(Не)Глава Ордена

Совет Старейшин идет тяжело, долго, и заканчивается только под вечер: безупречная репутация и то, что называется предательством ордена — от одного человека, стоящего на коленях в центре зала. Они настояли на его присутствии, но Лань Ванцзи не думал сопротивляться. Пусть расскажут. Пусть он услышит, кто он теперь в глазах старейшин ордена. Вэй Ину ведь тоже рассказывали. Он так и стоит с раннего утра до вечера, не проронив ни слова: они все сами видели, а он уже сказал, как это понимать. Только изредка пересекается взглядом с братом — но отводит глаза. Потому что не может видеть это сочувствие и бесконечную мягкость, не может видеть доброту в ответ на совершенное им, в ответ на предательство — почти нож в спину. Он бы не простил себе, если бы ранил брата, и он благодарен всем богам одновременно и разом, что не сделал этого. Приговор звучит жестко, жестоко, но что еще может называться жестокостью, если наказание за предательство? Под конец у него кратко спрашивают согласие — и Ванцзи незамедлительно, твердо, уверенно отвечает, не выдавая внутреннего шторма внешним спокойствием: — Понимаю. Согласен, — и это меньшее, что он мог получить: он знает, у него было время подумать и осознать, стоя на коленях у стены послушания. И ему кажется, что он слышит тяжелый вздох брата: это — не пощада, это — казнь, только оттянутая, отложенная, долгая и болезненная. Смерть, разложенная на тридцать три удара кнутом. По три процента за раз — а оставшийся на то, что Ванцзи выдержит. Но это всё еще шанс. Все ещё то чудо, которого хотел Ванцзи и о котором просил Сичэнь. Но для Первого Нефрита это чудо дважды: только двое могут взять в руки дисциплинарный кнут. Сичэнь вкладывает все силы во внешнюю невозмутимость сначала — и в подавление облегченного выдоха, когда Лань Цижэнь, бросив взгляд на главу ордена, кивает и быстрым шагом выходит, и Старейшины покидают зал за ним. Сегодня вечером — а до вечера… Лань Сичэнь, поддержание бесед для которого — дело привычное, не может найти слов, только подходит к брату и тихо зовет, поднимая на ноги: — Ванцзи… — и пытается поймать взгляд, только безуспешно: смотревший все это время прямо перед собой, оставшись наедине младший Нефрит опускает голову, но говорит все так же — уверенно и немногословно, но вкладывает в это куда больше. — Я понимаю, — звучит в ответ. «Я понимаю» — готов повторить Сичэнь честно и искренне: он знает брата много лет, и знает, что его если Ванцзи уверен, то уверен непоколебимо и до конца. « — Молодой господин Вэй уже совершил ужасную ошибку, к чему тебе добавлять к этому свои? — Правильны его действия или нет — не мне судить. Я готов нести ответственность за последствия его и своих решений».