Руки противятся ему

Я помню, как раз за разом просыпалась в холодном поту. Вокруг меня, окутанная холодным лунным светом, все так же была моя старая детская, рядом лежали кисти и краски, с которыми я заснула накануне: словом, все было, как обычно, однако было одно но — я лежала и не могла сделать ни вздоха. Я чувствовала себя отрезанной от тела, рук и ног, не контролировала ни одну клеточку своего организма. За окном поздняя осень, в наш маленький дом на окраине города еще не скоро придет тепло. Я ложилась спать в теплой одежде, было до жути холодно. Просыпаясь по ночам, своим недвижимом порализованным телом я чувствовала только холод и дикий животный страх. Мои глаза говорили мне: все хорошо, ты в безопасности, в то время как сознанию казалось, что нечто большое и тяжелое сидит прямо сейчас на моей груди. Еще немного, думала я, и оно сломает мне ребра. Тело не почувствовало бы даже этой боли, ее всю целиком поглотил страх и нечто, что я не видела, но так четко ощущала в темноте. ... Я каждый раз просыпалась следующим утром живая и невредимая. Хорошо бы, если бы я не помнила все то, что происходило ночью. *** Добрая женщина психиатр, единственная из всевозможных врачей, к которым водили меня родители, после двух недель сеансов сказала: — Сонный паралич. А дальше мне уже не требовалось вникать в суть ее слов, но они, безсознательно достигая края моего разума, заставляли затертую до дыр пленку ночных ведений с бешаной скоростью лететь перед глазами. Снова легкие сгорают от недостатка воздуха, снова я в отчаянной попытке выдавить из горла хоть одно слово, смотрю в потолок слезящимися глащами, и единственным моим желанием в те жуткие моменты была быстрая смерть, которая бы раз и навсегда прекратила все мои мучения. Таблетки и двухчасовые встречи с доктором в три часа дня каждый вторник медленно, но верно давали свои плоды. Мне было всего десять, а возле моей кровати на тумбе уже была куча таблеток, так, будто сегодня-завтра я, как одинокая бабушка-гипертоник, скончаюсь от старости. Разноцветные пилюли с ароматизаторами, специально для таких несчастных, как я детей, которым довелось испытать сонный паралич на себе, я выпивала за час до сна. И это помогало. Дорогие медикаменты, по заверению фармацевта, привезенные аж из Франции, на которые родители потратили свои последние сбережения, сначала не вызвали доверия, но мама посмотрела на меня своим уставшим погасшим взглядом, полным растерянности и отчаянного желания вытащить свою дочь из бездны ночных кошмаров. И я сдалась. Это все же было моим единственным выходом, поэтому каждый вечер я, приняв 150 миллиграм (или две пилюли, синяя и желто-зеленая с противным лимонным вкусом) засыпала, не надеясь на то, что это когда-нибудь сможет помочь мне. Две ночи я спала спокойно, и в один момент мне показалось, что это все. Что я, наконец, избавилась от того всепоглощающего страха, разомкнула кольцо рук черного с горящими глазами существа, заключившего меня в свои нечеловеческие объятия. На третью ночь все повторилось и я оканчательно потеряла всякую надежду на жизнь без ночного страха. «Руки противятся ему». Мальчик и девочка-кукла на одной картине, а за их тонкими детскими спинками черный мир, в котором тысячи рук пытаются дотянуться до клочка света. Я не знала, почему вспомнила это как-то перед тем, как выпить очередную дозу лекарств перед сном, но теперь, после бесконечных сеансов психотерапии, после бесконечных попыток заглушить в себе страх неизвестности перед непроходимой тьмой моей собственной комнаты, я точно осознала одну вещь. Пора брать все в свои руки.