Держи меня

Локи полулежал на диване, опираясь спиной о несколько больших подушек. Он был ещё бледнее обычного, кое-где, например, вокруг губ и глаз, кожа отдавала синевой, а вены были заметны особенно отчётливо. Глаза асгардца были полуприкрыты, заметно замутнены, было заметно, что он находится под действием нечеловеческой дозы обезболивающих. Темные волосы прилипли к шее, теперь почти высохшей от пота, и казались выброшенными на берег водорослями. От середины плеч божества начинались бинты, закрывавшие руки до локтя. Ниже локтя ничего не было. Сначала боль, а потом наркотический дурман, подаренный лекарствами, долго не давали ему осознать весь ужас случившегося, но теперь он видел и отчётливо понимал, что остался без рук. Без обеих рук. Что вместо них у него теперь только две жалкие, бесполезные культи, которыми он не может даже обслуживать себя, не говоря уже о чём-то большем. Если раньше он казался жалким только самому себе да тем, кто знал его как несостоявшегося захватчика мира, то теперь его мог бы пожалеть даже самый жалкий смертный. И это смертный был бы прав, чёрт возьми. Только теперь до Локи начало доходить, что имеют в виду люди, когда говорят, что всё познается в сравнении. Да, ещё сегодня утром он не мог колдовать, не мог покидать башню Старк, но сколько всего он мог! Сколько того, о чём не задумывался тогда, но что сейчас кажется недостижимым. Да, ещё утром он был зависим от Тони. Тот решал, что и когда есть пленнику, где ему быть, чем заниматься. Но насколько ничтожной казалась эта зависимость сейчас, когда Локи стал настолько беспомощным! Теперь рядом с диваном, на котором он лежал, стоял робот, куча гаек и проводов, услужливый и готовый по первому требованию подоткнуть подушку, поднести к губам стакан с водой или выполнить любую другую прихоть. И от мысли о том, что теперь эта железяка будет всюду следовать за ним, кормить его, как маленького, с ложки, одевать, сопровождать его в туалет, асгардца буквально трясло. Сейчас он мыслил не вполне трезво, и, может быть, поэтому ему в голову приходила мысль, что лучше бы он не выжил. Ведь далеко не каждый мог бы перенести взрыв перчаток Железного Человека, почти полностью уничтоживших руки, боль, потерю крови, токсины, попавшие в кровь... Ему начинало казаться, что это было жестокой шуткой Старка - позволить ему выжить. Вовремя вызвать скорую, оказать первую помощь, спасти, чтобы насмехаться над тем, каким жалким теперь стало некогда сильное божество. А может, всё это с самого начала было частью плана? Вот так изощренно отомстить тому, кто чуть не уничтожил Нью-Йорк? Может, Тони вообще с самого начала так и планировал, только готовился? Если бы он преднамеренно покалечил Локи, Тор наверняка был бы в ярости, но сейчас всё случилось как будто случайно. Неудавшийся эксперимент, и... Нет, асгардец не мог думать об этом. Всё, что он мог делать сейчас, - жалеть себя, упиваясь последним, что у него осталось, ощущением собственной несчастности. Он поднимал то, что осталось от рук, долго смотрел на бинты, совершенно чистые, белоснежные, словно насмехавшиеся над ними, и резко опускал культи, ударяясь ими о подушку. Ему хотелось вскочить, пинком повалить на пол этого робота и топтать его до тех пор, пока он не превратится обратно в то, из чего его собрал Старк. Но обезболивающее лишало сил и вызывало проблемы с координацией, а упасть, чтобы этот уродец из металла помогал ему подняться, а этот въедливый голос, не имеющий тела, забил бы тревогу... Нет, Локи не опустился бы до подобного даже сейчас. Тихие шаги не заставили его выйти из оцепенения. Он не повернул голову, даже не попытался посмотреть, кто же приближается к нему. Локи было откровенно наплевать, а ещё он не хотел смотреть, если это явился Тони. Потому что теперь асгардец не мог бы даже запустить в него подушкой, а потому вынужден был лишь терпеливо перенести этот визит, потому что заставить этого человека уйти, используя только острый язык, был сейчас не в состоянии. - Как ты? - тихо, осипшим голосом спросил Старк. Он был напуган и чувствовал свою вину, но не прятал это за язвительностью, а лишь старался сохранять спокойствие и как можно скорее пытался решить все возникающие проблемы. Как будто он что-то мог. Локи не удостоил себя ответом. Как он? А как может чувствовать себя бог, который теперь не может даже попить самостоятельно? - Я хотел спросить, как у тебя с регенерацией... У Тони была какая-то надежда на то, что всё образуется. Локи ведь выживал, когда падал с большой высоты? И после того, как его атаковали различным оружием. И после того, как Халк несколько раз ощутимо приложил его об пол. Может, регенерация у асгардцев настолько хороша, что руки отрастут заново, со временем. Надежда была слабой, но, в конце концов, разве много знал Старк об особенностях тех, кого называли Богами? - Убирайся вон! - застонал Локи, жмурясь и скалясь, словно ему вдруг стало нестерпимо больно. Тони на всякий случай отступил на шаг, но совсем не ушел, подбирая слова. Что он мог сделать? Извиниться? Это глупо, божество всё равно не примет извинений, да и никто, наверное, не принял бы их в такой ситуации. Сказать, что он не хотел? Это глупо и очевидно. Точнее, Локи либо знает, что Старк не хотел, либо не поверит в это, что бы тот ни сказал. Это прозвучало бы как глупые оправдание мальчишки, попавшего мячом в стекло. Сказать, что он всё исправит? Бред, он не может ничего исправить. Нельзя вернуться назад в прошлое и стащить с Локи эти дурацкие перчатки. Как нельзя было и вернуть асгардцу руки. Тони мог только минимизировать потери, постараться сгладить ситуацию, дать своему пленнику что-то, что могло заменить недостающие части тела. Точно, замена. Старк, так и не подобрав слова, круто развернулся и быстро покинул помещение. Локи сейчас ни в чём не нуждается, а если и нуждается, то либо попросит, либо сам загонит себя в тупик. Так или иначе, за ним присматривают, и Тони нет нужды торчать у его кровати. Сейчас он должен был делать то, что умеет лучше всего на свете, - думать. - Джарвис, собери информацию по самым современным протезам, - велел он тихо, когда отошёл на некоторое расстояние от спальни божества. Ему не хотелось сейчас злить Локи ещё сильнее, указывая на то, что совсем скоро ему понадобятся протезы. - Вы хотите, чтобы я заказал... - уточнил Джарвис, чувствовавший, а точнее осознававший, что Старк немного утратил привычную трезвость сознания. Ничего удивительного, если знать, что меньше двенадцати часов назад на глазах этого человека по его вине оторвало руки языческому Богу, и с тех пор этот самый человек ещё ни разу не спал. - Нет, - перебил Тони, которого сейчас раздражало буквально всё, включая непонятливость собственного дворецкого. - Я хочу, чтобы ты собрал информацию обо всех достижениях в этой области. Как делают протезы, какие у них качества, что они могут, как работают... - он надеялся, что перечислил уже достаточно свойств, чтобы было понятно - ему нужна полная информация об этой стороне медицины. Конечно, он соберёт эти протезы сам. Он создал костюм, которым можно управлять, используя только собственную голову*, что ему всего лишь пара протезов рук? И он постарается наградить эти протезы всеми возможными достоинствами. Ошибки это, разумеется, не исправит, но, по крайней мере, его вина не будет так тяжела. И, кроме того, это отвлечёт. И от мыслей о Локи, пострадавшем по его вине, и, тем более, от мыслей о том, почему взорвались перчатки. Потому что меньше всего ему сейчас стоило обдумывать, где он допустил ошибку. Сейчас это уже не имело значения. Потому что ошибку он допустил тогда, когда стал штамповать эти костюмы, как конвейер. Один с одними достоинствами, другой с другими, один с одним дизайном, другой с другим. Он превратил эти костюмы в свою одержимость, а человек одержимый рано или поздно допускает ошибки. Вот только за свою ошибку расплатился не он, а Локи. Это не асгардец, а Старк должен был остаться без рук или вовсе умереть от полученных повреждений, но Тони опять обманул смерть, подменив себя на другого. И самым страшным было то, что он понимал, что Локи может пострадать. Он думал, что не будет ничего страшного, если божество сломает себе парочку костей. Не развалится. И что им при этом двигало? Месть? Желание сделать больно тому, кто повинен в смерти стольких людей? Нет, не похоже, Тони совсем не чувствовал в себе чего-то подобного. Тот же Клинт мог бы желать подобной мести, может, кто-то ещё, но у Старка таких желаний не было. Им двигал интерес исследователя, не думающего о последствиях, расплачиваться за которые будет всё равно не он, а несчастная лабораторная мышь. Вот только на месте мыши у Тони был человек или почти человек. И этот почти человек теперь остался без рук. Тони на мгновение представил, что было бы, если бы он сам лишился столь важной части тела. От одной попытки вообразить это к горлу подкатил комок тошноты, и Старку пришлось тряхнуть головой, разгоняя пугающие мысли. Повернувшись на месте, он попытался вспомнить, что забыл сделать. Поспать, наверное. Он был на ногах уже больше двух суток - сначала заканчивал перчатки, а потом всё это. Но идти спать не хотелось, точнее спать было страшно. Он боялся, что опять увидит во сне тело, лежащее на полу, остатки рук, почти одни только кости, дым, идущий от горящего металла и горящего мяса... - Джарвис, подготовь нижнюю лабораторию, - инцидент произошел в средней, и, хотя там всё очистили, Тони не хотелось идти туда. В верхние же лаборатории, он боялся, забрался тот отвратительный запах, который он, если глубже втянуть в себя воздух и закрыть глаза, всё ещё отчётливо ощущал. Локи лежал на диване и рассматривал потолок. Хотелось спать, и если то, на что он смотрел прямо, ещё сохраняло вежливую неподвижность, то боковым зрением он замечал, как предметы кружатся, издеваясь над ним. Но спать было страшно. Он впервые боялся темноты, наступавшей тогда, когда он закрывал глаза, а потому старался даже моргать реже. Именно поэтому в какой-то момент ему показалось, что появившаяся в глазах влага - результат того, что он не смеживает веки достаточно часто, и воздух тревожит глаза. Но нет, кажется, он всё-таки плакал. Асгардец не помнил, когда последний раз плакал просто так. В детстве, разве что. Нет, он, в отличие от Тора, не считал это слабостью, недостойной мужчины. Просто он привык плакать тогда, когда это можно было обратить в свою пользу. Заставить жалеть себя, выполнять свои капризы, даже просто заставить человека, попытавшегося ему противостоять, почувствовать себя сволочью. Нет, Локи не помнил, чтобы плакал вот так, просто потому, что не мог удержать слезы в себе. Но теперь они катились по лицу, и он даже не имел возможности их вытереть. И даже если бы он поднялся и вышел в ванную, то не смог бы умыться, смыть со своего лица неприятно действующую на кожу соль. И мысли об этом только усиливали поток слёз, а затем Локи и вовсе почувствовал, что его как будто подбрасывает изнутри, и к горлу подступают всхлипы. Причин сдерживать их не было, и он отдался в их власть, позволяя себе издавать непривычные, пугающие звуки, нездоровые и жалкие, но приносящие некоторое облегчение. И, хотя все его тело подрагивало, а внутренняя боль только нарастала, асгардец предпочёл бы лежать так вечно. Потому что пока он мог лишь полностью отдаваться рыданиям, ему не нужно было пить, есть, пытаться выполнять естественные действия. До тех пор, пока он переносил своё горе, ему не нужно было учиться жить с этой своей новой неполноценностью. *Таймлайн - время "Железный человек 3", но с некоторыми изменениями. Тони не состоит в отношения с Пеппер и не страдает паническими атаками.