Преданность

      Дэвин хлопает своими невинными глазками и болтает ножками, покусывая с разных сторон шоколадный пряник. Романов попивал кофе и странно осматривал столь юного мальца, что привезли пару лет назад из-за зарубежья, как ненужного и слабого, бывшего «рабочего». — Наелся? Может еще чаю? Есть в сухомятку не очень полезн-. — Все в порядке Господин Романов! Мне. мне достаточно Вашей доброты ко мне и. с-спасибо. -..не за что, Дэви. — О чем Вы хотели поговорить? — Тс-с-с.. — Романов показывает пальцами знак «тише». — Я хочу чтобы ты был носителем многой информации. Мне нужно чтобы ты общался со всеми слугами и если что, то докладывал не ладное. Знаешь, все сейчас любят пользоваться моей добротой просто так, а я наглости не терплю. — Господин, я буду рад Вам помочь.. — Отлично! Тогда давай-ка кушай побольше, барашка-кудряшка. — хмыкает аристократ пока Дэви краснеет. — После этого ты полностью свободен.

***

      Романов тихо поднимается с подносом на второй этаж и уходит в южный коридор, конце которого стояла одинокая дубовая дверь. Заперта она не была так что, тот без труда открыл ее. То, куда он зашел принято называть атмосферной топью. Вокруг царил мрак, а на взъерошенной постели лежало бледное тело. Рука его держала трубку и вдыхала дым, под глазами был черные круги, а на полу разбросанная бижутерия и женское злато. — Нельзя так, Федя.. Ты совсем себя запустил.. — Александр тихо вздыхает и проходит в комнату. — Давай, брат. Нужно немного поесть, иначе твое состояние ухудшится. Мы ведь стремимся к тому чтобы тебе стало лучше, верно?       Младший Ромнов лениво переворачивается на спину и глухо смотрит в потолок. — Нет желания.. — А надо чтобы было! Ты мне еще здоровый нужен и.. — А больной не нужен. — Я этого не говорил. — Подумал, Саш. — Быстро есть. — тон старшего сменился на грозный и тот сел на край кровати. — Поешь и я позову доктора, чтобы он дал тебе лекарство.       Романов поднимает младшего и пару минут кормит теплым супом, хоть больной и припирается. Когда-то Федя сильно прихворал, позже выяснилось, странной болезнью. Он сильно недомогал и иногда ему становилось трудно дышать, пока дело не дошло до продолжительных приступов нехватки так нужного ему кислорода. — Вот та-а-ак.. Этого хватит. Нам нужно вечером помыть тебя.       Федя ничего не отвечает. Федору все равно даже когда его брат приводит лекаря и тот его осматривает, слушает. Так унизительно. Он потерял себя из-за того что стал слабым. Иногда он задумывается: «Этого было достаточно чтобы сломить меня?». Ответ был очень очевиден. — Ваше состояние улучшилось. — говорит лекарь и..       Федор пару раз поморгал и резко вскакивает в положение сидя. — Улучшилось? — Да, вы соблюдали режим и добились желанных результатов. Лекарство все еще нужно принимать, но основной сильной угрозы я не вижу.       Федор парy секунд странно осматривает своего доктора, прежде чем со скоростью ветра не вылететь из комнаты. голым. -..Спасибо. — Принимайте отвары. Лучше ему, как я и говорил конкретно Вам, не стало.

***

      Комендант слабо улыбается наблюдая за девушкой с серо- голубыми, словно утренняя и манящая дымка, глазами. Она держала в руке бокал сладкого вина и смотрела в даль, за горизонт, будто бы запоминала момент. Дул теплый ветер, а небо покрылось свинцовыми тучами, грозившими пролиться на землю мощным ливнем. Воздух будто бы приобретал оттенок озона, становился влажным. — Алекс.. — Да, Кор? — Как думаешь, слухи ли о Камчатских? - А ты веришь слухам? — Конечно нет, но раз их допускают, то либо о них не знают, либо они являются правдой. — девушка отпивает немного дорогого напитка и слабо улыбается своему «другу». Хотя ни для кого уже не был секрет их связи.       Мужчина вздохнул и встал с сухого стога, протягивая даме свою руку, которую она приняла и встала рядом. — Вот это МЫ и выясним, верно? Я слышал, что Вильгейская заинтересована том, чтобы идти против интересов Камчатского. — мужчина снял с себя свой шинель и прикрыл им плечи Строуд. — Да, ты прав. Мы это выясним. Может выпьем глинтвейна по приходу? У тебя ведь болит горло, верно? — Ты слишком сильно переживаешь обо мне. — Маквилл усмехается на слова девушки. — Значит, глинтвейн!

***

      Слуги осматривает выражение лица своего Хозяина, пока тот не хватает лампу и не кидает в одну из служанок. Лампа разбивается у головы бедной девушки, оставляя ее в режущих осколках. — СГИНЬТЕ. — часто дыша кричит младший Камчатский. Взгляд его бешенный, волосы вздыбленны. — УБИРАЙТЕСЬ ЛЕНИВЫЕ ОТРОДЬЯ.       Слуги быстро разбегаются оставляя беспомощную девушку собирать осколки.       Бедняжка, ведь как только двери запираются к ней подходит Петр. Он облизывает пересохшие губы и жадно наблюдает как осколок на уровне шеи впился в кожу девушки, заставляя ее иногда подрагивать от боли. — Работаешь?.. — тихо спрашивает Камчатский.       Девушка хотела было кивнуть Господину и ответить, как раздается слышный свист рассекающего воздуха и… — НУЖНО БЫЛО ЭТО ДЕЛАТЬ РАНЬШЕ!       Одного замаха тростью хватает, чтобы в глазах слуги потемнело и та упала на пол, вскрикивая и начиная часто дышать. Из виска начинает течь кровь, пока девушка безмолвно плачет, теряя сознание.       Камчатка садится на одно колено перед телом и пальцем проводит по виску, после поднося к губам и облизывая.

Сначала раздается хихиканье, позже тихое похрюкивание, а дальше громкий хохот.