Автостопом по фазам сна

Жизнь шла своим чередом и била ключом. Гаечным. Прямо по голове Акааши. Да да, хорошая, избитая шутка, но не в данном случае. В этот раз жизнь вправду решила в очередной раз сказать, что о спокойной жизни он мог только мечтать и видеть во снах или бреду. Подготовка к экзаменам усилилась, но и к этому добавилось то, что Бокуто стал отстраняться от Акааши, несмотря на то, что они уже были близки настолько, что ближе уже некуда. Акааши скидывал это на разницу в возрасте, хоть она была не очень большая. У него был средний класс, у Бокуто уже выпускной, но почему-то того вообще не заботили экзамены. Акааши ссылался на то, что Бокуто и вправду был гениален и экзамены никак не страшат его, забот и так было по горло, хоть и казалось, что их почти нет, но так казалось только на первый взгляд. Бокуто часто бурчал себе что-то под нос, но на вопросы он выпаливал, что все хорошо и он говорил сам с собой, что и напрягало Акааши. Он беспокоился за своего ценного сожителя и хотел помочь ему, но тот всячески отказывался от помощи. «Ты правда не хочешь, чтобы я помогал тебе?», — холодно процедил Акааши. Бокуто испуганно взглянул на него, не понимая, почему он задаёт ему этот вопрос без всякой причины, но ответ так и не дал, просто молча ушёл в свою комнату. Акааши взбесился и помчался к нему. Открыв дверь, он громко хлопнул ей и выкрикнул, — «Ты думаешь я правда не замечаю?! Ты правда думаешь, что это нормально? Что ты правда не нуждаешься в помощи? Ты правда хочешь отказаться от неё? Пойми, я не просто так пришёл в этот дом, живу с тобой и переживаю за тебя. Я беспокоюсь о твоём здоровье, а ты, ты, ты не ценишь этого будто для тебя это пустой звук!». Отдышавшись, Акааши хотел продолжить, но взглянув на Бокуто, он увидел стеклянные пустые глаза. Он уставился куда-то сквозь Акааши и что-то бормотал себе под нос. С такого расстояния было невозможно услышать его слова. Молодой человек уселся рядом с Бокуто. На глазах наворачивались слезы от такого зрелища. Перед Акааши будто сидела кукла, которой управлял кто-то другой. Он не узнавал того, кто сидел рядом с ним. Акааши встал, подошёл к Бокуто и толкнул его на кровать и тот послушно рухнул на неё. Он продолжал смотреть в одну точку, не сводя глаз с этого места. Акааши улёгся рядом, и пристроившись поближе, прижал к себе Бокуто, чтоб нос того утыкался в его плечо. Он крепко обнял Бокуто, еле сдерживая слезы, и приговаривал, — «Прошу, очнись. Мне страшно, правда. Я не знаю что мне сделать, чтобы ты вернулся к прежней жизни. Прости, что я так жалок, прости». Акааши съёжился, прижимая к себе тело Бокуто сильнее. Из его глаз градом падали слезы. Ему правда было страшно. Он вспоминал себя, когда бабушка умерла и он остался совсем один. Мужчина в возрасте, держа его за руку, отвёл его в палату ожидания и попросил хоть немного поспать. Акааши еле стоял на ногах от страха. Он улёгся на твёрдые стулья, впивающиеся в ребра, как огромные камни, лежащие далеко в горах. Он навсегда запомнит эту ночь. «Сынок, — откуда то издалека слышался хриплый голос того мужчины. — Сынок, очнись. Мне нужно тебе кое-что сказать». Будто выплывая со дна, Акааши открыл глаза. Над ним нависало морщинистое лицо врача. «Сынок, твоя бабушка скончалась», — произнёс тот. Эти слова эхом промчались в голове. По телу быстро пошла кровь, сердце стучало как бешеное, зрачки расширились, а дыхание застыло. Акааши было всего 12 лет, когда это произошло. Он лежал на стульях, впиваясь глазами в лицо врача, уже не слушая то, что тот ему говорил. Немного отойдя от этого состояния, он встал и направился к выходу. «Парнишка, ты куда?», — испуганно спросил врач. Акааши повернулся. Его глаза были пусты, как у Бокуто. Он не чувствовал ничего, кроме пронзающей боли, которая проникала в каждую клетку его тело, наполняя его отчаянием. «Домой», — холодно вымолвил Акааши. Что было после, он плохо помнил, но в его голове отчетливо прорисовывалась картина хаоса в его доме и он, сидящий в углу, уткнувшись носом в руки. Легкое прикосновение пробудило Акааши от этих ужасных воспоминаний. Бокуто легко приобнял его. Футболка Акааши в области лица Бокуто была насквозь мокрой от слез. Он чувствовал, что объятья Бокуто становились все крепче и крепче, пока тот не понял, что Бокуто просто вцепился в него. Лёжа на кровати, оба заливались горькими слезами о потери близких. Акааши, стараясь успокоить, гладил своей тощей рукой Бокуто по голове, приговаривая, что он рядом, что все хорошо. Оставалось неделя до нового года, и эта мысль заставила Бокуто вспомнить о тех разговорах с Акааши, об их планах и мечтах. На душе стало так тяжко, что Бокуто просто сгорал изнутри. То от от стыда, то ли от страха, нельзя было понять. «Прости, — захлёбываясь в слезах, прошептал Бокуто. — Я был таким эгоистом с тобой. Я правда забыл, что у меня есть ты, прости, прости, прости, я не хотел делать тебе больно. Прости, за все эти побои, порезы на моем теле. Я хотел причинить вред только себе, чтобы заглушить эту ноющую боль внутри, но не понимал, что делаю больно и тебе. Прости за тот случай в ванной и спасибо, что вовремя помог мне. Я не знаю, что с тобой было бы, если бы и я отошёл в мир иной. Я такой эгоист». Акааши вновь вспомнил тот день, два дня назад, когда он без стука зашёл в ванную комнату и застал Бокуто за попыткой суицида. Все было готово к этому обряду. Лезвия, полная ванна воды, записка, все, все было наготове. Ещё хотя бы минута и Акааши не смог бы предотвратить этого. Руки Бокуто были в ужасном состоянии, изрезанные чуть ли не до мяса, и он вот-вот был готов нанести последний смертельный порез. Вспоминая это, по всему телу Акааши прошла сильная дрожь, которую он не мог унять. Это была одна из самых жутких сцен в его жизни. Бокуто чуть поднялся, и теперь уже Акааши был прижат к груди. Он тупо уставился в одну точку и произнёс, — «Никогда. Слышишь? Никогда больше не пугай меня так. Ещё одну такую сцену я просто не выдержу». По телу Акааши все ещё бежала дрожь. Бокуто сильнее прижал его к себе и на его глазах выступили слезы искупления. Он нашёл ценность в своей жизни, и весь этот недолгий период жизни он не осознавал насколько он везучий человек, насколько ему посчастливилось приобрести такого человека, и теперь он понимал, что должен защитить его от невзгод, несмотря ни на что.