Безразличие

            

Юнги и Хосок выходят из дверей учебного заведения, а где-то позади них плетется заваленный учебниками Джин и ворчит на друзей, чтобы те остановились и подождали его. Две недовольные рожи оборачиваются на чужие пререкания и забирают у бедного Джина несколько книг, на что тот, отбросив своё возмущение, довольный благодарит их и вклинивается между, поддерживая беседу. — Хули вы выше меня? — непонятливо кривится Юнги, таращась на две башки снизу вверх. — На каблуках что-ли? — Ага, на шпильках ещё скажи, — хмыкает Хосок. — Каких-то пару сантиметров, что ты завёлся то? — рассудительно влезает Джин. — Да бесите меня потому что, — плюёт на асфальт Мин, а после улыбается. — За то я красивей вас, — самодовольно утверждает он. Парни ошарашенно и явно недовольно повернули на него головы. — У тебя зеркала дома нет? Я из нас самый красивый, — гордо сказал Джин. Каким бы добрым и хорошим парнем он не был, с самооценкой у него явно всё куда лучше. — За то у тебя походу зеркала вместо обоев, — усмехнулся Юнги, Хосок поддержал его, начав угарать. Джин собрался возмущаться и давать отпор, но осознал в который раз, что это абсолютно бесполезно против этих двоих баранов, поэтому тихо пробубнил: — Вечно вы заодно, уроды... — Сейчас сам свои книжки тащить будешь, — в две хари сказали Юнги с Хосоком. Джин даже не удивился.       Они проходят мимо закоулка школы, где боковое зрение Юнги замечает две знакомые фигуры. Он останавливает парней, всматриваясь в очертания разговаривающих людей. — Вы идите, а я сейчас подойду, — говорит Мин и жестом показывает друзьям, чтобы они шли дальше. — А что сл... — Блять, Джин, иди уже!

🥃🥃🥃

      За окном уже стемнело, от алкоголя и друзей хотелось отдохнуть, но смотреть, как старый дед, телевизор, бессмысленно тыкать на кнопки пульта, переключая каналы в поисках чего-нибудь интересного, Юнги тоже не собирался. Вместо этого он лежит на кровати, подперев голову одной рукой, а в другой крутит телефон, активно размышляя об увиденном и соединяя возможные составляющие полной картины воедино, пока совершенно резко к нему не приходит осознание — последний пазл встаёт на свое законное место, а палец на кнопку вызова контакта «Т/И». — Привет, дорогая, — игриво протянул он. — Юнги? — удивлённо пролепетал на другом конце провода женский голос. Юнги сразу понял, что она пьяна, ему хватило одного слова, чтобы уловить эту нетрезвость. И ему это, ой как, не нравилось. — Придурок, откуда у тебя мой номер? – А тебе всё скажи, — тянет Юнги и забавляется. — Ты сейчас где? — А тебе всё скажи, — дразнит его Т/И. — Т/И, это важно, — уже серьёзно говорит Мин. — Я в баре на краю города, — было слышно, как она покинула стены шумного заведения, оставив позади весь гул и громкую музыку. — Мингю меня позвал, извинялся, предложил выпить за его счёт. Ну, а если бесплатно, что отказываться то, — шальным голосом говорит она и смеётся. — Меня, правда, обычно не берет так сильно с алкоголя, но... — Я сейчас приеду, — резко перебивает Юнги, быстро натягивая джинсы. — Блять, Мин, если тебе приспичило потрахаться, найди кого-нибудь другого, — устало говорит Т/И, и в трубке слышится, как щёлкает та самая несчастная зажигалка. —Жди там, — роняет он и сбрасывает вызов.

🥃🥃🥃

      Благо, взболомучененный резким появлением своего друга Хосок жил в соседнем доме от Юнги и, что чудесным образом появиться в его квартире и отобрать ключи от машины, не заняло много времени. Разгоняясь выше положенного на дороге и игнорируя красные сигналы светофора, Юнги не особо задумывается о том, что к Хосоку потом вышлют кучу штрафов, факт в том, что сейчас ему надо немедленно оказаться в баре.       Через минут восемь яркая вывеска нужного заведения уже слепит глаза. Юнги хлопает дверцей автомобиля, быстрым шагом направляясь внутрь. Глазами он находит Т/И, сидящую в спортивках и худи за столом, с Мингю, который уже тянет к ней свои грязные ручонки, но Юнги только рад, что успел вовремя. — Т/И, мы уходим, — он подходит к ним и поднимает угашенную Т/И с дивана. — Ты откуда вылез вообще, Мин? — раздраженно выплевывает Мингю, желваки на его лице отчётливо играют, а костяшки на руках белеют от злости.       Юнги ничего не ответил, только посмотрел на того со всем презрением и отвращением, которым к нему питал, и пошёл к выходу из бара. — Оставь Т/И и проваливай по-хорошему, — впивается в чужое плечо Мингю и борется с собой, чтобы не сжать его так сильно, чтобы тот начал просить его ослабить хватку. Но Юнги только резко отдергивает руку и, не стесняясь, говорит на весь бар: — Не знаю, что ты задумал, ублюдок, но лучше тебе сейчас меня не трогать, иначе я и живого места на твоём лице не оставлю, — злобно проговорил Юнги и, покрепче обняв медленно моргающую Т/И, которой, как обычно плевать на то, что происходит с ней и в округе, снова разворачивается к выходу.       Мингю хватает Т/И за руку, не намереваясь вот так всё оставлять, за что сразу получает кулаком по лицу. С алкоголем в крови ему не удаётся устоять на ногах и от удара он падает на пол. Юнги хмыкает, проговаривает что-то вроде «Слабак» и идёт с Т/И к машине.       Свежий вечерний воздух выбивает из лёгких душный, алкогольный запах, стоящий в баре. Т/И обнимает Юнги за шею и слабо перебирает ногами. Тёплый салон джипа встречает их вкусным запашком висящего на зеркале ароматизатора. — Зачем ты приехал? — нагло развалившись на сидении, спрашивает Т/И. — Только всё испортил; я притворилась, что уже совсем в говно, чтобы посмотреть, что он будет делать дальше, а то подозрительный был какой-то, так на мой стакан глазел, мудила. А ты припёрся, — нахмурившись, она прожигала его недовольным взглядом, Юнги просто потёр устало лоб и, решив, что лучше будет просто проигнорировать, завел двигатель, выезжая на главную дорогу. — Какая же ты, сука, неблагодарная, — ударяет он по рулю, потому что терпения у него, как обычно, надолго не хватает. — Нахуя мне в трубку было притворяться? — Он вышел за мной потому что. Вот уебок, что ему надо было... — задаёт сама себе вопрос Т/И и пялится в освещённое фонарями окно. — Я, блять, как раз догадываюсь, что ему надо было, поэтому и приехал! — срывается Юнги, потому что вся эта ситуация его нереально злит, выводит из себя, как представляет эту ехидную рожу Мингю или то, что он мог сделать с Т/И, так вообще готов рвать и метать, а то, что кое-кто сидит и ещё жалуется, просто вымораживает. — Может поделишься, шерлок? — взмахивает руками Т/И. — Пристегнись, — стискивая челюсть и крепко сжимая руль, говорит Юнги. — Блять, трудно ответить? — игнорируя просьбу, отвечает она и закатывает ярко накрашенные глаза. — Пристегнись быстро, я сказал, — громко выпаливает он, и Т/И на мгновение теряется, потянувшись к ремню, но тут же отдергивает руку. — А вообще мне плевать, если мы разобьемся. Не нужно заботиться обо мне, — отрезает и отворачивается к окну. — Ты хули меня так бесишь? — педаль газа вжимается в пол, автомобиль разрезает воздух на своём пути, двигаясь к дому Юнги. — Как у тебя тут душно-то, — раздражённо проговаривает Т/И и, открыв на половину окно, расслабляется под сильными потоками встречного ветра.       Юнги тем временем, наоборот, замёрз, и даже пылающий внутри огонь ярости не греет его от слова «совсем». Сентябрьские вечера всё же были холодные, осень отнимала у лета своё и заставляла трястись, когда по привычке выйдешь покурить на балкон в одной майке.       Т/И уставилась на Юнги, её лицо было безмятежно, тело размякло, растекаясь по сидению, а взгляд так и прикован к ведущему машину парню. Тот до побеления костяшек сжимал руль, его лицо нахмурено, желваки пляшут, глаза прожигают дорогу, а губы плотно сомкнуты. От одного вида его неосознанно сжимаешься, чувствуя исходящую неприязнь к произошедшему. — Расслабься, — пьяно выдыхает Т/И и дотрагивается до его напряжённых плеч. — Хочешь я тебя поблагодарю за то, что увёз меня? — издевается, кажется, подливая масла в не утихший огонь. — Ахуеть просто... — удивлённо хмыкает Юнги и ослабляет хватку на руле. Одной рукой он трёт подбородок, нервно жуя губу и упираясь локтем в дверцу, пока они стоят на светофоре. — Ты очень сексуальный за рулем, — непринуждённо говорит Т/И, с таким лицом, будто спросила: «Как дела?». — Ага, спасибо, — холодно ответил он, но Т/И продолжила свои ласки руками, спускаясь к груди, потом к подтянутому животу, а потом и ещё ниже. — Прямо очень сексуальный, — продолжает она, Юнги глянул на неё и встретился с горящими огнями глазами, такого не было ни в одну их ночь, его это пугало и нравилось одновременно до того момента, пока не дошло. — Т/И, я за рулём, убери...руки,— прикусив щеку изнутри, выпалил он. Но только Т/И не собиралась ничего убирать, она не прервалась, продолжая поглаживать член через джинсы, а другой рукой прокралась себе под спортивные штаны и томно выдохнула, дотрагиваясь до себя. — Сколько ты была там с ним? —Пиздец я мокрая, — она опускает голову и тяжело дышит. Юнги крышу срывает от такого вида Т/И, что доставляет удовольствие сама себе прямо у него на глазах, совершенно ничего не стесняясь, поэтому он старается как можно быстрее попасть домой. —Т/И...блять...ответь на вопрос. —Ну...м..час...может полтора, — сквозь тихие постанывания, хмуря лоб, невнятно ответила Т/И. —Всё ясно, — притворно улыбнулся Юнги, хотя его всё это так злило, эта выходка Мингю выбивала его из колеи, питая ненависть к этому отморозку всё больше.

Flashback

      Они проходят мимо закоулка школы, где боковое зрение Юнги замечает две знакомые фигуры. Он останавливает парней, всматриваясь в очертания разговаривающих людей. — Вы идите, а я сейчас подойду, — говорит Мин и жестом показывает друзьям, чтобы они шли дальше. Когда те отдаляются, Юнги медленно подходит, стараясь оказаться незамеченным, и встаёт за углом, держа уши в остро. — Хули ты ржешь? — мерзко отзывается из закоулка голос Мингю. — Это не для меня...надо проучить кое-кого.       Юнги выглянул осторожно из-за угла: Мингю стоял с незнакомым парнем и держал какой-то пакетик, ядовито улыбаясь, оскалившись, а парень, стоявший рядом, был в маске и кепке, считал деньги.

End Flashback

      Юнги тогда подумал, что Мингю в наркоманы подался, но, хорошо дома поразмышляв над услышанным, всё понял. Поэтому и примчался на всех парах, чтобы ему всё испортить и почувствовать себя супергероем-спасителем, но это, пожалуй, опустим. — Нам ещё долго ехать? — будто не слышав вовсе слова Юнги, говорит в пол голоса Т/И. Она выпускает из тесной ткани налитый кровью член и меняет обе руки местами, растирая свою же природную смазку, оставшуюся на ладони, по всей длине. Юнги кажется, что ещё чуть-чуть, и он забьёт на все правила дорожного движения, свернув на пешеходную зону и проедет все вечерние пробки, исполняя зигзаги между пешеходами. —Ебучий афродизиак, — тяжело выдыхает он, убирая пелену возбуждения с глаз, чтобы следить за дорогой. Но всё тело говорит ему сделать всё, что угодно, только не нормально вести машину. Благо, до дома уже недалеко. Т/И пододвигается ближе к нему и обжигает побагровевшую головку горячим дыханием, она вбирает его член в рот, и Юнги хочет умереть, но одновременно молится, чтобы они доехали без происшествий. — Блять...

🥃🥃🥃

— Тебе, я смотрю, вообще невтерпёж, — хмыкает Юнги, наблюдая, как Т/И спешно снимает с себя абсолютно всю одежду и валится на постель, подзывая Юнги скорее присоединиться к ней. — Мне так жарко, — невнятно говорит она, находясь в бесконечном и густом тумане своего сознания, которое не собирается выпускать её минимум до утра. И кому-то придётся знатно попотеть сегодня, чтобы удовлетворить ненасытную дамочку. — Ещё бы...не трогай себя, Т/И, я сделаю всё сам, — спокойно проговорил он и начал снимать с себя кофту. —Пошевеливайся что-ли, — грубо торопит Т/И, а потом, словив вопросительный взгляд Юнги, понимает, что он может просто бросить её в таком состоянии, ведь это она сейчас хочет секса больше всего на свете, а не он, поэтому добавляет тихое:— пожалуйста...       Юнги хмыкает, в который раз удивляясь такой наглости, но пора бы уже привыкнуть. Характер, конечно, дивный у неё, думает он, раздеваясь до трусов. Т/И лежит на середине кровати, раздвинув ноги и борясь с желанием притронуться к себе, потому что там всё нещадно горит от возбуждения, а пустота так невыносимо ощущается, что терпеть с каждой секундой становится всё труднее.       Вид разгоряченной и просящей ласки Т/И надолго отпечатается у Юнги в памяти, а припоминать ей это, разжигая в вспыльчивой девушке огонь, будет крайне приятным занятием. Он пододвигается к ней, прислушивается к её тяжёлому дыханию, смотрит на закрытые глаза и искусанные губы, которые она грызёт даже в это чертово мгновение. За её ужасный характер можно было и поиздеваться немного, подразнить, но желание доставить ей удовольствие как-то резко захватило Юнги в плен, и он не смог сопротивляться.       Мин запускает один длинный палец в горячее мокрое нутро, и Т/И неожиданно выгибается в спине, тихо простонав. — Первый раз...я впервые сегодня пожалела, что нарастила ногти, — хрипло посмеивается она, приоткрывая глаза. Юнги отражается в её зрачках мутным силуэтом в застеленной вечерними сумерками комнате, единственное освещение здесь — свет уличного фонаря, прокравшийся через окно. —Твою мать...кому ты душу продал за такие пальцы? — стонет Т/И, когда Юнги погружает в неё второй.       Он не срывается на какой-то быстрый темп, наоборот, он медленно вводит в неё пальцы до основания, немного сгибает их, нажимая на чувствительные точки, а сам неотрывно наблюдает, словно озабоченный, за её реакцией, за её вздымающейся грудью, за соблазнительно приоткрытыми губами, слабо поблескивающими во тьме, за своими же пальцами, пропадающими в ней. Крышу сносило, возбуждение накрывало его с головой, но он продолжал, потому что не мог остановиться. —Давай третий...мм..прошу, Юнги, — простонала Т/И.       Юнги немедленно добавил третий палец и немножко ускорил темп. Т/И извивалась на кровати, и рот её был так соблазнительно открыт, что в мужской голове всплыло одно очень грязное желание. Он подумал, что она сейчас готова на абсолютно всё, поэтому на пробу прошёлся подушечками пальцев свободной руки по сочным устам. Т/И сама обхватила их и начала влажно посасывать, Юнги чуть сам не застонал от одного этого вида.       Он, кажется, никогда не чувствовал себя таким возбужденным и бороться с этим возбуждением не хватало сил. И когда силы окончательно его покинули, он стал резко двигаться в ней, а пальцы во рту заходили слишком глубоко. Т/И иногда давилась, а у Юнги огни в глазах только ярче разгорались. Она вцепляется ногтями в его жилистые руки и кончает с громким задушенным стоном. — Ну и пиздец, — пытается отдышаться Т/И, а Юнги тем временем снимает с себя боксеры и шарится в прикроватной тумбочке в поисках презервативов. — Пиздец ещё не начался, дорогая, — самоуверенно говорит в пол голоса Мин. — Мингю мне что-то подмешал? Я снова хочу трахаться... — Т/И ложится боком к Юнги и глубоко вдыхает запах порошка с его подушек. Голова слабо кружится после оргазма, на лбу появляется испарина, а во рту пересыхает. — Браво, Шерлок. — Вот уебок... — Как думаешь, мне стоит его поблагодарить за столь охуенную ночь с тобой? — издевательски смеётся он и довольно грубо переворачивает Т/И на спину, резко раздвигая её ноги и удобно размещаясь между ними. — Не знаю, как ты, но я обязательно закончу начатое и превращу его яйца в кашу, — бубнит она и убирает все мешающиеся волосы назад. —Оу...не говори об этом, у меня же сейчас упадёт, — хрипло смеётся Мин, приставляя головку ко входу, и плавно заполняя Т/И до краёв.       Он двигается не то грубо, не то нежно, пододвигается к Т/И, прижимаясь своей грудью к её, неотрывно смотрит в её полузакрытые глаза и на трепещущие реснички, стоны её доставляют ему дополнительное удовольствие. Он всё таки заставил эту сучку громко стонать — его радости и самодовольству нет предела. Желание поцеловаться растёт в геометрической прогрессии так быстро, что тот даже не успевает удивиться его внезапному появлению, но оно продолжает гореть красным шрифтом в мужской голове.       Они целовались первый и последний раз после игры на вечеринке, когда впервые встретились. Юнги всё равно тянется к ней, потому что просто хочет, та не сопротивляется и вроде охотно отвечает, жадно кусая его губы и тихо постанывая в них. Стройные ножки обхватили мужской торс, а ногти нещадно проходили по незажившим ранее царапинам от других девушек, с таким успехом у Юнги останутся шрамы.       Сколько раз кончала Т/И за эту ночь не счесть, с Юнги та же ситуация. Юнги весь уставший и крайне затраханный, во всех смыслах этого слова, лежит справа от Т/и и глубоко вдыхает в себя табачный дым. У девушки даже не было желания курить, одно желание заняло главную позицию среди других, взабравшись так высоко, что остальные перестали иметь какую-либо значимость. Т/И понимала, что хочет ещё, а Юнги молился, чтобы она, наконец, уснула и успокоилась.       Ночка выдалась, конечно, охуенная, никто не спорит, но столько трахаться для него рекорд, хотя, с какой-то стороны это даже возбуждает и возвышает его самолюбие, вот только член уже болит и просит, чтобы его оставили в покое хоть минут на десять.       Т/И ласково гладит Юнги по голой груди и осторожно подкрадывается к его уху: — Я хочу ещё... — Блять, — выдыхает Юнги и слабо смеётся. Он не сомневался, что ещё услышит это сегодня. — Больше не могу, дорогая, — он улыбается и смотрит на пепельницу, об которую тушит сейчас выкуренную сигарету. — Тогда отлижи мне, — бесстрастно говорит она и смотрит на Юнги заплывшим взглядом. Юнги удивлённо таращится в ответ и ухмыляется. — Я никогда никому не делал куни, у меня нет в этом опыта, — признается он, но что-то внутри него проснулось странное, что он хочет поскорее усыпить. — Ты думаешь, что мне не похуй на это? — Т/И поднимает вопросительно брови, а потом недовольно надувает губы и сменяет тон на холодный:— Тогда я сейчас привяжу тебя к кровати и буду прыгать на твоём члене, пока он нахрен не отвалится. — Блять, Т/И, я не хочу облажаться, — Юнги привстает с постели и размещается между чужих ног, поглаживая ласково бёдра. И он бы ни за что не согласился на это, даже под её угрозами, но то, что в нём проснулось — это внезапная страсть попробовать и попробовать именно Т/И, других видеть в таком ракурсе ему казалось отвратным. — Кто не рискует — тот не трахается, — улыбается Т/И и путается пальцами в белой капне волос Юнги, то оттягивая пряди, то ласково приглаживая. Юнги чувствует себя её секс-рабом, но пока не понимает нравится ему это или нет.       Его ладони плотно обхватывают женские бёдра, раздвигая их чуть шире, он медленно погружает в неё язык и двигается неуверенно и медленно, но ладони его чувствует, как Т/И заметно напряглась. — Смелее, — томно подсказывает она и гладит его по голове, иногда чутка давит на затылок, когда хочет, чтобы он погрузил язык глубже. Не смотря на неопытность, у Т/И потели и покалывали ладони, а значит язык его был хорош. — Вот так... — постанывает она, когда он находит и давит кончиком на особо чувствительную точку, хотя в эту ночь всё её тело было до невозможности чувствительным, а каждый сантиметр кожи был эрогенной зоной.       Юнги млеет от похвалы и уже сам неистово желает сделать ей приятно, довести до очередного крышесносного оргазма. За окном уже светлеет, на часах почти пять — восемь часов секса не укладываются у него в голове. Сегодня они на пары точно не придут, потому что будут весь день отсыпаться после такого марафона.       Он продолжает делать то, что так понравилось Т/И, и через несколько минут её тело вновь проводит электрический разряд, сопровожденный протяжным стоном. Юнги устало валится на неё, прямо между ног, лицом в пышную грудь и почти отрубается с глупой незаметной улыбкой на лице. — А ты вошёл во вкус, я погляжу, — хрипло смеётся Т/и, Юнги недовольно бурчит. — Скоро за уши не оторвать будет. — Завались, — бубнит Мин. — Сам завались.

🥃🥃🥃

      Юнги просыпается почти вечером. Т/И рядом нет, он не удивляется, но почему-то расстраивается. Потом до него доносится шум на кухне, и он тут же плетется туда, даже не одевшись. Т/И сидит за столом в одних трусах, её волосы не уложены, губы опухшие после сна и долгих поцелуев, она пьёт кофе и хочет что-то сказать, но начинает кашлять. Юнги хрипло смеётся над её сорванным голосом и подходит к кофеварке, чтобы тоже налить себе чашечку. — И тебе доброе утро, — издевательски ухмыляется Мин. — Уже вечер, придурок, — хрипит Т/и. — Короче, у меня к тебе важное дело есть, садись...