Трус и лицемер... Впрочем, все демоны такие

      Мобей Цзюнь чувствовал себя отвратительно. Словно он тонул, был погребен под огромной толщей воды. Обряд действовал по полной, и сопротивляться огромной силе, проникающей в его тело, было просто невозможно. А если противостоять такой мощи невозможно, то остается только смиренно ждать, когда стихия утихнет, дав желанный покой.       Таким раздавленным и беззащитным Мобей себя давно не чувствовал. Очень давно. И это раздражало. Очень сильно.       Именно сейчас он был беззащитнее, чем когда-либо. Наверное, стоило оставить рядом с собой кого-нибудь, кто мог бы прикрыть его спину, да вот только… Мобей не мог рассчитывать на такую «поддержку» — дядя очень давно искал пути влияния на его земле, присылал своих слуг, и потому Мобей не мог верить хоть кому то из дворца. Это было неразумно и очень рискованно. Кто мог предсказать, что именно Мобей Цзюнь станет следующим королем, когда была еще одна альтернатива? Мало кто. А потому, все, что Мобей мог делать, так это оставаться начеку в ожидании удара.       Но подстава пришла оттуда, откуда ее совсем не ждали.       Да-а… вот его «слуги», на поверку, оказались не очень-то верны своему будущему королю.       Прошло уже около шести дней. Или около семи. Мысли путались, и точно сказать, что происходит прямо с ним прямо сейчас, демон не мог. Больших усилий стоило сохранять сознание, а об остальном не шло и речи. Но когда мысли Мобея перескакивали с одного лица на другое, он смутно догадывался, кто это и где находится. А когда очередь дошла до заклинателя, то… Впрочем, этот засранец теперь, должно быть, уже далеко-далеко, где-то в человеческом мире. Может, уже прибыл туда, куда так рьяно желал попасть. А может еще только на полпути. Но теперь это не его дело. Здесь и сейчас у Мобей Цзюня обряд. Сила, к которой нужно приложить всю волю и решительность, дабы она не поглотила его полностью.       Но кроме нее есть еще одна проблема — родной дядя и то, что тот приготовил в качестве подарка для своего племянника по случаю «коронации».       Нападение Линьгуань Цзюня не было для Мобея большим сюрпризом. Он бы больше удивился, если тот ничего не предпринял. Но нет, дядя не изменял себе и своим принципам. Линьгуань Цзюнь не был бы собой, если бы не воспользовался возможностью. Ожидать от него чего-то другого было бессмысленно. И очень наивно.       Мобей закрыл глаза и снова открыл. Ничего не изменилось. Все то же самое.       Все то, о чем он думал, кого подозревал, все это было так очевидно, что становилось тошно.       И немного больно. От разочарования.       Все, что он знал о своем окружении, было незыблемой истиной. Фактами и данностью, что была в жизни. С которой оставалось только смириться. Мобей не рассчитывал на нечто большее…       По началу.       После все переменилось. Настолько, что впервые Мобей Цзюнь смог успокоить мятежный дух севера внутри себя.       И зря. Все это было зря. Тот, кто клялся до конца своих дней поддерживать его, рано или поздно собирался уйти. Вспоминая последний разговор, Мобей невольно поджимал губы. Все его домыслы, надежды оказались неверными — заклинатель не был ему предан… Не настолько, чтобы помнить об обещаниях, что связали человека с демоном, как слугу и господина. И тот не был мерзавцем, просто слабаком и трусом, но оттого уход заклинателя был еще болезненнее.       Было бы проще, если бы Шан Цинхуа был предателем и сволочью. Таким же, как его дядя. Тогда бы он не сомневался и не мучился. Не страдал бы от неоправданных ожиданий, что человек поддерживал на протяжении многих лет. Это заклинатель делал все, чтобы ему не приказали. Этот адепт из кожи вон лез, дабы монарх смог устранить всех своих врагов и недоброжелателей. Заклинатель расписывал свои идеи, а после искренне радовался и улыбался мягко и искренне, словно родитель, наблюдающий за успехами своего чада.       И тогда Мобей решил поверить человеку. Не его словам, но тому, что тот для него делал.       Все же… не стоило на что-то рассчитывать с самого начала. Но как было не искуситься, когда впервые за много лет он мог без опаски положиться на чужие руки, зная, что чужое тепло не убьет, не причинит боли. Люди показали ему жестокость. Но один лорд свел на нет все то ужасное, что заставило сердце демона покрыться толстой коркой льда в тяжелом ожидании нового удара.       Древняя сила легла на спину короля всем весом, припечатывая демона к земле. Трудно. Придется держаться из последних сил. И все из-за второй фигуры, что крылась в зале. Дядя. Нельзя терять бдительность. Но держать себя в руках, равнодушно принимая такую мощь тяжело. И не известно, сколько еще это будет продолжаться.       … Хотя… может и хорошо, что человека здесь не было. Его бы тут же убили. Без вопросов. И без колебаний. Ляньгуан Цзюнь никогда не слышал о жалости к слабым. Чего уж там, этот демон скинул своего родного племянника на растерзание людям. А заклинателя и попросту разорвут на месте. Без шансов.       «Мастерство» стало иссекать, входя последним потоком в тело демона и оставаясь там, пока его собственная магия не поглотит чужеродную. Пока дух севера не примет новый дар. Мобей Цзюнь зажмурился, изо всех сил стараясь не выдать того, через какую агонию проходит его тело. Лишь бы оно не предало в его в последний момент — один несдержанный стон при враге может стать последним, что он сделает в своей жизни.       Странно, но человек никогда не стыдился своей слабости. Ему всегда казалось это странным и недостойным поведением. Кто знает, может на этот счет у людей есть свои правила и законы, но Шан Цинхуа был лордом. Разве лорд может так открыто показывать свою уязвимость, когда на его плечах висит забота о других? О защите говорить не приходилось, но держать лицо нужно было в любом случае, кем бы ты ни был и где бы ты не находился. Это не прихоть, но обязанность, что ложилась на плечи любого, кто принимал такой высокий титул. В любой ситуации молчи и терпи, веди себя достойно и перетерпи ту бурю, в которую тебе не посчастливилось попасть. Держи лицо и молчи.       Этот урок Мобей усвоил очень хорошо. Дядя был прекрасным примером. …       — Как ты будешь управлять родом? Разве отдавая тебе власть, я не ставлю ее под угрозу падения? Послушай-ка дядю, по доброй воле передай все эти важные дела мне и ступай себе с миром.       Как бы сладко не звучали эти слова, и полному дураку было видно, как искрится ледяной демон от радости и самодовольства. Линьгуань Цзюнь уже чувствовал свой триумф. Его слова манили и завлекали, приятно было представить на секунду, каково это — бросить все свои обязанности и заботы дворца, уйти с Северной пустыни куда-нибудь, где никто не догадается о его настоящей личности. Туда, где никто не знает его имени. Туда, где никто не станет пытаться выслужиться перед ним в надежде получить свой кусок пирога.       Хах, а ведь эту фразу Мобей подчерпнул от своего человеческого слуги. Забавно… Этот ведь тоже хотел… получить свой кусок, но… но сейчас Мобей Цзюнь никак не мог сопоставить это в одну картину.       Заклинатель просил титул лорда, а тут так свободно от него отказывался.       Тогда ради чего все это было?       Быть может, если бы он знал заранее, что человек вовсе не дорожит ни титулом, ни своим положением, может быть, не подозревал бы Шан Цинхуа так долго. Не тратил бы драгоценное время на эти глупые попытки разузнать истинные мотивы.       Быть может, если бы он раньше обратил внимание на несоответствие, из которых состоял этот заклинатель, то… все было бы иначе. И человек, что рисковал своей жизнью ради него, не разочаровался бы в службе ледяному демону.       И этот самый заклинатель, что легко собирался отказаться от звания лорда и уйти, куда глаза глядят, стоял прямо в этом зале. Прошло несколько дней, и человек мог бы спокойно удалиться, но теперь стоял прямо перед демонами. И не с тем, чтобы помочь своему господину. Хах, хотя как этот слабак может помочь Мобей Цзюню? В честном поединке тот бесполезнее сломанного меча.       Какая у этого лицемера цель?       — Хочу сам бросить камень в его колодец! — уверенно заявил Шан Цинхуа.       Знакомый силуэт в голубых одеждах поворачивается лицом к нему. Но даже и без этого Мобей видит, как напряжен человек. Руки сжимают что-то, потрескавшиеся губы сжаты в одну полоску, а в глазах отражается он — лежащий на полу и совершенно беспомощный.       Злость накатывает на Мобея короткими очередями. Сначала на Линьгуан Цзюня, затем на человека.       Шан Цинхуа собирался его убить только потому, что он был… «невыносим»? Какая неблагодарная тварь! Да если бы не он, то это ничтожество убили бы на первом же задании! Шан Цинхуа и не выжил бы, если бы не его помощь. Демоническая защита спасала эту трусливую шкуру много раз, а этот заклинатель еще и плачется, что его пару раз взгрели. Какая досада! Надо же, его смазливо личико пару раз разукрасили. Надо было его не просто впечатать в стену, а замуровать в ней.       Если бы кое-кто не кричал о своей «верности до гроба», то…        — Нахрен ему такую верность! — шипит Шан Цинхуа и дергается, когда ощущает на своем теле следы магии, что вышла из-под контроля.       …то он бы так и сделал, а не сомневался бы из-за этого ничтожества.       А впрочем, чего еще надо было ждать от людей? Неужели он и в самом деле забыл, насколько они могут быть коварными?       — Мобей, ты слышал? — насмешливый голос Линьгуань Цзюня сочился самодовольством и плохо скрываемым восторгом. — Сочувствую тебе всем сердцем — похоже, что быть проданным и преданным — твоя судьба.       Что ж, видимо дядя оказался прав — тут он сглупил.       Но если он сдастся сейчас, то снова проиграет своему родичу. Снова. И эта мысль действует воистину отрезвляюще. Может Мобей Цзюнь и не может так сразу снести голову демону, стирая раз и навсегда его ухмыляющуюся рожу, но…       Но пока он может встать, бой не будет окончен.       Мобей приподнимает голову и стакивается взглядом с заклинателем. Тот мельком осмотрел всю его фигуру, и внутри демона сворачивается тугой ком. Да, сейчас они поменялись местами, и если бы не растекающаяся по его телу магия, распространяющая острую боль, то Шан Цинхуа никогда бы не смог вот так смотреть на своего короля.       Хотя, теперь Мобей Цзюнь не его господин. И не его король. И, если все пройдет по плану Линьгуана, то и королем Мобей станет только лишь посмертно.       Мысли пронеслись порывом ветра, хотя прошло от силы пару минут. А то и меньше.       Демон, находящийся под колоссальным напряжением. Его родственник, что пришел получить силу и власть. И предатель, что решил убить своего господина, отомстив за годы беспросветной и болезненной службы.       Мобей приподнимается, стараясь принять устойчивое положение.       Что ж, исход такого расклада предрешен… Но кто сказал, что он с ним так просто смирится? …       — Что ты… Сволочь!       Крик Линьгуань Цзюня кажется способен сотрясти многовековые стены ледяного дворца. Пронзительный и яростный, он был адресован тому, кто скрылся за огненным кольцом, куда ему нет ходу. Как и любому ледяному демону. Но только не заклинателю.       — Ваше Величество, как вы? — тихий и обеспокоенный голос еле слышен на фоне яростного крика, сливающегося в дикий вопль. — Вы меня слышите?       В ответ человек получает лишь гневный взгляд сапфировых глаз — обряд прошел еще одну ступень, и теперь Мобей Цзюнь с трудом может не то, что двигаться — говорить. Окружающее пространство ощущается нереальным, словно все поддернуто какой-то дымкой. Но даже сквозь пелену боли он слышит, как к нему обращается этот… этот…       Шан Цинхуа встревожен. Возможно, напуган. И это не удивительно. Еще бы — сначала уйти от своего короля, а после предать нового «господина». Хотя вряд ли дядя принял бы на службу человека. Но откуда бы трусливому заклинателю это знать?       — Вы могли ли бы сразу сказать, что вам предстоит такое важное событие, — с упреком говорит Шан Цинхуа, приподнимая голову демона и подкладывая под нее что-то мягкое. — Я же не знал, насколько все серьезно. Если бы не столкнулся с вашим дядей в коридоре — не догадался бы об… об этом.       Мобей во все глаза смотрит на заклинателя, а тот все также продолжает неторопливо поправлять одежду демона. Приглаживая мантию и упорно избегая прямого взгляда, человек продолжал посматривать на огненное кольцо, что сотворил из странных черных семян.       — Надолго этого не хватит, — тихо произнес человек, поворачивая голову в сторону, где минуту назад еще можно было увидеть Линьгуань Цзюня. — Надо что-то придумать.       Спокойный и ровный голос звучит мягко и непринужденно. Словно и нет никакой опасности. Трусливый лорд уверенно смотрит на стены, и, наконец, вновь обращается к своему подопечному.       — Ваше Величество…       — Не смей обращаться ко мне, — холодно отрезает Мобей, жалея о том, что не может еще раз впечатать этого прохвоста в стену.       Жаль, что этот крысеныш сбежит раньше, чем он сможет двигаться.       — Понимаю, вы злитесь на меня за те слова, — мягко продолжает заклинатель, вставая с колен и подходя к границе барьера. — Но вы так и так были бы разочарованы в эт…       Грохот от разрушенной колонны заглушает последнюю фразу человека. И как бы Мобей не хотел заморозить этого труса на месте, на периферии все еще крутится маленькая искра.       — Думаете, что раз вы не собираетесь выходить наружу, то я не сумею вас там достать?       Шан Цинхуа бросает напряженный взгляд в ту сторону, откуда слышался грохот и шум. И по его виду трудно было сказать, что прямо перед Мобей Цзюнем стоит тот самый лорд Аньдин, что много лет привык скрываться и шпионить за своим оппонентом, пользуясь своей неприметной натурой. Сейчас этот образ спадал с заклинателя, оставляя после себя человека, что готовился принять очень непростое для себя решение. На какую проблему? Ну, эта проблема прямо сейчас разрушала древний зал ледяного дворца.       Лорд долго рассматривал своды и колонны, что были неподалеку от них. И с каждым новым кусочком пространства, что попадал ему на глаза, лицо человека, что Мобей еще мог видеть, темнело, а брови сходились к переносице, предавая ему хмурое и мрачное выражение.       Похоже, что выводы, к которым пришел заклинатель, не нравились ему. Но принять их и делать выбор ему придется.       Человек поднимается на ноги и, не оглядываясь на демона, направляется к границе огненного барьера.       — Да-да, я выхожу, — но нарочито бодрый тон не может обмануть Мобей Цзюня — он видит спину человека, неестественно выпрямленную, и руки, что сжаты в кулаки, с которых идет тоненькая кровавая дорожка.       — Сотри этот огонь! — требование демона разносится по всей зале, стоит только человеку появиться из-за огненной стены.       Мобей Цзюнь пытается приподняться, хоть немного, но скользит рукой о кровь и падет обратно.       Этот идиот… Слабый и беспомощный, взял и вышел из относительно безопасного места к настоящему чудовищу, что ослепленно сиянием власти. Сейчас заклинатель, что пытался спасти Мобея тем, что было, не может рассчитывать на пощаду от Линьгуань Цзюня. И вряд ли вся его лесть и услужливость смогут утихомирить того, кто завелся не на шутку.       Даже Мобей Цзюню это было видно и понятно. Тогда почему этот трус вышел навстречу буквальной смерти?       В памяти тут же всплывает момент появления человека в зале. И его испуганный взгляд, что был направлен на него. И мысль демона, что появилась в этот самый момент.       «Остался. Не ушел».       — Я не могу это сделать, — голос человека выдергивает Мобей Цзюня из тумана, в который демон погружается все сильнее и дальше.       Прошлое и настоящее переплетается в его сознании, да так сильно, что вырваться из него удается только с чужого толчка — голоса человека, что говорил с врагом. С его врагом. И все это ради того, чтобы вытащить ситуацию из полного поражения. Чтобы у Мобея был шанс.       Даже если этот шанс будет стоить заклинателю жизни.       Эта мысль пугает настолько, что Мобей Цзюнь находит силы, и, терпя боль, встает, чтобы сделать последний рывок. Нет, он не допустит этого. Абсурдные и подчас странные поступки заклинателя давно перестали удивлять Мобей Цзюня, но сейчас все было настолько серьезно, что нельзя было действовать необдуманно. Да и надеяться на чудо не приходится. Ослабленный демон и заклинатель средней руки сейчас не те противники, что могут остановить священного демона.       Но человек рисковал собой снова и снова. И сейчас вновь попытается схватить удачу за хвост. Скорее всего, он решил, что сможет заболтать Линьгуань Цзюня, да вот только это не тот случай. Разъяренный демон просто разорвет его на куски. А потому, надо быстро вмешаться, пока не станет слишком поздно.       Будущий король все еще плохо контролировал свое тело, и мастерство предков отказывалось слушаться его в полной мере, но этого должно хватить, чтобы защитить то, что ему дорого.       В конце концов, сколько раз человек переходил границы возможного, чтобы вытащить демона из передряги? Если уж такой слабак смог, то Мобей Цзюнь просто обязан свергнуть своего дядю, несмотря ни на что.