Иллюзия Свободы

~Просто свяжи его и заставь признаться~ «Воняет…господи, как же воняет…» ~Это для его же блага~ «Этот препарат слишком сильный…он явно выписывается лишь тяжело больным людям, без рецепта такое не купишь…так откуда…» ~Ты же сам это знаешь… Мы ведь не желаем ему…ничего плохого~ «Откуда они у Зеницу…?» ~Заставь его признаться~ «Чёрт, почему всё так сложно…почему ты продолжаешь делать себе больно, Зеницу…почему продолжаешь делать больно мне…?» ~Заставь, заставь, заставь! ~ — НЕТ!       Танжиро, не выпуская этой треклятой банки из рук, резко закрыл руками переполненные инородными диалогами ушные раковины.       Шепчущие существа с чёрными мантиями на головах и фаршем вместо лица сжимали напряжённые плечи мальчика своими костлявыми, длинными пальцами на которых, казалось, совсем не осталось мяса. Сколько их тут? Два, четыре, десять? Танжиро не понимал. Их голоса казались бесконечными хотя напоминали акапеллу, из-за чего звучали как один. Все лица одинаковы. Все без кожи, лишь слабо держащееся на костях мясо, что наросло поверх глазных и носовых выемок, оставляя лишь отверстие для рта, из которого лишь слегка были видны алые от гнилой крови зубы. Под этой странной оболочкой текла жизнь. Мерзкая и бессмысленная, создающая ощущение, что это мясо похоже на морские волны. Самое безобидное сравнение. Не признаешь же себе, что эти волны — жуки, черви и опарыши, что лакомяться несвежой плотью, позволяя пожирать даже самих себя от голода. А, может, это мясо само по себе живёт? Камадо то было точно плевать.       Существа не замолкали. Их алые, сочащиеся гноем и кровью губы то открывались, то закрывались, пытаясь влить в чужие уши прогнившие насквозь мысли. Они шептали страшные вещи. Вещи, которые мозг нормального человека отвергает сразу же, а уставшего и зашуганного собственной шизой доводят до состояния нескончаемой истерики.       Танжиро больно вцепился зубами в нижнюю губу, пока веки плотно смыкались, настолько, что сквозь густые ресницы можно было разглядеть свежие еле заметные слёзы.       Вонь, что стояла в его носовых пазухах была просто невыносима. Словно застоявшаяся моча в перемешку со свежей рвотой, в которой люди обычно находят весь свой завтрак, обед и ужин. Словно из всех этих запахов сделали концентрат и добавили в духи, которые потом разбили, из-за чего этот «прекрасный» аромат въелся в паркетное покрытие, разнося по всему дому смертельные благовония. Голоса стали громче.       В какое-то мгновение мозг Танжиро совершенно отключился. Его рука машинально вздёрнулась вверх и отправила сосуд в свободный полёт, куда-то, где его вонь перестанет так давить на юное сознание.       С громким стуком, отскакивая от пола и разнося по этажу шуршание таблеток внутри, эта белая баночка закатилась за коробки и, прокатившись на небольшое расстояние и уткнувшись в какую-то серую ткань, остановилась. *глубокий вздох*кашель*       Вонь перестала быть невыносимой, а существа, как и их громкие, шипящие голоса, канули в небытие.       Танжиро невольно начал массировать перегородку носа большим и указательным пальцами, не забывая тяжело дышать через рот и пытаясь хоть как-то успокоиться. Мозг, после подобного стресса, начал работать гораздо быстрее, словно перезапустившийся процессор. В голову, как муравьи на сладкое, заползали различные мысли, что позволили Танжиро отвлечься.       Как бы странно это не звучало, но некоторые запахи, казалось, совершенно противоречили своему источнику. За свою небольшую жизнь, Танжиро успел научиться различать подобные запахи, это хитрые запахи, запахи, которые обычно испускают целебные травы и ягоды, чтобы отпугнуть желающих полакомиться ими животных. Брюнет выучил это во время весеннего цветения шелковицы, которую из-за отвратительного аромата всё детство люто ненавидел, но мнение на счёт которой поменял когда его мама рассказала о целебных свойствах этого растения.       Парень громко откашлялся, после чего, наконец, открыл свои заплывшие из-за слёз бордовые глаза. Сейчас должен был начаться последний урок. Времени оставалось мало, но впервые в жизни Танжиро было абсолютно плевать. Наконец его зрение сфокусировалось на пыльных коробках и дырявых тряпках, которые вдоль и поперёк заполняли этот грязный чердак. Брюнет сдержанно выдохнул. «Думай, Танжиро… Успокойся. Если на эти таблетки работает то же «реверсивное» правило, то можно предположить, что это какое-то успокоительное. Но…этот запах так сильно повлиял на мой мозг, что я даже начал видеть непривычные и совершенно бессмысленные галлюцинации. Сила действия равна силе противодействия, раз вонь от этих лекарств была настолько сильной, чтобы вывести меня из себя…то насколько же это сильное успокоительное? Настолько, что оно подействовало за минуты и позволило Зеницу перейти из состояния глубочайшей истерики к полнейшей прострации? Я никогда не слышал о подобных таблетках… Даже от Незуко. Откуда они тогда у Зеницу? Он в таблетках не разбирается…подорожник от клевера отличить не может, а когда ему нужно купить какое-то лекарство, то всегда просит у меня и не идёт сам, будто у него какая-то боязнь аптек…так…откуда?»       Танжиро задумчиво прикусил ноготь большого пальца правой руки, его зрение снова расфокусировалось, а губы невольно шептали мысли, что, словно черви, крутились у него в голове. «Определить по запаху подкожного жира я никого не смогу…Должно быть, когда Зеницу сел, то пару пастилок раскрошились, из-за этого запах настиг меня так поздно… Следов не осталось, вонь явно слишком глубоко въелась в пластик…Ладно, не важно…Не стоит думать о том, откуда они у Зеницу, стоит задуматься над тем, зачем они вообще ему нужны? Да, он очень сильно нервничает, но никогда не доходило до серьёзных препаратов, даже свои таблетки для головы Зеницу пьёт не часто, он вообще лекарства не сильно любит…так почему? Учёба? Нет, у Зеницу всё в порядке с оценками, не зря же я сам их в отдельный журнал записываю… Кайгаку? Может ли быть в этом замешан Кайгаку-сан? Нет, это было бы сразу видно, я бы понял по запаху Зеницу, если бы на его теле появились следы насилия…какая…какая же тогда причина? Стоит ли ему их вернуть? Они явно послужили причиной того, что он настолько безразличен…Даже ко мне… Безразличен…? О-ох…»       Танжиро почувствовал как чувство некой лихорадки прошло по его организму, заставляя глотку сохнуть, а глазные яблоки наливаться кровью. Что такое, по вашему любовь?       Любой современный человек скажет, что любят за характер и за внутренние качества, учёные же считают, что это химическая реакция в организме, заставляющая живые организмы прибегнуть к спариванию для размножения рода.       Получается ли, что если мозг ввести в состояние апатии и вывести из него гормональную зависимость, оставив акцент лишь на созданные «собственноручно» импульсы, то человек просто напросто перестанет любить?       Отсутствие той самой гормональной зависимости и возбуждённости импульсов делает из человека робота. Ведь человек без мозгов — это животное, а без сердца — машина.       Это то, о чём думал Танжиро в эти секунды.       Если Зеницу будет сидеть на этих таблетках, значит ли, что все его старания были напрасны? Значит ли, что вся его забота — бессмысленна? Зеницу не будет нуждаться в любви и в поддержке если просто не будет видеть в этом смысла. Это всё значило лишь об одном. Если Танжиро не сделает что-то с этими таблетками, то в ближайшее время у него не будет и малейшего шанса признаться Зеницу в своих чувствах и не быть отвергнутым.       Эти слова въелись в его кожу и прожгли череп, чётко и ясно, словно это выжигала по дереву морщинистая рука старого мастера. Замешательство кралось к его сердцу как стрекочущая сороконожка, но, вот только, обвить его у неё не получалось. Танжиро был на грани. Обычно в такие моменты человек встаёт на развилке из двух дорожек. Первая — устать, потерять решимость и впасть в состояние глубокого отчаяния, задаться вопросом о том, правильно ли то, что ты делаешь, оплакивать своё жалкое существование теряя надежду на лучшее из-за бесконечных провалов… Ну…или вторая.       Ту, которую выбрал Танжиро, как человек, который родился и вырос, как тот, кого учили идти к своей цели до конца, защищая тех кого ты любишь и вести себя как подобает настоящему мужчине…настоящему человеку… <Собраться с духом, забыть о боли былых поражений и сделать из них лишь выводы, найти выход, создавая для себя возможные пути, отбросив предрассудки и оставив лишь желание. Сделать всё, чтобы превратить это отчаянное положение в лучик надежды. Лучик, который выжжет глазницы твоим врагам и осветит путь к твоей цели. Путь к твоему солнышку> Хех…хе..хк…       Тихий смех разрушил гробовую тишину, что иногда разрушал лишь шёпот брюнета. Танжиро почувствовал как нечто горячее и обжигающее, словно лавовая лампа, начало образовываться в его желудке. Что это? Надежда? Истерия? Гельминты? Чёрт его знает. Но это чувство было просто неописуемо. Холодная боль от отчаяния, что пропитывало его тело минуты назад начисто исчезло, прогревая организм изнутри до кончиков пальцев, как от ядра. Надежда переросла в убеждение, а убеждение в план.       Танжиро не мог перестать тихо смеяться от мысли о возможном триумфе. — …Хороший игрок всегда сможет превратить минусы в плюсы… Ещё ничего не потеряно, а эти таблетки даже мне, если что, пригодятся…Только вот… Зеницу явно заметит потерю в скором времени…Нехорошо, нехорошо…       Тело Танжиро, словно само, подпорхнуло к белоснежной баночке без маркировки, пока пальцы самовольно схватились за платок Зеницу, что спокойно покоился у него в кармане, и прикрыли им ноздри. Парень положил кусок хлопчатобумажной ткани на плечо и прикрыл им нос, уперевшись в пазухи и позволив рукам выкрутиться таким образом, что он их почти не видел, но, нащупав крышку правой рукой, открутил её. Как только брюнет выхватил одну пилюлю, то сразу же кинул её между ног и зажал коленями, пока руки скорее закручивали эти зловонья обратно.       Танжиро снова откинул банку на небольшое расстояние и, убрав плечо от носа, сразу же схватил платок свободной рукой и прикрыл им нос. Другой рукой, брюнет нащупал пилюлю, что лежала у него между ног, после чего достал её и преподнес поближе к лицу. Белые вытянутые пастилки… Где-то Танжиро видел подобные таблетки.       Маниакальная улыбка расползлась по мокрому от пота и алого румянца лицу, заставляя бордовые радужки машинально сузиться, а голоса в голове захохотать гучным басом: — Похоже…я действительно смогу превратить минусы в плюсы… Ах, Зеницу… Не волнуйся…тебе больше не придётся пить эту гадость…у меня есть для тебя кое что получше…кое что…что может сделать моё признание гораздо ближе, чем я ожидал.