Гуще Крови, Гуще Воды

      МИРАК I

      208 год Четвёртой Эры,       Миддас, 27 Руки дождя              Ты сделал глубокий вдох — и тут же скривился. Густой, сладкий от рыбьей гнили и набухающий от туманов рифтенский воздух влился тебе в грудь. Ты закашлялся, чувствуя, как подступает к горлу жгучая кислота.       Только ли это от туманов?       А у кого ты спрашиваешь?       «Вечно-тонущий город», так называли Рифтен. Когда ты прикрывал глаза и вслушивался, город вокруг тебя пересказывал всю свою небогатую переменами жизнь. Вечно-гниющие сваи, на которых он стоял, веками уходили обратно в озеро Хонрик, их заменяли, на старые мостовые накладывали новые, и так год за годом, век за веком. Только воздух здесь не менялся — удушающий влажный воздух, сгущающийся в вечерние туманы.       Тебе его не разогнать, как бы ты ни Кричал.       В твоё последнее посещения Нирна Рифтена ещё не существовала, хотя поселение торговцев здесь точно было — не постоянный город, но перевалочный пункт перед путём через горы.       И так было даже лучше для Нирна.       По собственной воле ты никогда бы не оказался в Рифтене. Но жизнь давным-давно решила, что твоя воля мало что значит в общем плане вселенной, верно?       Но это пока.       План нарождался в твоей голове. Безумный план, самоубийственный и уж точно почти неосуществимый.       Главное слово — почти.       Месяцы занял поиск последователей Хермеуса Моры. Ты недооценил, как глубоко они могут закапываться в землю, чтобы спрятаться от чужих глаз. Но если их тела была спрятаны, то их умы…       О, их умы были для тебя библиотекой открытых книг. А главный библиотекарь в это время ушёл на перерыв.       Во внутреннем святилище Лесного дома книги буйно росли из полок и столов, из покачивающихся шкафов и подвешенных к потолку сеток. Кустистыми ветвями древние тома нависали над каменной лестницей, что шла от самых дверей зала до возвышения перед алтарём, где молилась старая эльфийка с клочками седых волос на голове. В глазах почему-то закололо, и он невольно прищурился, моргнул, будто пытаясь достать соринку из глаз.       Ну конечно.       Рядом с эльфийкой едва заметно мерцали мыльными пузырями ауры людей, находящихся под заклинанием Невидимости.       Он позволил себе лёгкую улыбку под маской.       Когда она обернулась к нему и сделала вдох, Время сделало зигзаг.       Всё произошло одновременно. Он Крикнул, и книги, как птицы, вздрогнули на своих гнёздах и тревожно зашелестели, один удар сердца, и вот уже самые стены зала затряслись и угрожающе загудели, так, что сверху посыпалась крошка, засыпая их всех…       Когда они снова смогут посмотреть на мир, мир уже очень сильно изменится.       К лучшему для него, конечно.       И вот уже ты был в шаге от…       Первая преграда на пути. Древний Свиток, который ты искал, оказался в одном из самых защищённых мест Скайрима. Не по слухам, нет — просто ты не смог ни переместить себя туда, ни проникнуть в сознание местного Архимага, ни даже взглянуть на Коллегию изнутри. Это здание защищала древняя магия, магия, которая, с удивлением понял ты, может посоперничать с тобой в том, что — и кого — она пережила.       После того, как тебя во время третьего ритуала Наблюдения швырнуло по комнате и с грохотом впечатало в шкаф так, что книги дождём посыпались на тебя, скрипя зубами, тебе пришлось признать — в твоём нынешнем состоянии обереги Коллегии оказались тебе не по зубам.       Досадно. Очень досадно. Зайти так далеко, чтобы…       Погоди.       Ты слишком многое отдал, чтобы сейчас отступать.       И тогда ты решил, что пора снова… привлечь других людей к твоему проекту. Всё ради общего блага, конечно. Их руки сейчас пусты, но скоро ты будешь через них говорить…       Но тут снова проблемы. Род человеческий сильно измельчал за последние четыре тысячи лет, и теперь вызывал у тебя мало что, кроме брезгливости.       На кого прозревший может положиться в мире слепцов?       И глупость — глупость окружала тебя повсюду. В перекошенных, переполненных нордских лачугах, что они называли домами. В продуваемых всеми ветрами имперских гарнизонах. Даже правление драконов не казалось тебе таким бессмысленно жестоким, как это всеобщее, бессмысленное, отупение.       Скайрим после Гражданской войны напоминал тебе пьяницу, несущегося в повозке на полной скорости по ухабистой дороге. Он гнал и гнал свою бедную кобылу, не зная, зачем, не зная, куда он едет, но гнал остервенело. Он ни на мгновение не мог себе позволить задуматься.       Выдох, влажный воздух лениво выползает из тебя, как слизняк. Ничего. Ничего, скоро ты научишь их думать. А пока…       А пока тебе нужны были люди с ловкими руками, люди, вытесненные из-под света Магнуса в сумерки, люди, перед которыми никто не хотел открывать двери, поэтому они научились просачиваться в замочные скважины и ходить сквозь стены.       Только поэтому ты отправился на юго-запад, в пропахший вином и гнилым деревом доков город Рифтен. Перемещение заняло каких-то несколько секунд.       Это была твоя первая настоящая телепортация за четыре тысячи лет.       Что ощущает дракон, когда в первый раз расправляет крылья? Когда ветра Кин подхватывают его многотонную тушу, и он вдруг делается лёгким, как пух, стремительным, как стрела?       Нет, это не могло сравниться с тем, как ты вскинул руку, и разумом нащупал потоки магики, пронизывающие мир из конца в конец, как в руке закололо, в пальцах защекотало, как желудок провалился куда-то вверх…       Ты был птицей с подрезанными крыльями, которая снова научилась летать.       Через одно мгновение ты был за сотни километров от Вайтрана, и земля дымилась под твоими ногами.       В ушах гудело, и ты вдруг уже сидел на земле, небо влетало в твоё сознание вспышками, всполохами.       Ты ещё недостаточно окреп. Но скоро…       И тут случилось нечто неожиданное: ты искал в Рифтене воров, а нашёл даэдрапоклонников.       Какая жуткая ирония, правда?       Ты снова вернулся к первой мысли, что подумал, проснувшись здесь: ты повидал много странного, но ничего с тобой не случалось страннее, чем жизнь.       Ты двинулся вперёд сквозь белый сумрак. Перед тобой вдруг вырастали тени людей, мелькали обрывки плащей, озлобленные и усталые лица глядели из-под капюшонов. Не раз и не два в свете трепещущих на столбах светильников поблёскивала сталь.       Ха-ха-ха.       Будто сталь может напугать тебя! Тебя! Стоило любому всмотреться тебе в глаза, как они тут же отводили взгляд и спешили скрыться в лабиринте скрипящих досок и рваных палаток. Ты легко двигался сквозь город в сторону закованного в камень канала.       Может, тебе и стоило обидеться, но ты работаешь с тем, что есть.       Ты провёл в Рифтене всего пару дней, но уже возненавидел этот город. У него было одно проклятие и одно благословение: природа не наделила рифтенцев сильной волей. Они были все наповал скользкие и изворотливые, как угри. Но они плыли вместе с потоком. А ты был камнем, который разрезал этот поток, и потому под твоим взглядом они пресмыкались и гнули, гнули свои проклятые спины.       Спустя два дня и несколько ясных намёков ты получил своё приглашение от беззубого оборванца с завязанными платком глазами. Таких оборванцев в городе было, как крыс и тараканов (а ты их, к слову, тоже истребишь в огне своего благостного очищения и начала новой эры? Конечно. Конечно). Даже на расстоянии вытянутой руки от него разило перегаром. Оборванец вырос перед тобой из тумана на главной рыночной площади, сунул записку, одним точным движением прихватил с прилавка сырой от влажности хлеб и метнулся обратно в белёсую завесу.       Пришлось признать, что руки этого нищего видели за его глаза.       Да, ему не нужно, чтобы через них кто-то говорил.       Замолчи.       Ты поморщился и двинулся по скрипучим деревянным лестницам вниз, к воде. Ступеньки будто нарочно пытались выскользнуть из-под ботинок.       Внизу ты остановился на мгновение, вглядываясь в своё неверное, ускользающее отражение, спрятанное маской. Глаз едва мерцал, неотличимый от сияния жёлтых фонарей над каналом. Чёрная вода с каждым всплеском подбиралась к ногам.       В отражении мелькнула тень. Кто-то стоял над каналом, прямо над тобой.       Ты круто развернулся на каблуках и вскинул голову вверх.       Никого. Только туман стелется и вихрится, сползая по стенам канала щупальцами.       Тебе страшно?       Ты двинулся дальше вдоль тёмных стен. В вечернем сумраке ты едва не пропустил вход в то, что оказалось городскими канализациями.       И в них находится знаменитая рифтенская Гильдия Воров?       Гильдия когда-то знаменитая, во всяком случае. Войдя в каменное чрево города, поражённое той же вездесущей сыростью, и пробираясь по его каменным кишкам, втягивая зловоние, ты не мог не думать, что воры, пользующиеся покровительством Ноктюрнал, должны были бы обитать в месте получше.       Но, с другой стороны, разве не все сделки с даэдра заканчиваются этим? Гниющими отбросами?       Наконец ты попал в подземную, наполовину развалившуюся таверну. И тут же у тебя закололо в пальцах, будто в тебя втыкали иголки — глаза. Ты чувствовал на себе взгляд десятков пар внимательных, чуть прищуренных глаз.       О, тебе не привыкать.       Если бы взгляды были остры, как ножи, ты бы уже истекал кровью на полу. Но взгляды смертных не стоит ничего, и поэтому они лишь провожали тебя в настороженной тишине, пока ты шёл к тяжёлой деревянной двери в самом конце зала.       Один громила-орк вдруг отступил от стены, у которой стоял, и схватил своей массивной рукой тебя за плечо.       Ну–ка…       — Эй, ты! Капюшон сними, а то…       Лёгкий взмах брови — и орк замер с открытым ртом. Постоял мгновение. Ты позволил себе улыбку, невидимую другим из-за маски.       Под твой выдох орк одним ударом выбил себе два передних зуба и с грохотом опрокидываемых стульев повалился на пол без чувств.       Стряхнув поднятую пыль с плеча, ты открыл дверь.       Как невежливо.