Грань

      Кибитка неуверенно покачивается, проскальзывая между такими же телегами, теснящимися на пути к арочному мосту, перекинутому через узкий пролив. Артерией он соединяет сердца Южного и Центрального континентов. Длинная каменистая дорога с расставленными по бокам высокими башнями — защитой от вторжения голодных тварей из лесов — является единственным сухопутным переходом между Анлейтом и Леверном. И, несомненно, наиболее безопасным. Здесь нет ни плотоядных морских ящеров, ни бушующих волн. У главных ворот, открывающих путь в столицу Анлейта, неизменно расставлены стражники, каждый из которых имеет при себе магический амулет «Соулу», позволяющий видеть ауры душ, отражающие в своем цвете намерения хозяина. Прибывающих поочередно проверяют: прослывшим в народе разбойникам и мошенникам хода в город нет, как и для людей с девятихвостыми, приравнивающимся к предателям королевства. Особое внимание уделяется авантюристам, перевозящим артефакты. С них требуется уникальный знак гильдии, на территории которой те будут обменивать находки и получать новые задания. Стук деревянных колес, говор торговцев и просто любопытных путников, напряженное клокотание ездовых драконов — все сливается в монотонный гомон, окружающий со всех сторон. Эйзен поплотнее прижимает к ушам ткань накидки, чтобы хоть немного заглушить многообразие раздражающих звуков. Он даже не замечает, что за ним наблюдают. Мору беззвучно откладывает книгу, в самом деле не вызывающую сейчас абсолютно никакого интереса — просто за ней удобно прятать собственный изучающий взгляд, и ненадолго выглядывает из-за ткани, покрывающей кузов повозки. Они минуют высокую каменную арку. В воздухе чувствуется до боли знакомый запах моря. — Главное — перебраться через мост. А в столице у стражи и без нас дел по горло, — Кейсон подставляется под согревающий луч Солнца, щурясь и с удовольствием принимая тепло. — Как по мне, — лис ненадолго прерывается, передвигаясь ближе к прохладному тенистому уголку и медленно ложится, — они цепляются ко всем подряд, независимо от своей занятости. — В том и дело, — Мору плавно тянет слова в такт чужим пальцам, забвенно теребящим толстую веревку на поясе, — однако же, лишний раз лучше на глаза им не попадаться. — Тебе-то чего бояться? Не впервой ведь в столице бывать, — впервые с момента их первой встречи Норт позволяет себе легкую усмешку. — К сожалению, Арнас никогда не был приветлив ко мне… — после этих слов собеседник неожиданно затихает. Сколько раз он возвращался сюда? Сколько раз не выдерживал удушающего чувства тоски и сбегал, уезжая снова и снова? Мору слегка вздрагивает, ощущая на себе обеспокоенный взгляд со стороны. Ткани были вновь зашторены, погружая путников в расслабляющую полутьму. — Ах, да так. Не очень жалуют вездесущих авантюристов.       Ложь. Эйзен прекрасно понимает это, хоть виду и не подает. Авантюристы ценятся везде, ведь они — главные поставщики самых редких и сильных артефактов, многим необходимых для лучшего использования магии. Тем более возможность побаловать себя подобной диковинкой не упустит ни один представитель местной аристократии. Он не говорит о своей принадлежности к людям, с коими сейчас королевство демонов в крайне напряженных отношениях. И… Лис так и не заметил у парня ничего похожего на отличительный знак гильдии. — Ммм… Даже больше, чем монстры, охраняющие реликвии, которые вы добываете? — однако этот разговор все больше пробуждает уже давно забытое чувство: детское любопытство, тягу к новым приключениям и неизведанному. А ведь когда-то Эйзен мечтал путешествовать, собственными глазами лицезрея места, где зарождалась история этого мира… Нахлынувшее чувство ностальгии откидывает прежнюю угрюмость напрочь. — Ха-ха, порой и такое бывает! — Звучит действительно пугающе. Если серьёзно, могу я поинтересоваться познаниями путешественника? — Валяй, — Кейсон коротко машет ладонью и подсаживается ближе к девятихвостому. — Ты знаешь что-нибудь о копье Аурус? — О, премного наслышан… Говорят, во времена войны богов оно было выковано как орудие против Падших. Но есть версия, что это копье — ключ от божественной усыпальницы, где хранится шкатулка Церреры. Многие авантюристы грезят о ней. Артефакт настолько сильный, что способен исполнить любое твое желание. Звучит заманчиво, не так ли? — И правда… — черноволосый прикрывает глаза, вдумчиво наблюдая за каждым движением бледных губ собеседника.       Легенды о богах всегда были особенными для него. Может быть потому, что все они на самом деле тесно связаны между собой, перекликаясь и запутываясь подобно нитям на огромном веретене, а может и потому, что многое в них до сих пор остается мрачной тайной. — Никому еще не удавалось найти ни саму усыпальницу, ни копье… Только представь: первым ступить на священную землю, туда, куда ни один смертный не осмеливался еще явиться! — задорный и такой, грех не признать, заразительный огонек, живо пляшущий в легком прищуре его синих глаз говорит сам за себя: именно это — страсть Мору. Неизвестность, что ждет при каждой вылазке за артефактами. Порой, всего один шаг отделяет тебя от истинного божественного орудия. — Кто знает, может это именно твоя судьба, — чуть сдержанный грубоватый смех переливается со звонким хихиканьем и расползается вокруг уютным теплом. — Хахаха, да брось, Эйзен!       Не в силах остановиться, оставшийся путь они без умолку обсуждают все подряд. От кошмарных историй о лесных духах, принесенных с бескрайней ледяной пустыни Фридаса, до темной сети пещер Пламенного грота, хранящих в себе пёстрое разнообразие драгоценностей. — Кажется, это недалеко от столицы. Туда на лодках, вверх по реке, добираются рудокопы из местной деревни. Вот только, говорят, возвращаются они ни с чем… И перепуганные до ужаса. Мол, кристальный дракон поселился в этой пещере, и близко не подпуская чужаков к своим драгоценностям, — Мору широко улыбается, откидываясь спиной на деревянную стенку. — Знал бы я, что спустя столько лет вернусь сюда. Помнится, ещё совсем мальчишкой таскал мешки с камнями, привезенными из грота, — Эйзен цепляется взглядом за очаровательные клычки, придающие улыбке собеседника какой-то особый шарм. И притягивающие к себе все больше вопросов. «Значит, он действительно не человек? Быть может… оборотень?» — догадки возникают в сознании, так и не озвученные. Юноша неловко прикрывает губы рукавом и склоняет голову чуть в сторону.       Он умолкает на некоторое время, то ли смутившись, то ли не совсем ожидая, что собеседник его окажется одним из жителей деревни. Просторная кофта, украшенная вышивкой, и широкий пояс из лоскутов кожи явно напоминают традиционные одежды северных народов. Тем не менее, кое что все-таки указывает на его принадлежность к местным жителям: тонкая цепочка с крестом. Такие носят исключительно паломники церквей. Так значит, он из семьи священников? — Мм… Так ты собираешься в деревню Шэттэ? — Кейсон, чувствуя как кибитка постепенно замедляется, очевидно, перед последним рубежом моста, поспешно поднимается на ноги. Метнувшись к краю телеги, парень вновь оттягивает занавесь. Перед ними возвышаются серо-каменные ворота с множеством острых башен, из которых то и дело выглядывают лучники. — Да, — Норт усаживается за деревянные ящики, жестом приглашая русоволосого за собой.       Нельзя, чтобы стражи, ведущие службу у врат, заметили их. Иначе посмертного заключения в королевской темнице не избежать. Мору тут же присоединяется и ловко проскальзывает рукой в один из ящиков, выуживая крупный розово-оранжевый фрукт. Он подбрасывает его пару раз, втягивает носом сладковатый аромат и надкусывает. Смотрит пристально, точно испытывает. Девятихвостый не ведется — отгоняет навязчивую мысль разглядеть еще хоть раз эти острые клычки. Внезапно воцарившаяся тишина, прерываемая только скрипом колес и периодическими выкриками: «Пропустить!», зарождает глубоко в сердце крохотные, еще не окрепшие ростки тревоги. Кажется, вместе с повозкой останавливается само время. Звон доспехов приближающегося стражника, шорох ткани, когда тот заглядывает внутрь кузова, отдаленный говор: — Что везете? — интересуется тот у южанина, управлявшего повозкой. — Провизия для ярмарки в столице, — он кивает в сторону ящиков, за которыми и сидят сейчас парни, и замечает, как демон суетливо пытается забраться внутрь, — новенький? — Ах, если честно, то да… Недавно перевели к вратам, — страж приподнимает шлем, открывая светлое юношеское лицо и прилипшие ко лбу курчавые пряди, и наконец поднимается в телегу.       Мору опускает Эйзена вниз за плечо и складывает ладони, беззвучно произнося заклинание для отвода глаз одними лишь губами. Рыцарь осматривает кузов, проводя ладонью вдоль дощечек. Не почувствовав следов магии, которая могла бы навредить горожанам, или подозрительных предметов, он выходит, так и не воспользовавшись амулетом, болтающимся на шее забытой круглой деревяшкой с выжженной на ней печатью.       Эти минуты длятся невыносимо долго. До тех пор, пока с резким толчком кибитка не продолжает свой путь. С синхронным вздохом постепенно растворяются и опасения. Путники осторожно выглядывают наружу. Пыльная каменистая дорога сменяется ровной брусчаткой. За длинной ярко-зеленой аллеей тянутся одно- и двухэтажные кирпичные дома, сменяющиеся рядами лавок и трактиров из темного плотного дерева. Мимо золотистыми вспышками снуют кареты местной аристократии, народ толпится вдоль главной дороги, рассматривает пополнившиеся к празднику Урожая прилавки и суетливо разбредается кто куда. Основная их часть — демоны, чьи рога всеми оттенками переливаются на свету, а порой из-под легкой одежки проскальзывают и тонкие гладкие хвосты. Некоторые же с виду — совершенно обычные люди. Но стоит заметить, с какой силой один из них вжимает руку соперника в стол, переламывая тот пополам, всякие сомнения отпадают. Часть из них отличить совсем легко: по раскачивающимся звериным ушам на макушках или длинным хвостам, иногда покрытым шерстью, иногда перьями, а порой и вовсе чешуей. Оборотней на территории столицы становится все меньше и меньше. — Такими темпами их ждёт та же участь, что и людей с девятихвостыми. Наглое унижение и изгнание. Демоны считают себя выше других… А в итоге останутся ни с чем, — озвучивает свои мысли авантюрист. Эйзен видит в его глазах гремучую смесь горечи и презрения, молчаливо соглашаясь. Это не то, чего заслуживает величайшее королевство, всего несколько лет назад процветавшее, как никогда. С виду не изменилось ничего — все тот же шумный город и тысячи возможных путей. Но что стало с его жителями?       Плотные ряды домов постепенно теряются за пышной листвой высоких деревьев. Время утекает буйным ручейком. Тёплое солнечное сияние сменяется мелким дождиком, мерно постукивающим по дереву. Повозка с низким скрипом останавливается у лесной опушки. Когда путники покинули её, небо уже заволокло рыхлыми светло-серебристыми облаками. Эйзен ненадолго замирает, оттягивая край накидки и позволяя прохладе нежно коснуться раскаленной кожи. — Разве ты не собирался в деревню? — его спутник поспешно натягивает на голову капюшон, скрываясь в ткани плаща почти полностью. — Собирался, но не сейчас. Вечером дорога куда спокойнее и безопаснее. Здесь, на окраине, есть библиотека. Загляну по старой дружбе. — Может, и меня проведешь? Было бы неплохо пополнить запасы свитков. Того глядишь, примечу новый артефакт. — Что же… Впёред.       Мору, приободрившись, затрусил следом за девятихвостым. Багровой, из-за цвета плаща, вспышкой он скачет сбоку, периодически попадая в поле зрения, и, видом таинственного мага из детских сказок, чьё лицо скрывает тень мантии, невольно заставляет уголки губ приподняться. Вскоре они останавливаются перед массивными дверями из красного дерева. Тяжелая ручка касается ее ровно три раза, глухим стуком разлетаясь по воздуху. Золотистым свечением по стенам библиотеки спускаются руны и тут же теряются в спрятавших свои цветки папоротниках у порога. Двери раскрываются, пропуская гостей внутрь. Приятное тепло и легкий запах выделанной кожи оплеток книг, старой бумаги древних свитков и тлеющих дров расходятся по просторной зале с множеством длинных шкафов, полностью уставленных книгами и стопками свитков, от камина посередине высокой стены цвета мягкой охры, с краев обвешанного амулетами, что защищают письмена от огня. Парни проходят к мягкому дивану, оставляя плащи на вешалке. Некоторое время они сидят молча, пока тишину не прерывает привычно-грубый, но спокойный голос: — Раньше я любил наведываться сюда. Аннет когда-то сама была одержима путешествиями и часто появлялась у нас в деревне. Мой отец не пожелал становиться священником, как многие девятихвостые, он был авантюристом и с радостью обучал младшие поколения. Так мы с ней и познакомились — бывало, целыми днями искали диковинки древности, начитавшись сказок, — чёрный лис мотнул большим взъерошенным хвостом и передвинулся ближе к человеку. Искоса он наблюдает за тем, как Кейсон отрывается от созерцания внутреннего убранства помещения и, поворачиваясь, вкрадчиво заглядывает в янтарные глаза. — Ты о сокровищах? — слегка склоняет тот голову в сторону Норта. В ярко-синей глубине глаз загорается игривый огонёк. — Именно. Помнится, однажды до нас дошел слух о магическом зеркальце в руинах портового города недалеко отсюда. По поверьям, этот артефакт был способен показать в своем отражении судьбу того, кто смотрит в него. Мы ведь действительно поехали туда, дети еще, но все-таки нашли его. Это было небольшое серебряное зеркальце с ручкой. И знаешь что? — Что же? — Оно оказалось совершенно обычным. — Хахаха, пожалуй это было крайне обидно… — Мору удивленно приподнимает брови и прыскает со смеху, снова пряча губы за ладонью. — Есть такое. Неудачный, но, должен признать, довольно веселый опыт, — ненадолго девятихвост пропускает ностальгическую улыбку. — И что же стало с тем зеркалом? — парень опирается локтем на спинку дивана, устраивает щеку на кисть руки и слегка опускает веки. — М… — Эйзен вдруг меняется в лице: на нём залегает печальная тень, — я подарил его кое-кому. — Вот как… — авантюрист понимает, что вспоминать о том, о ком сейчас говорит его собеседник, лис явно не хотел. И потому умолкает.       С протяжным уханьем к ним подлетает крупная сова, а следом за ней из-за полок появляется и сама хозяйка. Молодая девушка суетливо мечется от одних писаний к другим, вдумчиво дуя пухленькие губы. Она поднимает сосредоточенный взгляд на верхний ряд. С уст шёпотом срывается заклинание, которое тут же яркими потоками магии подхватывает пару книг и меняет их местами. Складка меж тонкими бровями наконец размягчается и владелица библиотеки поворачивается к гостям, приглаживая растрепавшиеся от беготни витые пряди. — Прошу меня простить… Ах, кого я вижу! — девушка делает быстрое машущее движение рукой, и входная дверь тут же с характерным щелчком запирается. — Давно не виделись, Аннет. Вижу, ты всё трудишься, не покладая рук, — Эйзен приподнимается с места и принимает легкие объятия. — Тяжело в одиночку следить за порядком здесь. Было бы проще, если бы кто-то не отлынивал и вовремя подавал мне нужные записи, — острый взор стрелой вонзается в пернатую спутницу. Птица гордо вытягивает шею, распушив перья, и перелетает на плечо Кейсона. Её клюв любовно щелкает рядом с мочкой уха. — Лора не имеет ни малейшего представления о ком Вы, мисс Бланш, — парень отходит к распахнутому окну, чтобы отпустить сову в свободный полет, и возвращается на диван. — Погодите-ка… Так, вы знакомы? — девятихвостый, снимающий орудие с пояса, на секунду теряет хватку и позволяет острию глухо удариться о деревянный пол. Он поспешно перехватывает его, убирая сверток в угол камина. — Обижаете, господин Норт. Имею право называться постоянным посетителем сие библиотеки, — Мору хитро улыбается одним лишь взглядом. — Ты провёл меня. — Правда думал, что авантюрист может упустить шанс побывать тут? Брось, нет места лучше для поисков легенд Айнмора! — Ну, полно, не расхваливай, — Аннет тихо хихикает и уходит к лестнице на второй этаж, — посидите тут. Небось, проголодались с дороги — принесу вам перекусить. — В свое оправдание скажу, что о вашей дружбе мне действительно было известно немного, — Кейсон не упускает самодовольный улыбки. — Нет, это тебя не оправдает, — парень напротив хмурит густые брови с грозным видом, медленно приближаясь корпусом к оторопевшему от такой реакции путешественнику, и останавливается всего в паре сантиметров от его лица. Русоволосый нервно сглатывает, не до конца понимая: шутит тот или действительно злится. Под пристальным взглядом, глаза в глаза, тело невольно впадает в оцепенение. Он приходит в себя, только когда ощущает щелчок пальцев по лбу. — Что, испугался? — теперь чёрный лис победно ухмыляется и отстраняется, задирая нос. В ответ слышится невнятное, но явно недовольное бухтение. Собеседник отворачивается, потирая ушибленное место. На самом деле не столько от обиды, сколько от смущения. «Бесстыдство» — думает он, пряча заалевшие от внезапной близости щеки.       Вскоре девушка возвращается с чаем и закусками, прерывая вновь воцарившуюся тишину между ними: — Так, какими судьбами вы здесь? Ладно, зачем в столице Мору я могу представить, но… Ты-то, Эйзен, чем думал? — Я хочу наведаться в Шэттэ, — после его фразы виснет напряженная тишина. Эмоции на лице девушки быстро сменяются одна за другой: от искреннего удивления до полного непонимания, — всего на одну ночь. К рассвету я уже буду в порту… — Если не схватят по дороге. Тебя ведь каждый страж тут в лицо знает — король с ума сходит после того переполоха, что ты устроил! — Бланш угрюмо фыркает, скрестив руки на груди. Однако долго злиться — далеко не про неё. Потому девушка с глубоким вздохом опускается рядом, — расскажи. Что ты забрал из его сокровищницы? — Это… Долгая история. — До вечера у нас полно времени, — Мору отзывается со стороны, откидываясь на спинку дивана и лениво прикрывая глаза. — Ладно-ладно… — загадочный сверток вновь оказывается в руках своего владельца. Бечевка постепенно спадает с него, утягивая за собой ткань и открывая серебряное копье, сплошь покрытое золотистыми символами. Это не было похоже ни на руны, ни на любые иные магические символы. Почувствовав прикосновение хозяина, оружие отдалось волной яркого света, переливами покрывшее его лезвия. — «Ты провел меня» — шутливо фыркает русоволосый, откровенно передразнивая. Впрочем, парень выглядит не столь удивленным на появление артефакта в руках лиса. Затихает в ожидании дальнейшего рассказа. — Копье действительно принадлежит моей семье, однако после пожара в деревне оно было утеряно. Отец не любил рассказывать о нем, только утверждал, что артефакт этот необходимо хранить, как зеницу ока. Я сделал то, что должен был — вернул реликвию в руки законного владельца. И вот… Недавно от местных авантюристов, прибывших на север, довелось услышать о шкатулке Церреры. Тогда и стало очевидно, ради чего копье понадобилось Иллариону. Уверен, он ищет её, — тяжелый взгляд пал на собеседницу в надежде отыскать хоть малейшую помощь, — никто не разбирается в легендах о божествах лучше, чем ты, Аннет. Я хочу найти усыпальницу раньше, чем этот тиран доберется до неё.       Девушка лишь мягко кивает, уходя в глубины библиотеки. Священные писания, дошедшие с древних времён, сейчас были для них почти единственным источником информации о богах. Благо, большую их часть можно было найти именно здесь, что и делает мисс Бланш: приносит все, что могло бы содержать полезную информацию и раскладывает по полу. Вникая в каждую книжную строчку, в каждое слово, и раз за разом перечитывая, втроем они даже не замечают, как тьма опускается на леса Арнаса.       Тьма… Надрывные крики, звон бьющегося стекла и мерзкий скрежет сливаются в общей панике. Народ без разбора мечется по коридорам, сталкиваясь друг с другом и мешая двигаться дальше. Он чувствует, как его руку сжимает вспотевшая ладонь матери. Сердце сжимается в животном ужасе. Слыша глухой рев за спиной, они ныряют в первую попавшуюся залу. Мору отчаянно цепляется за руки, плечи… За всё до чего может дотянуться. Но тщетно — его отталкивают. — Беги. Мальчик мой, прошу тебя… Беги, не оглядываясь, — она толкает его еще раз, запирая за собой двери и оставаясь в ловушке. Перед глазами замирает образ её бледного лица и слабая, дрожащая улыбка. Он не видит больше ничего, но послушно бежит дальше. Словно через толщу воды слышится истошный вопль и глухой хруст. Из полусознательного состояния его вытягивает холодная трава, в которую тот скатился при падении. Даже не заметив, как оказался на улице, он лежит на земле еще некоторое время просто не в силах подняться. Ноги совершенно не слушаются. С трудом садится. Щелк-щелк. Этот тихий звук бьет по ушам как колокол. Существо медленно приближается, опуская свою зубастую морду к его лицу. Она похожа на человеческий череп, туго обтянутый черной грубой кожей. У твари нет глаз, только темные впадины, но отчего-то Мору понимает — оно смотрит на него. Тело немеет, парень не может даже зажмуриться. Зубастая пасть резко раскрывается, забрызгивая лицо чужой кровью и вязкой смоляной жидкостью, и вот-вот поглотит, кажется, целиком…       Резко пробуждаясь, он видит только высокий потолок и подвешенный фонарь с играющей алым пламенем свечой. Тело прошибает холодным потом и бьет крупной дрожью. Шершавые, чуть грубоватые пальцы осторожно сжимают плечо. Даже через ткань смявшейся рубашки Мору чувствует тепло его руки. Путешественник точно не помнит, когда именно заснул, но теперь от этого обжигающего кожу прикосновения ему хочется взвыть. Громко и отчаянно. — Ты кричал во сне, — Эйз аккуратно опускается рядом с ним, глядя в растерянно моргающие глаза напротив. Под теплым отсветом они еще больше напоминают ему морские волны. Он бы назвал это безумно красивым, если бы не блестящая влага на длинных ресницах, и отголоски страха в глубине его взгляда. — П-просто кошмар… — парень отползает к краю дивана, уходя от чужой руки. Он больше не дрожит, но в груди все заливает беспроглядная тьма, своими липкими когтистыми лапами нещадно выбивая весь воздух, разрывая лёгкие и ломая рёбра. — Уверен? — Норт смотрит невыносимо пристально. Не двигаясь, выжидая. Будто пытается заглянуть в самую душу. В ответ он получает лишь неловкую полуулыбку. — Всё в порядке… А ты, кажется, снова уходишь, не простившись, — Кейсон кивает в сторону завернутого копья за его спиной и уже покоящегося на плечах плаща. — Не хотел будить, — он понимает, что собеседник избегает разговора, сменяя тему, но настаивать не решается, — но раз уж теперь есть возможность… Пора и попрощаться. — Хах. Бывай, хитрый лис, — вслед за ним Мору соскальзывает с дивана, поднимаясь на ноги и протягивая руку. Их ладони крепко сжимаются в рукопожатии. — Быть может Судьба переплетет наши дороги вновь, — чёрный лис коротко подмигивает, отходит к двери, одаряя Аннет объятиями, и уверенным шагом покидает библиотеку.       Его слова оседают каким-то странным, одновременно знакомым и совсем новым чувством. В груди предательски тянет. Жизнь путешественника захватывает своей непредсказуемостью. Это новые города, новые руины и тайны, хранящиеся в них. Это тысячи новых знакомств… Но в то же время и прощаний. Мору уже давно не верит в Судьбу, но ненавидит прощаться, поэтому тихо шепчет ему вслед: «До встречи».       В прощальных лучах заходящего Солнца дорога открывается такой чистой, ещё пустынной, обрамленной влажным после дождя разнотравьем. Тьма уступает лишь ненадолго, чтобы затем вновь погрузить мир в полудрёму, размывая протяжный силуэт лесов. Яркой звездой на горизонте поблескивают переливы бегущей реки, освещённые лунным серебром и фонарями крохотного причала. Два искрящихся диска, застывших в небесной синеве, молчаливо наблюдают за путником. Он минует деревянный мостик и устраивается с новым проводником в узкую лодку. Глубокие воды Шэттэ ведут их за собой, чуть раскачивая на легких волнах. Щебет полуночных птиц, отдаленный стрекот сверчков и редкие всплески становятся единой колыбелью. Мирная ласка прерывается слишком резко. Могильная тишина. Эйзен приоткрывает глаза, силясь понять, что заставило песнь природы так внезапно угаснуть. Дальний берег завивается, теряясь в почти голых изломанных ветвях деревьев, из-за которых призраком выглядывают бледные церковные башенки. — Что-то не так? — обращается к нему проводник. Видит, как собеседник напряженно горбится, склонившись к бортику. — Кажется, лес в той стороне погибает… Это ведь недалеко от деревни? Не припомню такого раньше. — Да уж как несколько лет чахнет. И правда недалеко, как бы жителей не затронуло… Не советую ходить туда. Страшное это место, — тихо, будто опасаясь потревожить кого-то, отвечают ему. — Что же там такого ужасного? — Говорят, в заброшенной церкви завелся злой дух. Ребятишки часто видят чей-то силуэт у тамошнего озера, — мужчина загреб веслом ощутимо сильнее, — не подумайте, я не сторонник подобных баек. Местные по любому шороху панику наводят. Вокруг болота — утопнуть запросто. А в страхе и на призрака свалить ничего не стоит.       Норт благодарно кивает, удовлетворенный ответом. Прожив долгие годы на севере, он уже привык к историям о призраках. Во Фридасе они являются неизменной частью культуры. Но если там эти истории нередко оказываются былью, и наткнуться на настоящего духа — все равно, что встретить волка в лесу… То здесь же не принято верить в подобное. Странное предчувствие гонит прочь отсюда, но желание девятихвостого неизменно. Река плавно извивается и мягко подталкивает путников к самому своему сердцу, наконец отпуская на сушу. Эйз оставляет проводнику скромный мешочек с монетами и твердой поступью движется к своей цели. Она встречает его массивными деревянными воротами, неприветливо темнеющими своей громадой прямо перед носом. — И этого здесь не было…