From hate to love one step

— Да что ж не так с этим человеком? — улыбнулся Чон, смотря на свой мобильник, на экране которого не было ни одного пропущенного и даже короткого сообщения. — Поиграть решил? Ну-ну, поживи пока. Чонгук ожидал ответа от Чимина третий день, не ходил без телефона даже в душ — вдруг ответит. Разобравшись со всеми делами и возобновив перевоз оружия в Африку поехал домой, чтобы собрать необходимые вещи для поездки в Нью-Йорк и, чтобы жизнь сахаром не казалась, прихватил свой сюрприз для Пака. Стоило ему только засветиться на глазах своим людям, как узнает не очень позитивные новости о парнишке, к которому приехал. — Он, что издевается? — засмеялся Чон услышав о том, что Пак в тюрьме. — Мне и на минуту нельзя его оставить, всегда попадает в какую-то херню. Вместо того, чтобы поехать в отель, он едет в полицейский участок, в который привезли Чимина, спасти, избавить его от ужасно-грязного помещения и людей. Пак сидит на лавке и колупается в тарелке непонятно с чем. Отказывается, откидывая тарелку, просит что-то нормальное, но вместо еды, ему приносят только воду, которой был рад. — Пак Чимин, на выход! — открылась дверь огромной клетки, чтобы выпустит птичку. — Что, ничего не откапали? — грубит, как только видит одного из полицейских. — А я вам говорил, что не занимаюсь подобными вещами. — шипит он, придвигаясь к лицу мужчины. — За вас поручились. — спокойно отвечает полицейский, не обращая внимания на детские выходки парня. Отведя Чимина в комнату, где сидел участковый по его делу и Чонгук, которого тот не хотел и не был готов увидеть в таком месте. Офицер, подписав какую-то бумагу, отдал ее Гуку и вышел с комнаты. - Милый, чего-то ты попадаешь в какую-то задницу, стоит мне уехать. — спокойным голосом хрипит Чон. — Свободу почувствовал или что? — резко вскакивает со стула, меняется не только голос, но и выражения лица. — Да, почувствовал. — ворчит Пак. — А что мне делать? В офисе дел не было, встреч тоже, вот и решил, дай-ка посижу недельку-другую в тюрьме. — озлоблено говорит Чону, будто из-за него он здесь. — Мог бы приехать ко мне, раз дел не было. — выдыхает Чонгук и садиться обратно. — Мне надоело постоянно сюда мотаться и спасать тебя. — поднял взгляд на Пака, смотрит, ищет ответ в его взгляде. — Тебя никто не просит меня спасать и вообще, что ты ко мне пристал? Если мы с тобой раз переспали, это не значит, что я стал принадлежать тебе. — Чимина выводит этот разговор, он хочет уйти и больше никогда не видеть этого лица. Он не хочет больше страдать, но сам понимает, что Чон его не отпустит, да и сам Пак так говорит, только лишь бы вывести этого человека. — Ты прав, — хрипит Чон и встает со стула, — ты не принадлежишь мне, — обходит стол и становиться рядом с Чимином, — но я сделаю так, что кроме меня никого не захочешь, не то чтобы трахать, а просто пальцем тронуть. — хватает за ворот рубашки и притягивает к себе, чтобы сказать глядя в глаза, обжигая кожу лица своим дыханием. Чимин даже не дернулся, но душа в пятки ушла. Он не впервые видит такого Чона и уже привык. Убрав его руки со своей одежды Пак решил погрубить и тоже немного поиздеваться. — Хах, мне уже интересно. Будешь угрожать оружием? Пожалуйста. Накачаешь меня наркотой? Пожалуйста. Будешь шантажировать каким-нибудь видео или фотографией? Пожалуйста. Я тебя не боюсь. — Пак не верил своим словам, но это лучше, чем просто молчать и оставаться игрушкой в лапах этого зверя. Пак сидел дома и шарахался от каждого удара молнии за окном. На улице была жуткая, мерзкая погода, было страшно, даже несмотря на то, что парню уже за двадцать. Его отпустили с участка месяц назад и после того, что он наговорил Гуку, тот даже не звонил и не приходил к нему. Хотелось бы радоваться, но не было такого настроения. Лежа в постели и уже засыпая ему показалось, что его обнимают, обнимает Чонгук. Чтобы не развеять эти надежды, он не открывал глаза. Чонгук сидел в отельном номере и попивал виски, смотря через панорамное окно на ночной город. Шел дождь, сверкала молния и буянил гром. От такого можно не только заплакать, но и кони двинуть. В память врезались слова Чимина в участке, только их парень и перематывал в своей голове. После такого любой другой бросит, выкинет из головы, будет жить без этого человека, но не Чон Чонгук, он сможет только помучить своим игнором, но не отступит от своего, от того, что в априори принадлежит ему. На утро Пак не выдержал и написал смс, на звонок был не готов, потому что не знает, какая будет реакция на голос Чонгука. "Я скучаю… Ты, безусловно, все еще бесишь, появляешься передо мной, стоит закрыть глаза. Не оставляешь меня, что очень сильно раздражает. Но я скучаю. Хочу обнять, вдохнуть запах твоих волос, твоей кожи, ощутить на своей спине твои руки.» Тридцать дней от Чимина не было и звука, он словно сквозь землю провалился. Открыв глаза, от назойливого будильника, Чон взял телефон, чтобы отключить, увидел смс. — Так-так-так. — облизав губы, начинать читать. — Скучает? Хочет обнять? Мне дважды повторять не надо. — встав с кровати идет в душ. Приведя себя в порядок и прихватив подарок, который целый месяц мозолил Чону глаза, вышел с номера и спустился на улицу, где его уже ожидало такси. Доезжая до пентхауса парень не мог убрать улыбку со своего лица. Оплатив дорогу Чонгук забежал в здание и запрыгнув, в полу забитый лифт, поехал на вверх. Стоя напротив двери Чон собирал волю в кулак и, сделав первый звонок, нервно дышал в ожидании. Принимая душ Чимин услышал звонок в дверь, так как кроме него людей в квартире не было, он пошел открывать, предварительно обмотавшись полотенцем. Открыв дверь Пак замер, вокруг него стало так тихо, что кроме сердцебиения и падающих на пол капель воды с его волос, не было ничего слышно. Чонгук водил взглядом по телу Пака и уже придумывал как будет с ним играть. Мокрые неопрятные волосы, пухлые губы, накаченное тело и полотенце, которое мешало рассмотреть все достоинства, взбудоражили Чона, вызвали некую агрессию. Как только Чонгук сделал шаг вперед, Чимин отошел назад. Пак не мог ничего сказать, он опешил от этого взгляда. Черные глаза смотрели на него, словно пытались что-то найти, глубоко внутри, что именно Пак сам не знал. — Почему ты такой? Такой невинный, мягкий только в тексте сообщения. В глаза слабо сказать, то что чувствуешь? — Чонгук смотрит на свои руки, чтобы не смущать бедного парня и дать ему шанс сказать что-то без заикания. — Или при виде меня у тебя все меняется и мы снова становимся врагами? — он чувствует, как его сверлит взгляд стоящего напротив Пака и только улыбается. После первого поцелуя на дискотеке он перестал быть для Чона устрашающим, злым и жестоким, он потерял это все, оставил в школе. Чимин сам не понимает себя: когда рядом нет — до смерти хочется, когда стоит напротив — хочется избить до потери сознания, избавить лицо от красоты, выбить всю дурь и бросить умирать. Не выдержав давления со стороны Чонгука, парень идет в свою комнату, так ничего и не ответив. Натянув первые попавшиеся джинсы и рубашку Пак собирается выйти с комнаты, но открыв дверь видит Чонгука, который как скала, навис над парнем. — Почему убегаешь от разговора? Я же не просто так пришел. — озлобленно говорит Чон, отведя взгляд в сторону. — Мне перед тобой полуголым стоять и говорить о своих чувствах? — ворчит Пак, пытаясь выйти из своей спальни. — Да, а что тут такого? — ухмыльнулся парень и поднял взгляд на Пака, в его такие пустые глаза, в которых где-то глубоко затаился страх, еще со школы и причина этого страха сейчас не выпускает его из комнаты. — Выпусти меня. — шепчет Чимин и пытается проскользнуть сквозь щели, которые оставили руки Гука. Чонгук просто смеялся, ему нравится, когда его просят, но выпускать никого не собирается. Толкнув Пака, одной рукой, в глубь комнаты он зашел и запер дверь. — Я не понимаю тебя… — приближается все ближе, но Чимин отходит, не хочет стоять вплотную. Когда сзади уже не осталось места, тупик, Пак молился, чтобы Чонгуку позвонили или он просто перехотел разговаривать. — Но я знаю точно одно, — встав вплотную, провел носом по покрасневшей щеке Чимина, довел беззащитного до мурашек по всему телу, до бабочек внизу живота, — ты мой ангел, а я твой самый страшный кошмар, который не оставит тебя без ласки. — от щеки опустился на шею, стал обжигать ее своими губами. — Прошу, не трогай меня. — изводится, пытается отталкивать, но все без толку, Чонгук словно хищник, который поймал добычу, и не отпустит, ее пока не сожрет. Чтобы Чимин посмотрел в глаза, Чонгук пальцами берет его за щеки и поворачивает голову, смотрит, ищет за чтобы зацепиться и надо ли ему все, что он запланировал. Стоило только Паку закрыть глаза Чон вцепился в его губы и начал терзать их, пытаясь найти дорогу к языку. Чимин сдался, сопротивляться не было смысла, Чонгук сильнее. Чимин расслабил свое тело, позволил Чону овладеть собой, а тот только и рад. Не отстраняясь от Пака Чонгук ложит свои руки на его плечи и берет за бедра, чтобы донести до постели. Оказавшись на мягкой кровати Чимин вцепился руками в подушки и отстранился от Чона. — Знаешь, что я чувствую? — Пак всматривается в черты лица нависшего над ним парня и пытается собрать миллион мыслей, чтобы сказать эти тревожащие его душу слова. Чонгук молчит и ждет ответ. — Ты самое лучшее, что у меня было. — улыбнувшись Чонгук целует Чимина. Эти слова он ждал и наконец услышал. — Я люблю тебя, — выпаливает Чон прямо в губы, — и сейчас я покажу как сильно. Одним движением руки Чонгук достает из заднего кармана штанов наручники, одевает их на руки Пака и пристегивает того к изголовью кровати. Чимин не сразу понял, что прикован к собственной кровати, поэтому не видит смысла сдерживаться и срывается на Чона, который вышел с комнаты, не объяснив ничего. — Ты серьезно? Это месть? — кричит, надрывает голос, но бесполезно, на его голос никто не идет. Пока он был один, то попытался снять наручники, но когда понял, что они закреплены над его головой вздыхает, сдается и ждет, как наивный ребенок, что парень вернется и снимет их. — Ты так красиво лежишь. — облокотившись о косяк двери смеется Чон. — Сними их с меня! — шипит Пак, даже не дергается, надоело. — Я ждал этого дня очень долго, когда наконец смогу отомстить тебе, сделать неприятно. — подходит и садиться на кровать лицом к парню. Вместо слов — действия, начинает расстегивать пуговицы на рубашке одну за другой, невольно посматривая на нервно дергающиеся руки. Расстегнув рубашку он раздвинул ее в две стороны и обнажил торс. — Месть будет сладкой, обещаю. — улыбнувшись, он берет, заранее взятые с кухни, взбитые сливки, выдавливает их одной линией, от солнечного сплетения до пупка и, откинув банку в сторону, слизывает их, глядя прямо в глаза. Чимин прикрывает веки, чувствует как по его телу водят языком, чувствует как мышцы сокращаются, пытается увиливать, но Чонгук зафиксировал бедра своими ногами и нет возможности пошевелиться. Расстегнув ширинку, стянул штаны одним движением, вместе с бельем. Взяв в руки член Пака начал подрачивать, плавными движениями сверху вниз, делал все, чтобы его просили о пощаде. Как только Чон прикоснулся своими губами к напряженному члену, услышал тихий стон и поднял глаза на парня, который уже был не в силах терпеть лежа в такой неудобной позе. Чонгук похотливо обхватывает губами полувозбужденный орган, водит языком по всей длине, жаждая услышать громкие выкрики и стоны в его адрес. Чон расслабляет горло и пропускает член глубже, чувствует, как он увеличивается в размерах и снова проводит языком по головке. Чон представлял подобную ситуацию и не раз, но реальность оказалась привлекательнее похабных мыслей. Сняв наручники с одной руки, уже покорного парня, Чонгук приступил к самому интересному. Достав из штанов возбужденный орган он раздвинул ноги Чимину и, без какого-либо предупреждения, вошел до упора. Пак изогнулся в три погибели из-за боли, которая пронизывала все его тело. Он машинально обхватился ногами за торс Чона, а тот без остановки трахал и, не смотря на боль в спине, которую создавал Чимин своими коготками, трахал жестко, словно в последний раз видит этого парня. — Чон… Чон...гук, — отрывисто кричит Пак, одновременно пытаясь глотнуть немного воздуха, — я тебя ненавижу! — эти слова заставили Чона ускорить темп и сделать еще приятнее себе. Высунув член он кончил на грудь, после размазал сперму по всему торсу. Получив, что хотел, Чонгук снял наручники со второй руки, после чего пошел в душ. Пак лежал как игрушка, которой поиграли и выкинули, но ему понравилась эта игра. Сразу после Чонгука идет в душ. Включив холодную воду, чтобы остудить свое тело, Чон массирует шею и хитро улыбается. Обмотав полотенце вокруг бедер вышел из ванны и испугался Чимина, который стоял и гладил дверной косяк. Пропустив его в душ сам вернулся в спальню. Лежать на теплой кровати, в которую вжимал свою булочку, намного приятнее, чем в холодной постели, где даже спать не хочется. Раздвинув руки в стороны и закрыв глаза парень погрузился в свои мысли. Глухой хлопок дверью заставил его подскочить. Заметив Чимина в белом халате, Чон сел на край кровати и за руку притащил его к себе. — Мне нравится, когда ты такой покорный. — поправляет халат и поднимает взгляд, хочет услышать что-то в ответ, но в ответ тишина. — Тебе не понравилось? — Это шутка? — Пак смотрит с лицом, будто сейчас убьет, но положив руки на плечи парня и придвинувшись к его лицу целует в губы. — Это было неожиданно, но ты умеешь удивить. Весь оставшийся день они провели вместе. Пак хотел быть рядом с этим человеком, положить на него свои ноги, трогать его шелковистые волосы, смотреть фильмы и есть много вредной еды, которую заказал Чонгук и не рассчитал количество. Для обоих это было толчком, неким сдвигом в их отношениях. Они помнили школьные годы, помнили, что были врагами, но до этого же хорошо дружили. Если бы родители узнали, что их дети снова подружились — обрадовались бы, но им не обязательно знать как именно удалось возобновить эту потерянную дружбу.