два молодых, наполненных до краёв гормонами тела, закрывает пеленой возбуждения расширенные зрачки, заставляет исчезнуть между ними даже малейшее расстояние, связывая их воедино, руки из-за неё пробегаются по каждому участку покрывшейся потом кожи в поисках эрогенных зон, губы не смыкаются от тяжёлого дыхания и вырывающихся вздохов.       Спустя час уставшие и выжатые полностью они лежат на кровати – Юнги на подушке, Т/И головой у него на груди. Комнату поглощает табачный дым, исходящий от обоих. Перекручивая между пальцев сигарету, Т/И думает о случившемся, но, уничтожая в голове ненужные мысли новой затяжкой, она лопает кнопку и быстро докуривает. Пепельница на тумбочке пополняется бычками.       Нечасто случалось, когда девушки оставались у него на ночь, и засыпал он не со всеми, если они не бесили и не вызывали у него отвращения после секса, то он не против был поспать в компании кого-то. Оба не поняли как вырубились, вот только Юнги отчётливо помнил, как уснул, обнимая Т/И за талию и накрыв ладонью её грудь, прижал к себе и ушёл в сладкую пелену сна. Правда, проснулся рядом с пустым местом на остывшей от недостатка тепла чужого тела простыни. — Ушла... — хриплым спросонья голосом сказал Мин, потёр устало переносицу, потянулся и встал с кровати. — Зато выгонять не пришлось, — хмыкает он и идёт на кухню за таблеткой от головы, потому что пьянка даёт о себе знать. — Могла бы и завтрак приготовить...

🥃🥃🥃

      Первый учебный месяц подходит к концу, а Юнги уже заебался третий год смотреть на взбудораженных первокурсников, ищущих кабинеты, на уставшие лица преподавателей, слушать их монотонный бубнеж, писать эти гребанные конспекты...ржать с Хосоком и Джином над новенькими, ходить на тусовки в клубы, а после с похмелья идти на пары, пробовать на вкус первокурсниц...а впрочем, всё не так уж плохо. — Вчера такую шатенку закадрил, у неё такая ж... — бурно рассказывает Юнги, но ему на телефон приходит сообщение, чем перебивает его повествование и активную жестикуляцию. — Правда, она как-то узнала мой номер и написывает теперь, — закатывая глаза, он смотрит в экран, где светится: «Оппа~, ты свободен сегодня?» от «Зачётный орех». — Так встреться с ней, в чем проблема? — посмеивается Хосок, пока они идут в столовку, чтобы закинуть что-нибудь в пустые желудки. — Девушка сама лезет к тебе в постель, а ты жалуешься. — Да ну нахуй, не хочу, — говорит он, печатая в ответ холодное «нет». В ту же секунду приходит сообщение, Юнги даже не успел убрать в карман телефон. Он громко вздыхает, Хосок ржёт над ним, а на дисплее горит: «А когда будешь свободен?».       «Никогда.» — набирает Мин и блокирует телефон, убирая его в карман. Возле одного из столиков им уже рукой машет Джин, подзывая к себе и активно пережевывая очередную булку. Но на пути Юнги встаёт одна девушка и, явно нервничая, перебирает пальцы, смотря на парня снизу вверх. — Чего тебе, Ли Ю? — потирая переносицу, устало говорит Мин. День определённо начинается не с кофе. — Можно с тобой поговорить? — тихим голоском говорит она и делает милые глазки, от которых у Юнги к горлу подкатывает. Хосок, разложив в голове ситуацию, оставляет их и идёт к одинокому Джину, чтобы вместе с ним наблюдать за интересной сценой. — Это та самая бывшая Юнги? — шепчет ему Джин, и Хосок кивает. — Они же встречались всего ничего, не больше месяца вроде. — А потом изменили друг другу чуть ли не в один день, но вот только почему-то Юнги до сих пор зол на неё, хоть и сам трахался с кем попало за её спиной, — вздыхает Чон. — Говори здесь, — говорит Юнги, всем своим видом показывая свою неприязнь к ней. — Я хотела бы вернуть всё... — робко сказала Ли Ю, опустив глаза в пол.       Юнги же за всё время, как она стоит перед ним, даже не удосужился посмотреть на неё. Оглядывая толпу голодных студентов, Мин замечает, что они начинают привлекать внимание, поэтому, сказав «А я не хочу», он проходит мимо девушки. Та хватает его за руку и разворачивает к себе: — Прости меня, пожалуйста, я исправлюсь, — жалобно говорит Ли Ю. Люди начинают оборачиваться, некоторые шепчутся, кто-то вообще без стеснения обсуждает конфликт на всю столовую. — Отъебись, — цедит сквозь зубы Юнги, вырывая руку из когтей своей бывшей. — Я без тебя дышать не могу ... — жалко произносит Ли Ю, поднимая покрасневшие глаза на Юнги и встречаясь с его сухим, слегка раздраженным взглядом. Из-за этого её губы подрагивали, а руки беспокойно тряслись. — Тогда задыхайся, — холодно отрезает он и уходит к парням, слегка задев девушку плечом.       Жутко раздражают такие люди, вешаются на шею, давят на жалость, Юнги давно подавил в себе чувство сострадания к чужим людям, поэтому его этим не взять. Не первый раз такое проходили. — Дышать она не может, — удивлённо хмыкает Юнги, приземляясь к пацанам за стол. — Жёстко ты её, — говорит Джин и провожает жалобным взглядом чуть ли не в слезах убегающую из столовой девушку. — Сама виновата. — Ну можно же было помягче или вообще проигнорировать, — мямлит Джин и смотрит на Хосока в ожидании хоть какой-то поддержки, но тот молчит, летая где-то далеко отсюда. — Джин, блять, не еби мозги, это ты мягкотелый, я со шлюхами сюсюкаться не собираюсь, пусть возвращается к своему ёбарю, — злобно проговорил Юн и пододвинул к себе заранее купленный Джином поднос с едой.       Джин не особо вписывается в их компанию, потому что он уважительно относится ко всем девушкам, не грубит, не занимается сексом с кем попало, да у него от силы две девушки было, в отличие от этих двух бабников, но в каждой группе есть такой и в этой группе это Джин. Хосок же больше походит на Юнги. Пока они ели и активно обсуждали разные слухи, Юнги немного остыл и даже развеселился. — Кстати, — вспомнив что-то явно интересное, Хосок начал судорожно барабанить по столу. — слили голые фотки какой-то первокурсницы. — О-о-о, — радостно протянул Юнги и пододвинулся к Хосоку, что-то ищущему в телефоне, поближе. Джин неуверенно, но всё же тоже смотрит в экран, состряпав на лице великое сожаление. —Бедная девочка, — бубнит Джин, на что Юнги с Хосоком закатывают глаза, продолжая разглядывать красивое женское тело на фотографии. — Т/И вроде зовут, — говорит Хосок, и Юнги застывает. — Ну-ка, дай сюда, — Мин вырывает у Чона телефон и внимательней всматривается в фото. — Что не насмотрелся? Могу скинуть, дома подрочешь,— подъебал Хосок и заржал. — Да завались ты, — шипит на него Юнги. Он смотрит на фото и отмечает для себя несколько несостыковок. — Это не она, у неё здесь три родинки есть в виде треугольника, — тычет в экран Мин и хмыкает, приятно удивляясь своей прекрасной памяти. Вот только вместе с удивлением к нему пришел лёгкий спазм внизу живота от всплывающих воспоминаний о ночах с ней. Хороша, чертовка.

Labrinth — Mount Everest

— А ты откуда зн...— Хосока перебивает поднявшийся в столовке гул.       Все ученики начали оборачиваться на вход в помещение, где стояла Т/И, нацепив на лицо свой фирменный холодный взгляд. Ей плевать, что она в колледже, о форме в её голове не всплывает и мысли, поэтому на ней шорты до колена и обтягивающий топик. Она поправила свою чёрную шапочку и пробежалась по столовой пылающими глазами. — А кто слил? — забавляясь ситуацией, спрашивает Юнги. — Мингю, вроде...       Т/И нашла взглядом виновника её «прекрасного» настроения и мгновенно пошла к нему, не задумываясь задевая всех, кто попадался ей под руку. Один даже начал что-то возникать, но та остановилась, лишь глянула на него, как он заткнулся. Все вокруг шепчутся, говорят, мол: «Это она?» , «Ага, её слили» и тому подобное.       Друзья, сидевшие возле Мингю, начали толкать его, когда заметили надвигающую к их столику угрозу. Тот глянул на девушку пустым, ничего не выражающем взглядом и презрительно усмехнулся, задев губы языком. Его явно забавляла ситуация. Что между ними произошло, Юнги не знал, но то, что Мингю всегда был подонком – не сомневался. В прочем, это не его дело. — Я слушаю тебя, сучка, — вальяжно раскинувшись на стуле, он ядовито улыбался и наслаждался враждебно настроенным выражением лица Т/И. Ведь этого он и ожидал, сливая её фотографии, которые на самом деле даже не её, но кто об этом знает, верно?       Ой, зря, он это, пронеслось у Юнги в голове. Пусть он знал её совсем ничего, но навидался от её характера достаточно, чтобы делать такие выводы. И был абсолютно прав.       Мингю привлёк внимание всех людей, находившихся в столовой, даже персонала, своим хриплым болезненным стоном, разлетевшимся эхом в затихшем от предвкушения помещении. Т/И поставила свою ногу, обутую в массивный кроссовок, прямо на его член и, не жалея вовсе, надавила, заставляя Мингю хрипеть. У всех парней в зале явились фантомные боли в паху, и они, скорчив лица, отвернулись от этой картины, включая Юнги, который вдобавок начал тихо посмеиваться. «А я знал»       Он поворачивает голову и продолжает смотреть на это зрелище. Нельзя же пропускать такое. Друзья Мингю сидели с застывшими в удивлении физиономиями, не пытаясь вмешаться и как-то помочь. Они молчали, ожидая дальнейшего исхода. — Что такое, Мингю? — с притворным волнением забеспокоилась она и начала махать перепуганно руками, устраивая шоу и сильнее надавливая ногой ему на пах. — Тебе больно? — Т/и наклонилась к его опущенному искаженному от боли лицу и, схватив за волосы, подняла на себя его голову. — Малыш, — якобы ласково начала гладить его по волосам и ядовито улыбаться. — А ты знал, что обманывать нехорошо, — сюсюкается, как с маленьким. Мингю отбрасывает её руку от себя. — Убери руки, шлюха, — шипит он.       Т/И отходит на шаг, смотрит на него, как на ничтожество, при этом язвительно улыбается довольная своей работой, ведь тот корчится от боли, схватившись за своё сокровенное, он выглядит жалко и униженно на глазах у всех. — Шлюха, которую ты никогда не трахнешь, — подытожила Т/И и, проходя с высокомерным лицом через всю столовую, вышла за её пределы. Юнги проводил её взглядом и восхищенный побежал за ней вслед. Джин с Хосоком переглянулись.       Т/И стояла у крыльца, оперевшись о стенку. Она достала из кармана дешевую пачку сигарет, зажала губами фильтр, щёлкала зажигалкой, которая не хотела зажигаться, и ругалась себе под нос, топая ногой, вся злая и взвинченная. Юнги наблюдал за её действиями так заворожено, как маленький ребёнок, познающий новый мир, и даже не понял, что невольно залип. Щелчки зажигалки вывели его из транса.       Он достал свою из кармана, подошёл вплотную к Т/И и зажёг ей сигарету, пристально и с прищуром смотря в её глаза. Что-то нереально сексуальное видел он в ней, когда та курила, когда делала глубокую затяжку или, наоборот, выпускала колечки дыма. Вместо “спасибо” Юнги услышал “Чего тебе, Мин?”. Она не смотрела на него, хотя тот бессовестно нарушал все её личные границы, даже не поворачивалась в его сторону, демонстрируя только свой профиль. — Ты такое представление устроила. Я заценил. — Я тебе не клоун, — грубо ответила Т/И. — Ва-ау, тогда может ты садистка? — он перегородил ей своим телом проход и чуть ли не прижал к стене, хотя та продолжала обделять его всяким вниманием. Она вышла покурить, чтобы расслабиться и отпустить злость, потому что следы от ногтей на ладонях уже стали неприятно щипать, а в итоге её только сильнее бесят некоторые, видимо, бессмертные личности. — В глазах я лишь вижу огни, — он провёл ребром указательного пальца по её щеке и самодовольно улыбнулся. У Т/И заиграли желваки на лице. — Особенно яркими они были, когда ты давила ногой на член Мингю, м-м, — прикрыв глаза, протянул он. Т/И стиснула челюсти, но стоит ей докурить, такой терпеливой она больше не будет. — Проваливай, Мин, я не настроена слушать твои издёвки. — Знаешь, а на вид ты как киска, ты мило ругаешься, больше жести, — Юнги сказал это и стоило проронить последний слог, как он встретился с теми огнями в женских глазах о каких так восторженно рассказывал. Т/И выкинула окурок в мусорку и громко выдохнула, будто решаясь на что-то. В тот же миг Юнги оказался прижатым к стене, а чужие пальцы впивались в его шею.       Юнги усмехнулся, когда Т/И ослабила хватку. — Убери-ка свои коготки, — он аккуратно убрал её руку со своей шеи и потёр покрасневшие участки. Ох, как он в этот момент загорелся, как потянуло в паху от одного её обжигающего взгляда. Он и правда мысленно сравнивал её с кошкой, с дикой, неприрученной кошкой. — Захотел побыть на месте Мингю? — она встала перед ним, сложила руки на груди и приподняла одну бровь. — Нет. Хотел узнать почему не сказала всем, что это не ты. — А кто тебе сказал, что это не я? — Ты сама. «А ты знал, что врать нехорошо», — забавно процитировал он. — А может я не про фото говорила, — она наклонила голову и еле заметно улыбнулась. — В любом случае, я знаю, что на фото не ты. — Откуда же? — не унималась Т/И. Ей стало очень интересно узнать ответ. — Переспишь со мной — скажу. — Иди нахуй, Мин, — усмехнулась Т/И и, обнимая себя за плечи, отошла ближе к лестнице. Воцарилось молчание; до них доносится шум взбудораженных недавним представлением студентов, шелест листвы на ветру немного тушил тлеющие от недавнего пожара угли внутри Т/И. — Странно, но я запомнил каждую родинку на твоём теле, до сих пор думаешь, что я не смогу отличить тебя от других?...