7.
6 июля 2021 г., 21:00
Чонгук вернулся в Осаку, а с Чимина взял обещание, что тот больше не будет попадать в дерьмо, как это у него обычно получается. За время проведенное вместе, Гук переосмыслил свою жизнь, перехотел заниматься наркоторговлей, захотелось стать белым и пушистым, но как бы не старался — не получается, сложно.
В офисе не появлялся несколько дней, все решает телефоном. Лежа на диване в гостиной своей квартиры, пересматривает фотографии с Паком, ради которых он умолял его на коленях.
Кроме Шивона и Сухёна, никто в его компании не знает про ориентацию босса, а если узнает — уже не жилец. Так и засыпает с телефоном в руках.
Пак возвращается к работе, но больше не хочет заниматься этой херней, из-за которой чуть не сел в тюрьму. Но хорошим, его приезд в «кафе» не назовешь. Зайдя в здание первое, что увидел Чимин — столпившихся девушек со злыми лицами и какими-то плакатами.
— Пак Чимин, мы больше не намерены работать в таких условиях! — озлобилась самая старшая из всех. — Три недели назад несколько девушек заболели СПИДом и что вы прикажете делать?!
Пак стоял и не знал, что ответить. «Сам заварил эту кашу, теперь сам и расхлебывай.» — пословица как раз по ситуации Чимина. Присев на стул схватился за голову и придумывал как ему выкрутиться из этой ситуации. В голову лезли только мысли о Чоне, но никак решение проблемы.
— Пусть эти девушки ложатся в больницу и лечатся, я оплачу. А вы все уволены. — сказал он, даже не поднимая голову на разъяренных рабынь.
Вернувшись в офис, где секретарша не замолкала, а отвечала на звонки людей, с которыми Пак должен был встретится месяц-два назад, заперся в кабинете и никого не пускал. Подойдя к столику, где стоял виски, налил себе полный стакан и сел на свое кресло, закидывая ноги на стол. Ему хотелось бросить все, чем занимался последние годы, вернуться к прошлой жизни и работать в милой уютной кофейне в Сеуле, одаривать всех улыбкой и хорошим настроением.
Мысли про родной город зачастили в голову Пака, когда он был рядом с Чонгуком, а сейчас эти мысли навеивает фотография с мамой со школьного выпускного, стоящая на краю стола. Первые несколько месяцев он звонил чуть-ли не каждый день, а сейчас даже с днем рождения не поздравляет, не хочет. Знает, что если услышит голос матери не выдержит. Он очень скучает, но навернется, по крайней мере сейчас. Закрыв глаза он погрузился в свои мысли, уютные, светлые, комфортные и уснул.
Стук в двери, длительностью в час, не прекращался, пока Чимин не открыл дверь за которым стоял уже раздражительный Хэсу.
— Чим-Чим, ты что спишь? — спросил, заходя во внутрь парень, как у себя дома наполнил стакан алкоголем и сел на белый диван. — Ты слышал новости из министерства?
— Какие новости? — Чимин не успел раздуплиться, а уже завалили вопросами. Зевая он сел рядом с Хэсу.
— Да, Чим, ты так и жизнь проспишь? — сделав глоток, хрипит парень. — Тебя же и касаются эти новости.
Пак округлил глаза и посмотрел на друга. О чем он говорит было не понятно, но уже навеивало страх.
— Ты о чем?
— Ты ж, наверняка, помнишь, что я мучу с дочкой одного депутата, так вот, она мне рассказала, что в парламенте обсуждают только твою персону. Что ты уже натворил? — смеется Хэсу, не отводя взгляд о Пака.
У Чимина начинает дергаться глаз, нервы накаляются, словно камни под палящим солнцем, а кровь вскипает как в чайнике.
— Я не знаю. — шепчет Пак, думая о том, что он успел сделать, если месяц сидел дома.
День закончился, на радость парня, очень быстро и без незваных гостей, но это ему так казалось. Приехав домой и зайдя в квартиру он увидел двух мужчин, которые мило беседуют с Люсси, его домработницей.
— А вот и мистер Пак. — улыбнувшись, женщина вскочила с дивана и подошла к Чимину. — Это полиция, мистер Пак. — еле слышно произнесла она на ухо помогая снять пиджак.
— Спасибо. — улыбнулся парень и прошел к гостям, которых не особо хотел видеть, особенно когда реально ничего не делал, даже не пытался. Проблемы сами находят его. — Здравствуйте, чем могу помочь?
Он присел на диван, где пару минут назад сидела Люсси, и осмотрел мужчин. Не подавал ничем, что он испуган. Внутри все сжималось, внутренние органы стягивала цепь, не давала дышать. Пак смотрел на мужчин, на себе ловил их взгляды, но так и не услышал из их уст ответа на свой вопрос. Может они что-то сказали, а он просто прослушал? Улыбнувшись он облокотился спиной на диван и развел руки положив их на спинку мягкой мебели.
— Я бы на на вашем месте так не радовался. — взгляд одного мужчины из-под густых бровей заставил Чимина сесть более скованно, да и улыбку сразу захотелось убрать куда подальше. Второй мужчина передал по журнальному столику, непонятную бумагу для Пака.
— Что это? — взгляд напуганного парня метался то на лист бумаги, то на этих странных людей. Взяв в руки протянутую вещь он начал читать. — » Заявление о домогательстве. Субъект вины Пак Чимин, объект — Карен Смит…» Я нихуя не понимаю. — в этот момент ему было плевать на все, даже на то, что перед ним сидят люди из органов.
— Если бы заявление было одно — нас бы здесь не было, но на вас пожаловалось семнадцать девушек о домогательствах и изнасиловании.
«Опять изнасилование? Что я вообще пью в этих чертовых клубах?» — Чимин просто слушал и ахуевал от всех этих слов.
— За это вам светит срок от девяти до тринадцати лет, — начал говорить второй, который молчал весь вечер, — но мы не имеем права сажать вас в США, так как вы не гражданин страны. — достав из папки еще одну бумажку полицейский протягивает ее Паку. — Мы вынуждены вас депортировать вас в Южную Корею, где вы и отбудете срок. Завтра за вами приедут.
Пак настолько был в шоке, что он не успел ничего сказать в ответ, когда он пришел в себя мужчин уже не было в его доме.
Без эмоциональный, поникший от всего, что происходит он поднимается в спальню и, попросив у Люсси чемоданы, собирает свои вещи. Чимин переживал больше даже не за себя, а за мать, которую уже завтра увидит.
Сложив свои вещи он спускается вниз на ужин, но почти ничего не съев, возвращается в комнату и приняв душ, ложиться спать.
***
Вернувшись к работе спустя несколько дней незапланированного отдыха, Чон подписывает три новых контракта с поставщиками. Весь день улыбка не покидает его лица. В обеденное время, отпустив всех на перерыв, оставшись один в офисе он набирает Пака. «Абонент временно недоступен» Несколько попыток, которые он сделал, чтобы дозвониться до Чимина, даже на номера из его офиса, увенчались неудачей. Набрав номер Хэсу, который взял у Пака на случай, если что-то случиться. Пошел вызов, но никто не спешил брать трубку, Чон не покидал надежды. — Алло. — послышалось по ту сторону телефона. — Фух, наконец, хоть до кото-то дозвонился. — Эм, а кто это? — Хэсу не сразу узнал голос Чонгука. — Это Чонгук. Я не могу дозвониться до Чимина, у нас должна была быть встреча для подписания нового контракта. Ты знаешь где он? — Где он в данный момент я точно не знаю, но мне вчера звонила его домработница и сказала, что его депортируют обратно в Корею. — Что? Когда? — Сегодня. — Хэсу удержал паузу, но не услышав ответа от Чона продолжил. — Если это все, что ты хотел спросить то пока. Мне не до разговоров, я занят. — Да, извини. Спасибо, что сказал об этом. Чонгуку было неприятно это слышать, но он не особо удивился, Чимин умеет попадать в такие ситуации. В первые несколько часов после того, как узнал о депортации Чимин, Чон вел себя спокойно, словно ему было все равно. Как ни в чем небывало обедал в ресторане с Сухёном и Шивоном, ублажал красивых девушек сидящих на его коленях, в дорогом клубе Токио и пил самый дорогой алкоголь города. Набухавшись до чертиков перед глазами, Чон заставил свою секретаршу купить билет в Сеул на ближайший рейс, но совершенно не понимал как в таком состоянию можно сделать что-то тупое. Проснувшись в восемь утра от прикосновения нежных женских рук, Чон приоткрыл глаза и увидел перед собой маму, которая мило улыбалась, склонившись перед кроватью. — Доброе утро, милый. — поцеловав в лоб она пошла к выходу. — Спускайся завтракать. — выйдя из комнаты, закрыв дверь. Раскрывшись Чонгук увидел на себе вещи со вчерашнего дня, а стоило только вспомнить как он приехал домой, перед глазами показалось не очень красивая картина. Пьяный в сраку, чуть не покалечил мать, перед тем как подняться в свою старую комнату. Даже не пытаясь снять с себя одежду лег на кровать и заснул. Приняв душ и переодевшись в вещи, в которые влез, спустился вниз. Подходя к кухне Чон услышал чей-то плачь. Если это мама, то лучше он переждет в коридоре, а если не она, то кто? Зайдя на кухню он увидел заплаканную мисс Пак, которая пыталась рассказать что-то важное, но ком боли и отчаяния не давал ей этого сделать. — Здравствуйте, — Чон поклонился, перед тем как сесть за стол, присев на свое место он начал есть. — Сэджон, соберись с мыслями и скажи. Сложно, я понимаю, но ты должна выговориться. Чон слушал их разговор, но не до конца понимал. — Чимина хотят посадить в тюрьму, за домогательства! Чэён, я не верю в это, он же ангелок, даже мухи не обидит. Чонгук давится кимчи от услышанных слов, взяв стакан воды, делает глоток. — С ним всегда происходит какая-то херня, стоит мне уехать. — шепчет под нос. Для остальных в помещении ему плевать на Чимина, но глубоко в душе готов протянуть руку помощи, уже в какой раз. — Может это ошибка, такое часто бывает по ошибке. — пыталась взбодрить поникшую подругу Чэён. — Надеюсь, — вздохнув, женщина встает из-за стола и направляется к выходу, — тогда, пойду поговорю с ним. Когда Чон понял, из услышанного, что Пак сидит в доме в двух минутах от него, быстро запихав остатки риса и запив чаем, вскочил. — Аджума, можно я поговорю с ним? — детская улыбка, в которую сложно не поверить. — Чонгук, я была бы очень благодарна тебе за это, может старый друг поможет, поддержит. «Не сомневайтесь, еще как поддержу!»— пронеслось в мыслях у Чонгука. Следуя за мамой Чимина, Чон оказался в доме любимого «друга». — Первая дверь с лева. — показывает рукой на лестницу Сэджон. Улыбнувшись Чон поднимается, с каждым шагом его ноги становятся ватные, в голове становиться пусто. Что он скажет? Чем поможет? Подойдя к указанной двери, он постучал пару раз и медленно открыл дверь. Зайдя в комнату, он увидел Чимина лежащего на кровати, повернутый спинной к двери. Чонгук медленно подошел к кровати и лег рядом, обняв его и уткнувшись носом в волосы, от которых пахло вишнями. — Что не так со мной? — еле произнес Пак, зная, кто сейчас рядом. — Мы справимся. — поцеловав в затылок, говорит Чон. Пак повернулся к парню лицом и не отводя взгляд всматривался в черты лица, словно пытался их запомнить. Проведя кончиками пальцев по скуле Чона Чимин прижимается ближе и, крепко обняв, дышит в грудь. — Спасибо, что ты здесь. — не хотя отстраняться от вкусно пахнущего Гука, Пак все же это делает. — Глупый, я всегда буду с тобой потому, что ты для меня важен. — прикоснувшись к губам парня нежно целует, пытается насладиться хотя бы ими, на большее даже не рассчитывает, а то, если в комнату зайдет мама будет не смешно. Успокоив парня Чон уходит, но обещает увидеться вечером, сходить на первое свидание которого у них до сих пор и не было. Оставшись один на один со своей проблемой, голову Чимина посещали только мысли о смерти, но каждый раз вспоминая маму и Чонгука откладывал их в самый дальний угол души и запирал десятками замков, чтобы это осталось только с ним. Поняв, что ничего не делание только и создает угнетающие мысли, встает с постели и начинает разбирать чемоданы. С первой минуты перебивания дома он не говорил с мамой на какие-либо серьезные темы, разве что показал ей заявление, которое на него накатали. Он никогда себя так не вел и сейчас тоже не будет. Достав из чемодана все вещи и найдя приличную рубашку для свидания, спускается вниз, к маме, оставив вещи в комнате. Она смотрела талант шоу параллельно готовив запеченную утку в яблочном соусе. — Мам, — женщина на секунду глянула на сына и яркие светящиеся глаза снова наполнились слезами, — все будет хорошо. Я прошу тебя, не плачь, ты делаешь мне еще больнее. Отложив нож в сторону она присела на стул рядом с парнем и взяв его руку посмотрела в глаза. — Скажи, что это не правда! Скажи, что ты просто приехал меня навестить. — Это не правда. — еле верив в свои слова, произнес Пак. Он успокоил мать и она продолжила готовить ужин, а Чимин ей помогал, чтобы скоротать время перед встречей с Чоном. Когда уже почти начинало темнеть, Пак оставил мать и пошел в комнату переодеваться. Спустившись вниз, он слышал только охи и вздохи мамы, которая твердила, что он выглядит как принц. — Мне кажется ужинать ты будешь с Чонами, ибо мы с Гуком решили пойти в клуб. — было сложно говорить потому, что лицо женщины сразу потеряло улыбку. Извинившись он обнял и поцеловал ее в щеку. Подойдя к двери начал обуваться, но в дверь раздался звонок и Чимин с одной босой ногой пошел ее открывать. — Пак Чимин? — мужчина под два метра ростом наклонился к парню. — Да, а вы кто? — Я забираю вас под заключение до суда, так что пройдите за мной. Пак не понимал почему его забирают, ведь до суда, как ему сказали еще в Нью-Йорке, две недели. Обувшись он выходит на улицу и идет за ним в авто. — А что происходит? — послышался голос Чона за мужчиной из полиции. — Мы увозим Пак Чимина в изолятор до суда. Ошарашенный Чонгук метает взгляд то на офицера, то на Чимина, на котором и лица нет, словно он и не живой вовсе. — А можно это как-то решить, чтобы до суда он был дома? — Чон отвел на личный разговор полицейского, чтобы раньше времени не радовать или пугать парня. — Молодой человек, этот вопрос вы должны решать не со мной, я лишь привожу на допрос. — мужчина был стойкий как скола, не пробьешь. Зная таких, точно денег не возьмет. Чон подходит к Чимину и шепчет на ухо. — Я тебя обязательно вытащу. Чимин сомневался в его словах, Чонгук хоть и влиятельный, но в городе он ничего не решает, разве, если что-то скрывает. Сев в машину без всякого настроения уткнулся в окно и даже не смотрел на Чонгука. Когда машина тронулась, Пак облокотил голову на сиденье и выдохнул, ему уже плевать, даже если посадят.
