Грань

      Темнота сумерек расползается по земле, поглощая все видимое. Из-под ног вылетают тысячи крохотных искр — светлячки, испуганно вздымающиеся вверх, когда крупная фигура в чёрном плаще задевает длинные стебли трав, бесшумно проходя дальше по тропе. Вокруг лишь бледно-голубое мерцание раскрывающихся бутонов белой лозы, смутные очертания ветвистых деревьев, теряющихся в приближающейся ночи, и тьма. Тьма дарует чувство свободы, оставляя наедине с огромным небом прямо над тобой. А иногда она закрадывается в самое сердце, прорастая ядовитым плющом. —​ П-постойте… Это вам не принадлежит! — раздается взволнованный старческий голос. — Похоже, местные отбросы совсем позабыли свое место. Теперь это собственность его Величества. — Вы не можете! — ещё один хриплый вскрик.       Парень ускоряет шаг, приближаясь к источнику звуков. «Кажется, сегодня без приключений не обойдется…» — вздыхает тот, хоть и сетуя на прерванное путешествие, но не в силах бросить кого-либо в беде. С детства приученный помогать, он просто не мог пройти мимо отчаянных криков. На развилке дороги стоит небольшая телега, из которой и пытается вытянуть массивные мешки, вероятно, с урожаем, группа стражей. Старик севшим от страха голосом умоляет оставить его, но демон без труда отталкивает слабого человека доспехом. — Прошу вас… Наша деревня голодает уже несколько дней… — Людское отребье смеет ставить себя выше демонов? Ты за это поплатишься, — лязг металла заскрежетал в застывшем воздухе. Но удара так и не последовало. Всё ещё вздрагивающий от мимолетного ощущения страшной участи старичок приоткрывает зажмуренные глаза. — Какого?! — запястье нападавшего крепко перехватывает твердая рука. Ненадолго воцаряется гробовая тишина. Страж нервно дёргается, не решаясь ни продолжить нападки, ни отступить. Нельзя было точно разглядеть лицо того, кто именно стоял перед ним, но, судя по хватке, этот некто был далеко не слаб. Неожиданное сопротивление невольно вогнало в ступор. Мало кто решался противостоять рыцарям. — Земли Южного континента не подвластны вашему королю, — голос юноши звучит громко и без тени сомнения. — Ты ещё кто такой? А, впрочем, плевать. Прочь с глаз моих, пока не пожалел о своей дерзости. — Я уйду, но прежде ответь — с каких пор королевская стража стоит наряду с глупыми варварами? — Смеешь сравнивать нас с разбойниками… — позади послышался угрожающий звон мечей, которые поспешно повытаскивала часть отряда позади. — Лишь озвучиваю увиденное. Стоило бы помнить: пролившим кровь нет прощения от Хранителя леса, — пальцы на чужой руке сжимаются сильнее, и, словно подтверждая его слова, ветер доносит с собой далекий вой. — …Чёрт с ними, уходим, — опомнившись то ли от встревоженного шепота остальных, то ли от давящей боли в перехваченном запястье, демон отступает. Они действительно были вне своих владений, и о Хранителе премного наслышаны: дух леса, яростно оберегающий свои владения от чужаков. Было бы слишком опрометчиво даже для столь наглых особ вступать в схватку, не зная своего противника и явно не имея ни малейшей помощи со стороны. Незнакомец безмолвно ослабляет хват, позволяя стражу освободиться и присоединиться к трём своим товарищам. Почти ощутимо прожигая взглядом обоих, стражи двигаются прочь. Стоило им удалиться в противоположную сторону от следования старика, тот быстро справляется с собственным ошеломлением и суетливо начинает проверять, всё ли с ним в порядке, с искренней признательностью обращаясь к спасителю своего скромного скарба: — Ох, спасибо Вам, Господин… — старик поднимает голову к высокому юноше. Его морщинистое лицо озаряется лёгкой благодарной улыбкой. — Не стоит, — парень пару раз мотает головой, — Кажется, стража Иллариона совсем распоясалась. — Вы правы… В последнее время они тиранят мелкие торговые пути даже вне своих владений, — мужчина еще больше горбится и никнет, успокаивающе поглаживая взволновавшегося ездового дракона по боку. Животное довольно урчит, мотнув массивной округлой головой с чуть выпирающей верхней челюстью, больше напоминающей толстый клюв. По сравнению с самой тележкой ящер выглядит слишком громоздким, даже неуклюжим, но без проблем тащит груз за собой, — Могу ли я хоть как-то отплатить Вам за свое спасение? — Пожалуй, Вы могли бы подкинуть меня до таверны «Белый Вереск». Был бы признателен. — Неужели авантюрист? — взгляд человека цепляется за длинное орудие, завернутое в ткань и крепко перевязанное бечевкой в нескольких местах, которое покоится на кожаных ремнях за спиной хозяина. В подобных свертках зачастую перевозят магические артефакты. — Не совсем. Просто кое-что ищу. — Что же… Садитесь, — селянин мягко кивает, натягивая вожжи. Когда дерево чуть скрипнуло под тяжестью нового попутчика, ловко запрыгнувшего в кузов и оперевшегося спиной на стенку облучка, обвязки досок в передней части повозки, служившей сидением, тележка наконец продолжила свой путь. — Ныне в наших краях редко увидишь гостей с севера, — старик даже не оборачивается, неотрывно глядя на дорогу, но чувствует на своей спине неожиданно пристальный взгляд, — брошь на Вашей накидке… — Ах, вот оно что, — коротко хмыкает юноша. Он осторожно касается небольшой круглой броши, скрепляющей края ткани. Под пальцами четко ощущается выгравированное изображение волчьей головы. — Смею предположить, такой долгий путь был крайне изнуряющим. Отдохните, до таверны ещё далеко, — тихий голос, сливающийся с мерным покачиванием фонаря, подвешенного на углу телеги, невольно заставляет веки путника потяжелеть. Попытки бороться с накатывающей усталостью успехом не увенчались — чувство крайней усталости взяло своё. Более не говоря ни слова, тот погружается в царство снов.       Ни звуков, ни света. Только толща воды и нескончаемая глубина, неумолимо затягивающая в себя. Он борется, пытается всплыть, но тщетно. Не видит её, но почему-то каждой клеточкой своего тела ощущает эту бездну прямо под собой. Смотрит вверх… И вдруг яркой вспышкой его пронзает копье! Парень просыпается в холодном поту. Это даже не кошмар, но сердце тревожно сжимается, будто предчувствуя что-то. Это ощущение следует за ним по пятам уже несколько месяцев. Рука сама тянется к лежащему рядом свертку, невесомо прикасаясь к рукояти. — Ну, вот мы и добрались, — селянин хлопает его по плечу, привлекая внимание.       Незнакомец оборачивается и благодарно кивает старику, тут же соскочив наземь. Внимательный взгляд юноши обводит небольшое двухэтажное здание, проскальзывая по узорчатой деревянной вывеске «Белый Вереск» и опускаясь к чуть запыленным окнам, в которых отражается ленивый танец свечей. «Кому ещё взбрело в голову сейчас наведаться в таверну?» — мелькнула короткая мысль, оставшаяся​ на слуху​ лишь угрюмым «Хм» со стороны путника в плаще. — Премного благодарен, — он чуть склоняется на прощание и, развернувшись, торопливо двигается на порог.       Стучать нет нужды, дверь приоткрыта, словно ждали именно его. Под сапогами доски неприятно скрипят, когда он заходит внутрь, нарушая полную тишину и заставляя раздраженно мотнуть головой. За беспорядочно разбросанными столиками никого, ровно как и за барной стойкой, небольшом потрепанном пианино и… Единственный присутствующий плавно ведет тонким пальцем от одного свитка, прикрепленного иглами к стенке, до другого, а в руках удерживает старую кожаную книгу, то ли сверяясь, то ли что-то выискивая. Он стоит спиной к двери, полностью увлеченный этими записями. Даже не обращает внимания на чужие шаги. Белая рубашка комкается под ремешком кожаной сумки, повешенной через плечо. Не слишком большой, но довольно вместительной. Похоже, походной. Длинные рукава местами перепачканы в земле и пятнах краски. Простые штаны протерты в нескольких местах. Подойдя поближе, можно было разглядеть на открытой странице карту. Каждый континент: Южный — Леверн, Северный — Фридас, Восточный — Цуруги, Западный — Арамейн и окруженный ими Центральный — Анлейт, был прорисован до малейшей точности. Изящные чернильные линии сходятся в возвышающихся замках, разбегаются по бумаге с реками и вновь собираются на таинственных местах, где зародилось множество легенд. Несомненно, создатель этой карты был путешественником. И он, судя по внешнему виду, стоял прямо перед ним. — Может, скажешь хоть слово? Все разглядываешь меня, но так ничего и не говоришь, — легкая усмешка без тени зла проскальзывает в его тихом голосе. Это резко выводит парня за его спиной из раздумий. — Извиняюсь… — на долю секунды он теряет прежний грубоватый, уверенный тембр. — Впрочем, мне не привыкать, — с тихим вздохом путник разворачивается, забавно хлестнув себе челкой по щеке. Волосы его выглядят крайне необычно — русые, но с выбивающимися черными прядями. Наконец он поднимает взгляд, горящий интересом. — Ничего. Но, быть может, снимешь это? Чуждо говорить, не зная лица собеседника. — Саркастичная улыбка расцветает на его губах. — Уверен, что действительно хочешь этого? — приподнимая правую бровь и выражая легкую степень удивления наглости собеседника, уточнил юноша. — О, несомненно, — с ухмылкой, немного дерзкой, ему был дан ответ.       Что-то в этом откровенно изучающем взгляде напротив определенно не так. Тем не менее собеседник вряд ли был опасен — заглянуть в столь позднее время сюда могли бы только те, кто хорошо знаком с хозяином «Белого Вереска». Незнакомец нарочито, якобы небрежно, откидывает голову назад, при этом капюшон аккуратно соскальзывает на широкие плечи. Взор путешественника медленно скользит по острым чертам смугловатого лица, поднимаясь к прищуру огненных глаз, ожидающе-напряжённо​ сведённым, теперь уже, бровям и останавливается на чёрных лисьих ушах. Смутное чувство тепла в душе прокатывается от кончиков пальцев на ногах, марширует по позвоночнику иголочками и теряется в густых волосах, приподнимая их корни. Его догадка подтверждается, когда он осторожно оттягивает подол плаща, оголяя такой же угольный, с рыжими подпалинами, хвост. —​ Девятихвостый​ должен быть или крайне смелым, или полным идиотом, чтобы вот так легко расхаживать у посторонних на виду, — русоволосый тихо фыркает, но не упускает с губ улыбки, протягивая ему руку. — На идиота ты не похож. Мору Кейсон, авантюрист. — Эйзен… — …Норт? Премного наслышан, — перебивает собеседника с энтузиазмом исследователя в голосе и продолжает за него.​ —​ Пират, некогда бороздящий моря с командой «Кровавого Клыка», а ныне опасный преступник, осмелившийся осквернить королевскую оружейную в столице Анлейта, — приветливая улыбка парня быстро становится хитрой ухмылкой. Он склоняет голову в сторону​ девятихвостого, с явным интересом выжидая ответа. — Я лишь вернул то, что принадлежало моей семье, — за спиной пальцы невольно сжимаются на рукояти загадочного свертка, сначала на него накатывает чувство смятения: именно это и смутило Эйзена во взгляде нового знакомого. Он его несомненно узнал. А затем резкое осознание. — Догадываюсь, кто мог разболтать про былые времена… — Разве мог я умолчать о старом друге? — последняя ступенька лестницы, ведущая на второй, спальный, этаж скрипнула под тяжестью владельца таверны. Крепкий, плечистый мужчина уверенно идет к гостю с распростертыми руками, чтобы тут же заключить его в объятия. По силе Раймонд де’Авалон​ определённо не уступает многим оборотням, считающимся самыми крепкими среди иных рас, хотя таковым сам не является. Небольшие, загнутые назад, прямые рога насыщенного каштанового оттенка явно указывают на то, что он демон. Во времена ярких сражений между пиратами и королевскими флотами, бесконечных, как казалось тогда, приключений и опасностей эта мощь пугала любого неосторожного противника. Впрочем, теперь всё, что осталось в его образе от великого капитана «Кровавого Клыка» — золотая серьга в заостренном ухе, несколько шрамов на руках и один длинный, рассекающий правую щеку, проскальзывающие в речи выражения и любовь к саблям и рому. — Эйз, разрази меня гром, сколько лет мы уже не виделись? Совсем не вылезаешь из своих сугробов, хоть бы раз приехал погостить! Ребята по тебе истосковались, — в басоватом голосе Раймонда проскакивает легкий упрек.       В ответ послышалось лишь невнятное кряхтение.​ Норт​ едва ли мог дышать, вжатый в твёрдое, как камень, плечо демона. Он прилагает немалые усилия, чтобы пару раз хлопнуть его по затылку, то ли случайно, то ли нарочно подцепив пару седых прядей. Где-то сверху, у самых ушей раздается громогласный смех, а затем кислород наконец кидается в легкие. — Слишком многое навалилось в последние годы. Слышал, и вам пришлось тяжело… — ребра еще болезненно ноют, но Эйзен смог выпрямиться, встречаясь с горящим взглядом старого друга и виновато опуская брови. А еще остался ярый энтузиазм, и вовсе не важно куда он был направлен, потому что Раймонд мог зажечь им любого. Так он постепенно «сковал» свою команду. — Хуже самого нынешнего короля могут быть только его псы. Если после гибели её Величества​ Лоранны​ и наследника вся аристократия притихла, то вскоре после коронации Иллариона они стали агрессивно убирать любого, кто не желал подчиняться. Пиратам тоже перепало. Пустили флоты прочёсывать морские пути… Некоторых загребли в темницу, иные же согласились на службу королю. Пришлось залечь на дно. Супруга настояла, чтобы мы остались в таверне, — слышится тяжелый вздох. Бывший пират скрещивает мускулистые руки на груди, сложившаяся​ в Анлейте​ ситуация его ничуть не радовала. — Вот только он добрался и до Леверна, — меж бровями​ девятихвостого​ вновь залегает тревожная складка. — Наткнулся по пути сюда на стражей. — Потому многие из команды бежали на остров Анх. В королевстве Свободы принимают всех. Правда, не все туда добираются. «Кровавый Клык» сейчас лишь грузовое судно, но… — …Тайно перевозить нуждающихся это не мешает, — резким контрастом звучит тихий голос со стороны. Кейсон мельком подмигивает капитану и прячет улыбку в кулак. — А кому-то из них даже посчастливилось стать частью нашей большой, — демон прерывается, заслышав звон стекла, разбивающегося о деревянный пол, из комнат наверху. А затем и ругань. — И не всегда особо дружной семьи. — Ха-ха, какие бы легенды про тебя не слагали, старина Рай, у тебя доброе сердце. Чем же капитана так заинтересовал этот авантюрист? — все это время​ Норт​ искоса наблюдал за новым знакомым, но так ни разу и не поймал взгляда ярко-синих глаз. — Должно быть, для ужасно болтливого старика любитель долгих историй — воистину редкий собеседник, — Мору продолжает держаться чуть поодаль, отдавая явное предпочтение пергаменту, и даже сосредоточенно прикусывает губу. Вот только стоит ему всего на мгновение перевести взор на скорчившегося, точно ворчливый дед, Раймонда, как тут же срывается на сдавленный смех и закрывается своей же книгой. — Прости, Рай, но тут уж не поспоришь, — Эйз не дрогнул ни мускулом, но​ одобряюще​ кивнул. — Тогда и я задам вопрос. Ведь ты приехал не просто ради встречи, хитрый лис? — де’Авалон​ устало присел за барную стойку. Как бы ни был он рад встрече, несколько дней подряд на ногах дают знать о себе. — По правде говоря, да. Я хотел бы остаться на ночь, -​ девятихвостый​ отвечает уверенно, но уводит взгляд в сторону. — Ладно, спрошу по-другому… Что ты затеял? Ни за что не поверю, чтобы ты приехал сюда просто прогуляться, — демон настаивает, упираясь локтями в стол, и медленно устраивается подбородком на сложенных кистях рук. — Не совсем. Это ещё одна просьба. Прошу, не говори ничего. Мне нужно попасть в Анлейт… — обречённо опуская плечи, он сдаётся. — Самоубийство, — тут же заключает Кейсон и убирает свои записи в сумку. — Девятихвостых, как священников-последователей отвергнутого пантеона, и на шаг не подпустят к королевству. Тем более, ты в розыске. — Пусть так. Я должен это сделать, — упрямство и решимость в голосе перечеркивали любые доводы собеседников. — Ладно, проход в столицу Анлейта устроить я тебе сумею. Но далее, боюсь, придётся самому, — лицо демона заметно помрачнело, но отговаривать тот не собирался, доверяясь словам друга. — За мной должок. Это действительно важно… — Глупость, и только, — раздраженно дернув бровью, путешественник поспешил удалиться наверх. Вновь погрузившись в тишину, два былых пирата безмолвно соглашаются с каждым его словом. Это решение было безумием. Но​ Норт твердо решил следовать своей цели.​ Когда свечи были потушены, уступая кромешной тьме, они прошли на второй этаж. Через длинные узкие коридорчики Раймонд провёл старого друга к свободной комнате. — Можешь расположиться тут, — демон пропускает его вперед, остановившись у двери. На его короткий свист с писком подлетает маленький, размером от кончиков пальцев до локтя, ​дракончик: вытянутое чешуйчатое тело было опоясано кожаным ремнём с кармашком для писем. Длинный хвост с крохотными шипами на конце и размашистые крылья обвиваются вокруг руки хозяина. Тонкая мордочка радостно тыкается в грубую ладонь. — Я отправлю весточку одному знакомому. Тебя проведут через стражу на вратах и подбросят куда надо, но… Всё же, будь осторожен, — обычно взбалмошный и шумный Рай редко терял улыбку с лица. Но сейчас он был как никогда серьезен, волнуясь за товарища. — Спасибо, старина… Я в долгу не останусь, -​ Эйзен​ ободряюще хлопает его по плечу и, наконец, скрывается за дверью, закрывая её за собой.       Комнат на этом этаже много, но все они небольшие, как и та, в которой оказался чёрный лис. Тем не менее простое, но уютное убранство было явно затронуто временем не так сильно, как весь первый этаж здания: в углу небольшой, но из крепкого тёмного дерева письменный стол с подсвечником и стопкой бумаги. Меж окнами, которые парень сразу же раскрывает настеж — имея чуткий слух, воров или ещё кого он не опасался — приютился длинный узкий шкафчик со старыми книгами, а напротив него, у стены, такая же деревянная кровать с пологом. На полу большой, почти на всю комнату, ковёр. Не зажигая свеч, ​ девятихвостый​ скидывает верхнюю одежду на спинку стула, оставляя на нём же и собранную в мешок провизию, прикладывает сверток к шкафу, и проваливается в приятную прохладу чистой постели.       Неизбежное падение прямиком в бездну, гул воды, смутно отдающийся в сознании, яркая вспышка, пронзающая грудь и пробуждение. Это повторяется день ото дня.​ Эйзен​ привык. Или лишь пытается внушить это самому себе. Лучи восходящего солнца уже вовсю скользят по комнате, минуя ажурные занавески распахнутых окон, мягко ступают по полу и накрывают приятным теплом. Будь у него хоть малость больше времени, парень ни за что бы не покинул постель прямо сейчас. Однако короткий мелодичный звон, эхом пронёсшийся вдоль стен от завернутого орудия, напомнил о причине, по которой сейчас​ девятихвостый​ вынужден рисковать собственной жизнью и ворошить старые раны. Собираясь, краем глаза он замечает приближающуюся к таверне кибитку. Она с тяжелым скрипом огибает здание и останавливается у дороги. Вспоминая одержимость приключениями по юности, парень думает, что никогда бы не стал путешественником. Больше неизвестности его пугают лишь прощания.​ Норт​ с чёрного хода покидает «Белый Вереск» также незаметно, как солнечные лучи рассеиваются, спрятанные пушистым облаком. Впрочем, некоторые видят больше других. — Уезжаешь молча? Как это невежливо, — Мору невозмутимо проходит мимо опешившего лиса, ловко всучив ему в руки увесистый мешок, и запрыгивает в кибитку. — Что ты делаешь? И… Что это? —​ Эйзен​ привычно сводит брови к переносице и раздраженно хмурится, скидывая неожиданный груз в повозку. — Я? Еду с тобой. Не обольщайся, мне всего-то нужно отвезти артефакты в столицу. Да и не отпускать же идиота совсем одного, — парень игриво подмигивает.       Норт​ предпочитает не отвечать на столь непомерную наглость, лишь раздражённо закатывая глаза, и забирается в кузов. Какая-то его часть неистово хочет проучить парня, но останавливают твёрдые принципы: силу он применяет только в самом крайнем случае, и необъяснимое чувство… Доверия. Дорога не сулила быть скучной, но​ Эйз​ совершенно не знает, чего ожидать от нового знакомого. Затягивая покров тонкой светлой ткани и погружаясь в полутьму, парень краем глаза цепляется за чужой профиль. Человек. Но ведь не может обычный человек пройти через стражу короля-тирана, расставленную по всем возможным портам и дорогам. И невзирая на это, несомненно этот путешественник много раз бывал на территории королевства. Так… Кто же он на самом деле?