Гуще Крови, Гуще Воды

ЙОЛЛЕН II

      208 год Четвёртой Эры,       Фредас, 12 Второго зерна       Вечер              После полутьмы подземелья магические фонари учебного класса ослепляли. Когда она, на ходу бросая недокуренную сигарету, вошла в зал, весь её курс вскочил на ноги. Юркая русоволосая Эльги сияюще ей улыбнулась — но Йоллен сразу заметила, что кроме вечного обожания было в её взгляде что-то ещё. Какое-то ожидание притаившегося зверька, который ещё не понимает, друг ему охотничий пёс или нет. Рука её будто против воли сжимала небольшой посох на её спине.       Йоллен еле подавила ироничный смех. Её всегда страшно смешила Эльги.       Сама невинность, подуй на неё, и её унесёт — будто не она назвала двенадцать применений отмычки без упоминания вскрытия замков. Весь остальной Скайрим должен Коллегии за то, что они сделали из неё волшебницу.       Но в других она не заметила изменений. Хакир продолжал бросать в сторону Серджо напряженные и одновременно чувственные взгляды, Серджо, красуясь своими почти женскими чертами, посматривал на него в ответ из-под длинных ресниц. Брелина и Онмунд практиковали жесты заклинания Иллюзии, над которым они бились в прошлые дни, а Ксаркс…       Очертания Ксаркса словно расплывались. Серый цвет его одежды переходил в серый цвет стен. Это было заметно, только если пристально на него посмотреть, но, однажды заметив, Йоллен не могла этого не видеть.       Она медленно-медленно потёрла оба глаза, закрывая их поочерёдно. Посмотрела на Ксаркса.       Ничего. Ей показалось. И правда, с чего бы Ксарксу расплываться? Он был волшебником и ещё той занозой в заднице. Но не более.       Йоллен шумно выдохнула через нос и кивнула, будто что-то для себя решив.       Они, наверное, думали, что она готовится к их полному разносу. Это было бы хорошо. Звучало всяко лучше, чем что она пыталась собрать спутавшиеся мысли воедино. Так, она ещё с вечера набросала, что будет говорить…       Проклятье.       Стоя теперь перед скамьями, когда глаза её привыкли к свету, Йоллен вдруг заметила — две лампы перестали работать. Она щёлкнула в их сторону несколько раз — но ничего не произошло. Посмотрела на студентов и Младших волшебников перед собой.       — Это не мы! — быстро подал голос Онмунд, будто боялся, что в наказание она их всех отправит на раскопки в Данстар, отмораживать задницы. — Оно уже так было, когда мы зашли.       Йоллен устало потёрла лоб. Придётся нести их потом к Турриану…       — Почему все оборудование решило прийти в негодность за одну неделю? — спросила она сама себя. Один из нагревателей воды в котельной буквально взорвался, чуть не прошив Зарине шрапнелью, трубы протекали, вставали часы — и теперь одна за одной перегорали магические лампы…       Сердце тяжело стучало — бух, бух, бух. Ладони, без её ведома и желания, вспотевшие, неприятно липли друг к другу.       Как говорил отец? Просто позволить языку самому молоть любую чушь?       Ему стоило тогда уточнить, что это касается только выступлений на сцене. Йоллен, конечно, это потом поняла. Особенно ясно поняла, когда без её ведома её рот открылся и назвал клыки одного орка короткими после того, как он её «случайно» толкнул в таверне.       Воспоминание о последующей драке вдруг заставило огонёк гнева вспыхнуть в груди. Она резко взмахнула рукой, словно мечом рассекая воздух.       — Так, пни, — сказала Йоллен командным голосом, и одним жестом отправила Посох Магнуса в карманное измерение. — Сначала мы повторим Контрзаклинание, а потом… Ну, про «потом» вы узнаете, когда оно настанет.       Одновременно раздавшийся вздох был музыкой для её ушей. Не потому, что она очень любила их мучить (хотя в гамме эмоций, отражавшейся на их лицах, было нечто забавное), но потому, что это значило — они её не просто слышат, они её слушают.       Изначально учеников было восемь, но два человека отписались по собственному желанию. Им даже хватило наглости заявить ей, что волшебникам не пристало учиться разводить костёр голыми руками, когда с этим отлично справляется магия.       Йоллен на это могла только улыбаться. Мороз — настоящий скайримский мороз, тот, который сбежавшим каторжником кусает за ноги, отламывает носы, отпиливает по одному уши — этот мороз стоял у неё тогда перед глазами и дышал ей холодом в спину. Она хотела им сказать, что когда у них от холода будут отваливаться пальцы на ногах, колдовать будет немного сложновато…       Но она промолчала.       Некоторые уроки люди должны усвоить сами.       Йоллен повернулась к доске, и, притянув в руку мел, записала магической формулой и подписала на классическом имперском заклинание Контрзаклинания. Постучала по нему.       — Вот эта штука, — заметила она, жирной линией обводя название, — самое важное заклинание, которое вы знаете.       Йоллен стала на доске расписывать полное уравнение, попутно полосой отделив часть доски и выведя на ней ещё одну формулу для сравнения. Она буквально чувствовала затылком немигающий взгляд Ксаркса.       — Наряду с заклинанием Рассеивания магии и вариациями на тему, Контрзаклинание выбивается из всех привычных форм магии. Это — не кидаться огнём и молниями, не влиять на разум и чувства или на реальность вообще. Нет, это тот самый случай, когда единственная цель вашего колдовства — не дать кому-то другому колдовать.       Она резко обернулась. Шесть человек смотрели на неё во все глаза — Онмунд что-то судорожно писал в блокноте, а Эльги, прикусывая губы, пыталась уследить за её рукой.       — Понимаете, в чем с ним загвоздка? Да, Брелина?       — Рискну предположить, — заговорила данмерка, лёгкий ввандерфельский акцент так никогда не ушёл, — что дело в скорости…       — Точно! — рука с мелком затанцевала по доске. — Если на большинство боевых заклинаний требуются секунды времени, то, если нужно остановить их Контрзаклинанием, счёт идёт на удары сердца. Вы должны понимать природу творимого волшебства с полужеста, вы должны вызубрить соматические и вербальные компоненты наизусть, чтобы они снились вам, чтобы виделись в разговорах людей, чтобы сияли на обратных сторонах век, как выжженные… — Йоллен перестала думать, о чем говорит, слова, не сдерживаемые мыслями, лились из неё шумной рекой, наконец прорвавшей плотину. Наконец на доске не осталось пустого места — простенькая магическая формула в сокращённом варианте расползлась на шесть этажей уравнения в полном. Мелок сократился на добрую треть.       — И вот это всё, — Йоллен постучала пальцем по доске, — в девяти случаях из десяти вам не пригодится.       Карандаш Онмунда пробил бумагу, и с хрустом его грифель переломился. Все подняли на неё сияющие в свете ламп глаза — привычные человечьи, миндаль эльфийских — и одна пара чёрного жемчуга.       — Но как же… — начал норд потерянно, но Брелина ударом локтя его остановила.       — В девяти драках из десяти вы будете сражаться не с магами, — Йоллен потёрла ладони друг о друга, сбивая мел. — И применение Контрзаклинания вам не поможет. Поэтому сегодня я бы хотела рассмотреть более вероятную ситуацию.       Йоллен театрально взмахнула руками, захватывая их внимание.       — Представьте — вы потратили все свои заклинания, устали как собаки — и вот на вас лезет противник, который явно не в шахматы хочет с вами сыграть.       — Ш-ш-шашки? — спросил Ксаркс, с оскалом ударяя хвостом по полу. Бедное, приглушенное эхо тут же разошлось по залу, и этот исковерканный многоголосый хор заставил Йоллен вздрогнуть.       Скрывая своё смущение, она как бы между делом потёрла глаза. Бросила из-под век быстрый взгляд на Ксаркса. К её сожалению, он все ещё был там.       «Соберись, Йоллен. Разве твой папа не был лучшим бардом Северного Сиродила?»       — О, ты почти угадал, Ксаркс, — с не менее хлёстким оскалом она ему ответила. — Территориальная разновидность; главное отличие заключается в том, что вместо доски — твоё лицо, а вместо шашек — любой тяжёлый предмет.       Улыбка Ксаркса как-то померкла. Она с еле скрываемым удовольствием наблюдала тот момент, когда на него снизошло озарение, что она не просто так использует его для примера, и сохранила это воспоминание, чтобы оно поднимало ей настроение долгими зимними вечерами.       Ксаркс отклонился назад. Она оскалилась сильнее.       — Ну-ну-ну, Ксаркс, что же ты. Я как раз хотела тебя попросить помочь мне с последней демонстрацией.       Йоллен, конечно, стоило бы им сказать, что никаких драк на экзамене не планируется, иначе выпуска в этом году не будет — не доживут. Но подумав, решила против этого. Теперь ожидание станет чуть более интересным — хотя бы для нее.       Остальные студенты не зря прошли ее курс, потому что быстро поняли, куда дует ветер, и расступились, создавая вокруг них своеобразный ринг. Ксаркс, сам того не заметив, остался в его центре, один на один с ней. Его хвост беспокойно дёрнулся, хлёстко ударив по полу, металлический наконечник на нем тихо брякнул.       Волнуется.       Йоллен вдруг поняла, что скалится — не улыбается, не усмехается, а именно скалится, как скалится хищник перед прыжком.       Спокойно…       Было ли это честно по отношению к Ксарксу? Абсолютно нет. Ксаркс был самым успешным учеником, он схватывал всё на лету, будто уже знал заранее, и потому ей не за что было его упрекать.       Но это странное ощущение, когда она на него смотрела… Если бы она была кошкой, в его присутствии ее словно гладили против шерсти. Она физически не могла не цепляться к нему.       Главное, чтобы сейчас это не вышло боком им обоим.       Йоллен стёрла оскал с лица, схватив Это за шкирку и пнув в дальний угол сознания.       «Спокойно. Ему ещё проходить экзамен».       Она взглянула на Эльги.       — Лиса, дай ему свой посох — и не кривись так!       Если Эльги думала сомневаться, под взглядом Йоллен она тут же сняла посох с ножен на спине и кинула его Ксарксу. Тот с напускной небрежностью схватил на лету корявую палку, обитую по краям железом — не столько магический предмет, сколько магическая фокусировка, которую некоторые волшебники используют, чтобы лучше проводить магику. Ха, волшебная палочка её матери работала точно так же…       Но сейчас Ксаркс мог только надеяться, что дерево в его руках прожило недолгую, но здоровую жизнь — иначе потом оно сгодится только на щепки для костра.       Йоллен выкинула руку вперёд и сконцентрировалась. Секунда, и она ощутила прикосновение отполированного дерева. Тупой железный кинжал, заранее оставленный ею на одной из полок, со свистком рассёк воздух на кругом студентов, и, понукаемый телекинетическим заклинанием, лёг ей в руку.       Йоллен, не кривя душой, могла заявить, что она была первоклассным магом, но вряд ли бы она пережила столько передряг, если бы не научилась орудовать чем-то попроще. И хоть она знала лишь пару приёмов (в том числе, какой стороной надо бить), бандит с большой дороги вряд ли получил более глубокие знания.       Йоллен потянулась, хрустнув плечами и шеей, и бросила беглый взгляд на круг студентов. Средних размеров, с провалами, но с каждым мгновением он становился всё уже. Студенты обменивались возбуждёнными взглядами и невольно подходили ближе, несмотря на страх попасть под руку.       Хлеба и зрелищ, это уж точно.       Она вздохнула и ощерилась. Голова была тяжёлая и лёгкая одновременно. Дурман сигарет боролся с бешеным бегом сердца, с покалыванием в руках, с предвкушением.       — Магия у вас будет не всегда. Далеко не всегда, и даже если будет, бывает время, когда вас быстрее пырнут, чем вы пробормочете первые слова заклинания. — С этими словами она начала круговое движение вдоль периметра студентов. Ксаркс, слегка помедлив, отразил её движение, и они медленно закружились, словно в танце.       Она вдруг поняла, что сделала в точности, как Дельфина. Так начинались все их тренировочные бои.       От этого осознания Йоллен невольно вздрогнула. Рука крепче сжала рукоятку кинжала.       «Не думай об этом сейчас. Не думай. А ты точно его добьёшь».        — Порой все, что вы можете сделать — это защищаться тем, что у вас было в руках. — Хотелось перекинуть нож из руки в руку, но так бы она показала, что играет с ним — а это было бы уже неприлично. — И вам очень повезёт, если у вас будет в руках хоть что-то!       Пока язык её сам находил нужные слова, она не отрывала глаз от Ксаркса. Хвост слегка подёргивался, словно в судорогах. Глаза бегали. Но он не плыл. Не плыл.       — И никакой магии, Ксаркс, — произнесла Йоллен так спокойно, как смогла заставить свой слегка дрожащий голос. — Готов? — Пока он утвердительно кивал ей, Йоллен резко бросилась вперёд, вскидывая руку.       Кольцо людей за ним дрогнуло. Йоллен вложила в удар всю свою силу, но в вихре зелёного и серого Ксаркс в последнюю секунду выставил перед собой посох. Дерево затрещало, и по посоху потянулась трещина. Все ахнули, а где-то за спиной Йоллен Эльги тихо вздохнула.       — Я дам тебе новый! — крикнула Йоллен, делая удар снизу. В этот раз Ксаркс отскочил назад — и чуть не оперся в стенку студентов. Пространства вокруг было как в небольшой комнате — а бандиты, как назло, просто обожают такие места.       Однако тут Ксаркс показал первый фокус — из вроде бы неудобного положения он вдруг сделал атаку посохом, рассекая им воздух сбоку и вверх, надеясь дать ей по подбородку и быстро вывести из боя. Учитывая металлический набалдашник, мысль была хорошая…       Йоллен узнала приём по первому движению мускулов — это всё-таки был её приём, одна из первых вещей, что она им показала. Ксаркс уже в замахе понял свою ошибку и попытался резко изменить траекторию удара, но Йоллен к тому моменту была справа от него.       «Вак!» — Ксаркс согнулся от режущего удара кинжалом по рёбрам. В реальной жизни он был бы уже на полу.       Йоллен снова улыбалась. Она ощущала, как от возбуждения мышцы ходят под кожей, и чуть не радостно скалила зубы. Давно она не выбивала из человека все дерьмо.       Она лихо замахнулась. Это шевелилось на задворках её сознания, Это подначивало её, и теперь на языке крутилось одно-единственное слово, так и просившееся сорваться в сторону хватавшего воздух Ксаркса — «червь»…       Когда Йоллен поймала себя на этой мысли, она на мгновение застыла, усилием воли заставляя себя смягчить удар, который должен был повалить Ксаркса — и вдруг у неё в глазах посыпались искры. Ксаркс не был дураком — видя её сомнение, он отбил её удар посохом, и, используя импульс движения, ударил её по щеке нижним набалдашником.       Голова Йоллен дёрнулась вбок, и тут же на языке появился металлический привкус. Она отпрыгнула назад, чтобы не получить добавки, и притронулась рукой к губе — на пальцах у неё осталась кровь.       Казалось, весь воздух вытянуло из зала, потому что в этот момент повисла даже не тишина — нет, это было полное отсутствие звука, вакуум, наполнившейся вместо кислорода чистым напряжением.       Она медленно облизнула губы, чувствуя, как сочится солоноватая кровь. От пьянящего металлического привкуса приятно закружилась голова и стало покалывать в пальцах.       Йоллен сверкнула Ксарксу кровавой ухмылкой. Нет, теперь она его по стенке размажет — и даже не пожалеет. Почти.       Нарочито медленно она сделала один выпад кинжалом, потом другой. Аргонианин отбил их с особым вниманием, каждой своей частичкой готовясь к её настоящей атаке. О, как она хотела на него броситься! В Обливион, что губы саднили — у неё было ощущение, что её зубы готовы сами найти его глотку.       Спокойно…       Йоллен не знала, откуда она брала это спокойствие, когда все в ней дрожало, как хрустальный канделябр в землетрясение. Но по горящей огнём спине полз самой ей непонятный холодок, словно от дующего в спину ветра, приветливого и дружелюбного несмотря на колкую прохладу.       У неё не было времени осознать эти странные переплетения чувств. Ксаркс, устав ждать, бросился вперёд, оголяя свои острые рептильи клыки.       Наконец-то.       Выпадом уведя его посох в сторону, Йоллен сделала «гарпун» ему в грудь — и через секунду они уже катались по полу и боролись. Им одновременно пришла одна и та же мысль схватить противника за волосы, но оба поймали лишь воздух.       Прилетевший словно из ниоткуда кулак высек из глаз Йоллен искры. Перед её потемневшим взором они полетели во все стороны, как падающие звезды.       — Сволочь!       Слезы текли по её щекам.       Ну давай же!       Она извернулась и оказалась сверху аргонианина, всем своим весом придавливая его к земле. Ксаркс, перехватив посох двумя руками, остервенело бил её, пытаясь спихнуть. Он знал, что проиграл, и потому решил биться до конца.       На третьем замахе Йоллен удалось поднырнуть под палку. Удар локтя — и вышибленный из рук, посох со звоном покатился по полу. Ксаркс поднял руки в защите, но многое ли сделаешь ладонями против кинжала?       Ей оставалось только садануть его покрепче — в образовательных целях, конечно — и приставить кинжал к его горлу.       Грудную клетку так сдавило, будто внутри был раскалённый кусок металла. Мир расплывался по краям в жёлтом и коричневом, уплывал, словно краска под струёй воды.       Один удар…       Йоллен занесла руку. Неровный, дрожащих вдох…       Волосы приподнимаются на загривке. Молния стреляет вверх по позвоночнику, водопадом обрушивается вниз.       Вдох, длящийся вечность. Воздух тяжело входит через ноздри, густой, как смола. Она не видит, но чувствует, как поднятая в поединке пыль кружится — медленно. Медленно. Словно вальсирует, в сотни раз медленнее, чем самый спокойный вальс.       Перед ней лежал Ксаркс — но теперь его внешность скрывали тёмные робы с зелёным подбоем, и глаза его блестели жадно и трусливо в неверном свете чадящих факелов. Её собственная рука была уже не её рукой — фиолетовый рукав одеяния с угловатыми металлическими вставками, похожими на чешуйки, и кулак, большой кулак, слегка подрагивающий на весу.       Мысли забегали, как тараканы. Она подумала на магию — но магией здесь и не пахло. Это не была галлюцинация, потому что она чувствовала, как хриплое дыхание вырывается из не её, то есть чужого ей рта.       — Что за…       Йоллен вдруг поняла, что произойдёт дальше. Сейчас Ксаркс ударит её хвостом. Воздух вышибет у неё из груди, в глазах потемнеет. Тьма проглотит её, а потом, пожевав, резко выплюнет. Холодный камень врежется в спину, как меч. Она очнётся на полу и будет зла.       Йоллен знала, что произойдёт, потому что оно уже случилось. Не сейчас. Когда-то. Не здесь. Но где-то.       Свист воздуха, ускоряющийся с каждым мгновением. Йоллен не думала — она просто перекатилась в сторону, когда металлический наконечник хвоста пролетел там, где только что была её голова.       На мгновение они застыли друг напротив друга, поражённые случившемся. Ксаркс смотрел на неё широко раскрытыми ящерными глазами, блестевшими, как два оникса. Один вопрос читался там: «как?»       Йоллен и сама не знала, как. Одно было ясно — действовать нужно сейчас.       Ксаркс только начинал подниматься, а Йоллен уже была на ногах. Прыжок — и носок её сапога с хрящедробительным хрустом впечатался в его вытянутую голову. Ксаркс кубарем покатился назад, студенты от неожиданности отпрыгнули в сторону, позволив ему влететь в стену с глухим стуком. Со стоном его форма обмякла и повалилась на пол.       Добить.       Йоллен не думала — она просто сделала шаг в сторону слабо шевелящегося тела, до белых костяшек сжимая кинжал. Оскал тянул её рот в разные стороны.       Одновременно все сделали шаг от неё.       Тишина была звенящая. Пропали все звуки — не было слышно ни гудения магических фонарей под потолком, ни тяжёлого стука крови в ушах, хотя она чувствовала, что сердце, словно обезумевшее, скакало в груди, готовое вот-вот вырваться.       Между ней и тварью оставался один шаг…       — Йоллен!       Пол вдруг ушёл у неё из-под ног. Её тело, как тряпичную куклу, развернуло на месте. От резкого движения у неё что-то хрустнуло в шее, мир пошёл пятнами, смазывая свет потолка и полутень углов. Чернота, словно пролитые чернила, захлестнула ей глаза, но сквозь толщу темных вод в неё впивались зелёный берилл и каштан…       Йоллен смотрела в разноцветные глаза Толфдира.       Всегда такие… мягкие, такие сочувствующие, они, как зеркало, отражали её победы и неудачи, будто её собственные. Когда она смотрела в эти глаза, она всегда видела в них только непоколебимую поддержку…       Разочарование.       Разочарование светилось в них, разъедая Йоллен изнутри.       — Кто-нибудь мне объяснит, — выдавил он из себя между рваными вдохами, — почему вы напали на Ксаркса?       Остальные тоже смотрели на Йоллен. Может, в ужасе. Может, в полном потрясении. Но все молчали. А Йоллен дышала. Быстро. Тяжело. Никак не могла надышаться.       И тогда до неё наконец дошло, что она собиралась сделать. Сделала бы — если бы Толфдир не вырвал у неё пусть и тупой, но кинжал прямо из её запачканных черной кровью рук.       Кровью?..       Кровь была на полу и на стене — и продолжала течь на вечный камень из рассечённой скулы Ксаркса.       Мир вдруг заваливается набок.       — Он?.. — выдавила из себя Йоллен — и сама себе ответила, увидев, как поднимается его грудь. — … Жив.       Словно по команде, Хакир и Серджо бросились к Ксарксу и принялись поднимать его. Сам он еле стоял на ногах, так что им пришлось взять его подмышки. Эльги порхала вокруг них, расстреливая их тысячью слов в минуту.       — Свободны. Все свободны, — прохрипел Толфдир. У него тоже тряслись руки. Он неуверенно махнул троице. — Отнесите его как можно скорее в больничное крыло и объясните всё госпоже Катерине.       Ни привычного весёлого говора, ни шёпотов, ни смеха. Молчание.       Когда за последним студентом закрылась дверь, Йоллен медленно осела на пол, прислонившись к скамейке. Провела рукой через волосы. Колючие и острые, они щекотали ладонь. Зажмурилась. Но осознание, ясное, безошибочное, оно жгло ей веки изнутри.       «Я собиралась убить Ксаркса», — подумала она в пустоте своей головы. — «Убить», — повторила она, словно катая это слово во рту, пробуя его на вкус.       Множество других мыслей ворочались на границе сознания. Слишком многое произошло. Слишком мало было понятно.       Но всё заслонял металлический привкус крови из разбитой губы.