Сон в ноябрьскую ночь

День с самого начал был странный. Да и не только день. Вся осень, начиная с конца августа и умирающая сейчас, в середине ноября, вся она была тем, что Джин с удовольствием нарек бы словом "неразумная". Тарик просил показать ему красоту родины Джина уже не первый раз, и Хада сдался. Они решили обойти архипелаг по кругу, не дразня Око сумрака, не подходя близко к монастырю ордена, а в последнюю очередь осмотреть Пласидиум в провинции Навори. И вот, они двигались к северу центрального острова, поглазеть на останки древних существ из камня и, торчащее из земли тут и там, их гигантское оружие, они шли через ледяную долину битвы титанов. Тарик, конечно, изумлялся всему, что Джин видел с самого рождения. Каждую мелочь, каждое отцветающее растение, каждое дерево с голубоватой корой и алыми как кровь, резными листьями, каждый огонек магии, вспыхивающий в лесу ночью. В ответ Иония, как доверчивая, ласковая, абсолютно домашняя кошка, ластилась к нему. Иония, которая не выносила чужаков, ступающих по ней, кажется, была влюблена в Тарика. Часто ли можно встретить бабочку в конце октября? А в одно солнечное утро несколько крупных, ярких, будто причудливые цветы, императорских бабочек слетелись к нему, пока он пил, закрыв глаза. Вода в бутыли заканчивалась, Защитник запрокидывал голову, по подбородку скользили пара потерявшихся капель воды. Джину было видно даже то, как подрагивают его ресницы, он наблюдал, пытался, как и многие разы до того, найти в Тарике хоть один изъян и улыбался одними губами тому, что в который раз не находил его. И вот именно в этот момент бабочки окружили его, некоторые даже устроились на плечах. Когда яркие голубые глаза таргонца все же соизволили открыться, он разглядывал не собирающихся улетать бабочек и улыбался совсем как ребенок, показывая их Джину. Тот сдержанно кивал, но сам не переставал удивляться. Бабочки поздней осенью? Серьезно? Хотя, если рассуждать здраво, то в Тарика решительно нельзя было не влюбиться. Так что то, что даже исконные земли этот добродушный парень смог расположить к себе настолько совсем не должно удивлять. Вдоволь насмотревшись и на диковинные леса, они двинулись по самому северному побережью, преодолели перевал Пубоэ и оказались в Долине Мечей. Холод сковал эту часть острова и навеки заключил во льдах тела окаменевших воителей древности, разбитые на части битвой и временем. Циклопические клинки, кистени и булавы возвышались на несколько человеческих ростов, застывшие во льду и застрявшие в промерзлой земле. Древняя война севера, как немая аллегория новой войны южной. Невосполнимая потеря, раненая земля. Разоренные святилища и города, опаленные битвой и засыпанные снегом, скрывающим следы трагедии настолько давно минувших дней, что никто и не помнил уже о том, что произошло здесь, кто были эти существа и из-за чего случилась битва. Здесь даже деревья, что росли вокруг храмов, обмерли и не давали побегов, их листва не распускалась по весне и не опадала осенью. Все здесь было мертво, но одновременно, жило какой-то неестественной, стылой жизнью, что можно встретить лишь на пыльных полках безмерно древней истории. Застывшее во времени. Не желающее, чтоб его тревожили. Только здесь и не изменилось ничего во время вторжения. Долина огромна, будто бы становиться больше раз в десять, когда спускаешься в нее, и Джин уже начал изрядно уставать от этого путешествия. Когда они перешли холмы и вышли в долину провинции Шонь-сянь, пришло время поискать нормальный ночлег. Через сутки, на рубеже новой ночи они как раз нашли нечто такое. Небольшая деревня, Джин однажды бывал здесь, правда уже очень давно. Был в деревне и трактир. Последний домашний приют на северо-востоке Ионии был большим, красивым и очень гармоничным зданием. Если бы время было чуть менее позднее, на севере темнеет очень рано и сильно, к десяти часам вечера уже хоть глаз выколи, если бы не фонари в деревне, дорогу было бы вообще не разобрать, Тарик оценил бы работу древесных ткачей в полной мере. Но было слишком темно, а фонарь у двери вырывал лишь малый кусочек реальности у непроглядной северно-ионийской ночи. Джин требовал горячей ванны, а желудок самого Тарика намекал на то, что пора бы и перекусить. В общем трактир был просто как нельзя кстати.