Трус и лицемер... Впрочем, все демоны такие

      — Убери этот огонь! — яростное лицо Линьгуань Цзюня, вероятно, было способно заморозить все, на что демон бросал свой взгляд.       — Ну, мне это не по силам, — протянул заклинатель, ставя перед собой руки, в защитном жесте — ограждаясь от взбешенного демона.       Сейчас он по-прежнему продолжал лебезить, делая это уже не по привычке — сейчас Шан Цинхуа включил холодный расчет. Искал любые лазейки и слабости своего оппонента. Пусть даже Линьгуань Цзюнь и не нападал, но заклиантель не сомневался — скоро ему предстоит схватка. И если раньше он был лордом Аньдин, что мог лишь трусостью и хитростью получить желаемое, то сейчас… Позади него стояла огненная завеса, за которой лежал господин, которому заклинатель поклялся служить до конца. Тот, кто нуждается в нем так сильно, как никогда прежде. Даже падение с Майгу на фоне этого дня было незначительной проблемкой.       Или до того момента, пока Мобей Цзюнь не узнает правду о своем слуге…       — Мобей, а Мобей. Твой дядя готов признать свою ошибку — у тебя на самом деле есть верная собачка, готовая следовать за тобой до последнего. Будет жалко, если ее не станет, не так ли?       И по холодному взгляду Линьгуань Цзюня, по его самодовольному виду Шан Цинхуа четко понял — тот решил выбить Мобей Цзюня из барьера. Через него.       Но, — заклинатель невольно усмехнулся, пряча свое лицо за рукавами, — тот просчитался.       План ледяного дядюшки обречен на провал.       Как, впрочем, и надежды человека на тихий и мирный уход к себе «домой».       Забавно, но, похоже, что планы демонов всегда идут насмарку, стоит в них появиться третьей стороне.       Сейчас же этой стороной оказался лорд Аньдин. И пусть Линьгуань думает, что все складывается в его пользу. В конце концов, многие думали, что умнее других. Что смогут перехитрить и получить свою выгоду, оставив врага в дураках.       Не с Шан Цинхуа.       Он заслужил свое место среди подданных ледяного принца. И не за то, что услуживал и льстил. В противном случае его в первые же дни разоблачили. И адепт не смог бы так долго скрываться ото всех, храня свою тайну.       Шан Цинхуа не давал и шанса усомниться в том, кто он есть. Ни заклинателям, ни демонам.       Его маска была безупречна, а техники — прекрасным оружием и верными тузами в игре, что он вел со всеми, кто стоял на его пути.       Жаль только, что теперь он не сможет никак оправдать себя в глазах Мобей Цзюня.       Тот ему просто не поверит. Да и ладно. Теперь у него другие приоритеты. …       Он не знал, когда потерял контроль над ситуацией.       Когда утратил самообладание.       Теперь все это утратило хоть какой-то смысл.       Шан Цинхуа был его удобной маской, за которой он руководил из-за кулис этим спектаклем. Стена, за которой он прятался от всего мира.       Шан Цинхуа стал слугой Мобея много лет назад. Еще в те времена, когда был абсолютно беспомощен и беззащитен перед целым миром, который не хотел принять в свои объятья это существо. Да и никто бы не захотел, если уж на то пошло.       Даже когда он притворялся человеком. Мобей Цзюнь долго не доверял ему, и тут, — чего Шан Цинхуа совсем не ожидал, — притащил человека в древние залы, что обычно держат под замком и в тайне от посторонних.       Он стал тем, кого принимали. Но произошло бы это все с ним, не будь на его лице маска трусливого и преданного лорда с пика Аньдин?       Долго это продолжаться не могло. У всего есть свой предел. И он его достиг. Он устал. Играть дальше эту роль было настоящей мукой.       Но просто так не уйти. Особенно, если ты впутан в борьбу за трон.       Мобей Цзюнь заслуживал этого. И Шан Цинхца делал все для того, чтобы путь Мобея прошел гладко и без проблем. Пожалуй, даже слишком старался. И делал больше, чем смог бы обычный заклинатель. Может быть по этому Мобей Цзюнь терпел его образ вечно ноющего прилипалы?       Хах, если даже эта безынициативная человеческая тушка пришлась по душе его повелителю, то…       Но думать об этом бессмысленно. Он прекрасно осознавал, как хрупко его положение.       Сегодня северный принц терпит просьбы и мольбы лорда Аньдин.       А завтра захочет, чтобы Шан Цинхуа ушел.       Ведь кто в здравом уме и трезвой памяти доверит свою спину ему? Тому, кто притворялся заклинателем, нет — человеком? Не важно, сколько раз он был готов клясться в своей преданности, никто бы не поверил его словам. И никто точно не стал бы подставляться ради него. Помогать. Оберегать.       Точно не Мобей Цзюнь.       Но в этот самый момент демон нуждался в помощи больше, чем когда бы то ни было. А потому лорд должен остановить разъяренного родственника. Огородить своего короля от опасности и обеспечить его тем временем, что тому потребуется для преодоления обряда. Выиграет необходимое время.       Чего бы ему это не стоило.       Он ведь с самого начала знал, понимал, полностью отдавал себе отчет, что иметь связи с таким могущественным демоном может быть, как очень выгодно, так и опасно в равной мере.       Но Шан Цинхуа уже тогда знал о последствиях, что повлечет за собой его выбор.       Выбор, благодаря которому он столько лет служил ледяному монарху и что позволил ему ненадолго жить в мире и покое. Конечно, не в таком гладком, как хотелось бы, но разве для такого отброса, как он, могло все сложиться еще лучше? Такая жизнь, несмотря на все неурядицы и недоверие со стороны Мобей Цзюня, было тем, на что он даже не смел надеяться.       Так что…       В благодарность, — Шан Цинхуа незаметно завел руку за спину так, чтобы его ладонь не была видна неприятелю, — он сделает то, на что не решился бы при любом другом раскладе.       В конце концов, как верно Мобей Цзюнь сказал когда-то, заклинатель очень хорошо скрывал свои мотивы. Но никогда не говорил правду, пока его не прижимали к стенке.       Хах, каким же проходимцем считал его Северный принц. Ну, на это были весомые причины.       Но сейчас, только на один день, Шан Цинхуа раскроет свои карты. Не ради своей выгоды, даже напротив — подвергая всю свою выстроенную жизнь полному уничтожению — ради того, что было намного важнее. Того, что наполнило его жалкое существование смыслом. Желанием жить.       Что ж, даже такой человек, как Шан Цинхуа, мог быть благодарным и преданным. Своим убеждениям. И одному непутевому королю.       Даже больше, чем он сам о себе думал.       И более опасным, чем о нем думал Мобей Цзюнь. …       Их встреча произошла случайно. Спонтанно. И неожиданно.       И то, что пошло за ней дальше, согрело уставшее от бесконечного страха сердце маленького и щупленького человечка.       Точнее, он хотел выглядеть в глазах своего господина человеком.       Ведь этот образ был в разы лучше его настоящего облика. Облика, из-за которого он оказался брошен на волю судьбе.       Линьгуань Цзюнь не скупится на удары. Вкладывает всю силу, но ровно настолько, чтобы не убить заклинателя одним ударом. Демон уверен, что если приложит всю мощь в свои руки, то человек просто не выживет, и тогда некому будет убрать барьер. Только вот…       Шан Цинхуа знавал удары и посильнее.       Заклинатель стонет и хрипит, сплевывая кровь. Да, сила, с которой его мутузят, как котенка, повредила это тело. Очень сильно его потрепали, вот даже кровь пошла тонкой струйкой из треснувшей губы. Но это не страшно. Переломанные ребра его не смущают и тем более не беспокоят. Главное просто не наклонятся лишний и раз и все, — можно даже не обращать на них внимание. Куда важнее то, что Линьгуань Цзюнь скоро поймет, что его старания ни к чему не приводят. А как только тот это сообразит, то все станет совсем безрадужно.       Лорд упорно ищет выход из ситуации. Мало того, что его король сейчас беспомощен и может оказаться захороненным под обломками зала своего собственного дворца, так еще и человеческое тело начало подавать недобрые знаки. И речь шла не о переломах и синяках, что окрасят тело в живописный пестрый орнамент. Ци. Начала выходить из-под контроля, грозя своим искажением похерить все. Весь его план.       Но поправить течение ци Шан Цинхуа просто не успевает — Линьгуань не дает время на передышку. Удар следует за ударом с бешеной скоростью, и ослабленный человек не может сделать хоть что-то, чтобы выкроить себе паузу и подлатать раны. Хуже того, с каждым взмахом и глухим криком человека, терпение этого подлеца иссекает. Каплей за каплей.       — Мобей, а Мобей. Я же так забью этого человечишко до смерти, — произнесенные слова были обращены в сторону огненного круга, что и не думал гаснуть, закрывая за собой фигуру ослабленного принца. — Будет жалко, если ты лишишься такого преданного слуги.       Заклинатель балансирует на грани — тело ломит, а внутри все ноет от боли.       Время на подготовку плана вышло.       — Лучше, чем это ничтожество, ты не найдешь. Уж поверь мне…       И с этими словами Линьгуань разворачивается к лежащему на спине заклинателю. И выпускает одно из своих смертоносных заклинаний. По всему телу заклинателя проходит дрожь. Холод обволакивает человека невидимы слоем, пробираясь под ребра. Ближе к сердцу. И Шан Цинхуа чувствует, как его сердце зажимают в своих ледяных тисках; как с ним играются, смотря, сколько еще продержится заклинатель под магическими техниками.       В тот самый момент, когда Линьгуань Цзюнь решает усилить давление над заклинателем, дабы заморозить его сердце, ци в теле лорда решает внести свои коррективы. Отыграться на человеке за все. И то лицо, под которым он жил столько лет, треснуло. Стало осыпаться тонкими кусочками. Не сразу. И не слишком сильно, но достаточно, чтобы от увиденного зрелища Линьгуань Цзюнь замер в недоумении, наблюдая за метамофозами, происходящими с человеком.       — Что ты… кто ты такой?       Вопрос более чем правильный, но не тот, что следует задавать на поле боя. Ведь враг может тут же воспользоваться твоей заминкой и нанести удар.       Подлый прием? Так скажет только благородный муж. Быть благородными их учили на Цанцюн. Но Шан Цинхуа не такой. Ни благородный, ни заклинатель, ни генерал, что свято чтит кодекс доблести и воинской чести на поле боя.       Убей или будь убит. Вот какой закон существовал в мире демонов.       И Шан Цинхуа его разделял.       Полностью.       Расставленные в хаотичном порядке печати, что лорд чертил по воздуху, используя мельчайшие капельки собственной крови, засеяли ярким светом, выводя Линьгуань Цзюня из ступора. Но задолго до того, как только священный демон заметил их, тот был обречен. Печать тысячи вервий сковала самоуверенного и разозленного демона прежде, чем тот успел сделать шаг в сторону человека. Точнее, в сторону того, кто до этого выглядел, как человек.       Сложно было сказать, кто именно стоял перед лежащим на полу и полностью обездвиженным демоном.       — Ах ты, — шипел Линьгунь Цзюнь, силясь вырваться из пут.       И, не мигая, смотрел на фигуру, что стояла прямо перед ним. В порванных одеждах, с растрепанными волосами, — привычная заколка валялась где-то в углу, — и алеющими следами от ран по коже. Избитый и потрепанный. И все же, стоящий над своим противником, что оказался полностью беспомощным перед этим никчемным, никудышным заклинателем.       — Хитро. Мне стоило ожидать, что у тебя есть еще какой-нибудь трюк в запасе, — ухмыльнулся демон, всматриваясь в черты лица, что стало проявляться за осыпающимися чешуйками. — Не ожидал, что моим противником и человеческим лордом, что все это время помогал Мобею, окажешься ты.       И, несмотря на всю силу, с которой печать действовала на тело Линьгуаня, тот предпринял попытку подняться и сесть. Что у него получилось, но не с первого раза.       — Прошло столько лет с нашей последней встречи… Где же это было…       — На собрании лорда Ша, — отчеканил Шан Цинхуа, выводя рукой очертание очередного заклинания. — На совете по делению Запада.       — Ах да, верно, — протянул демон, хитро щурясь, — помню-помню. Скучное было мероприятие. Но зато посмотри на нас сейчас. Готов поспорить, что мы оба не ожидали такой встречи. Да чего уж там, никто из священных не подумал бы встретить тебя здесь. Не после того, что было. И уж не на позициях служки моего нерадивого племянничка.       Шан Цинхуа, не обращая внимание на слова, сочащиеся желчью, встряхнул одежду, сползшую с его плеча во время драки. И священный демон, что наблюдал за ним не отрываясь, расхохотался:       — Да, черт меня дери, не ожидал. Это точно ты. Я узнал тебя, стоило только иллюзиям развеяться. Кто бы мог подумать, что Мобей не просто заполучил себе в слуги лорда из заклинательской школы, а нашел настоящий самородок. Клад. Скажи-ка, а чего ты пообещал этому олуху, что он так свободно держал тебя рядом?       Лорд игнорировал все вопросы. Он больше волновался о том, как привести себя в порядок и урегулировать поток энергии в своем теле. Но Линьгуань не унимался:       — Хотя, вероятнее всего, он не в курсе. Не в курсе того, кто именно ошивался рядом с ним. Ну, я и не удивлен. Меня даже веселит такой расклад. Я уж было подумал, что у него в кое-то веки появился верный пес, готовый умереть за своего хозяина.       И Линьгуань Цзюнь поддался ближе.       — Но я вновь ошибся — он просто подобрал змею, что ищет лакомый кусочек.       — Ты слишком болтливый, — коротко ответил Шан Цинхуа на оскорбление, не меняя свой ровный и холодный тон.       Его речь могла заморозить тут все не хуже магии Линьгуаня или Мобея. В самом деле, стоило только потоку Ци выйти наружу, раскрывая истинную личину своего владельца, как от прежнего лорда Аньдин не осталось и следа. Цвет глаз сменился с черного на золотой. И в них больше не был виден страх. Фигура, что прежде казалась готовой в любой момент упасть на колени, теперь была безукоризненно прямой. И речь, пропитанная лестью и учтивостью, теперь изменилась. Прежние манеры растаяли, словно дым, а вместо них появились новые. Вместо испуга — уверенность и холодная учтивость, граничащая с презрением своего обладателя к тому, с кем тот вел беседу.       Вместо труса и хитрого советника здесь и сейчас стояло существо, от которого веяло скрытой угрозой. Иллюзия все еще спадала с него, и местами тот еще был похож на человека. Но взгляд золотых глаз давал усомниться в этом выводе.       Линьгуань Цзюнь немного повозился и снова уселся прямо. И предпринял еще одну попытку вызнать все о своем необычном визави.       — Мне вот что интересно, — проговорил Линьгуань, старательно пряча за своим вопросом попытку выбраться из затруднительного положения. — Ты ведь решил украсть талант наших предков…  Не так ли, уродец?       Лже-заклинатель провел рукой по волосам, убирая мешающиеся пряди с лица.       — Я так и думал. Такой лицемер с легкой совестью может присвоить то, что ему не принадлежит.       — Ну, откуда мне знать… Передо мной никогда не стояло такой проблемы. Но вы — совсем другое дело, — и в Линьгуань Цзюня вперился взгляд двух золотых хищных глаз.       Линьгуань ответил на это лишь короткой ухмылкой.       — Не такое уж другое. Ты тот, кто не имеет права на наши реликвии, решил украсть силу чужого рода.       — Вам не стоит говорить про совесть и честь, — проговорил Шан Цинхуа. — Это ведь не я собирался ждать, когда Мобей Цзюнь окажется достаточно беспомощным, чтобы…       Но его реплику прерывает резкий порыв ветра. Шан Цинхуа прикрыл глаза рукой от режущего глаза ветра, и в этот самый момент Линьгуань прорвался сквозь печать.       Болтовня была лишь уловкой, чтобы поскорее разрушить сковывающие тело оковы и освободится. Но сам Шан прекрасно понимал, что долго не удержит врага. Прошло так много времени с его последнего пребывания в настоящем теле, что запечатанные ранее демонические силы просто не могли нормально циркулировать. Не после того, как Шан Цинхуа столько лет держался за свою человеческую личину. Да и смог бы демон так долго притворяться человеком, особенно если бы выпускал свою сущность свободно на волю?       Нет. А потому освобождение Линьгуань Цзюня из печати было вопросом времени. И то, что казалось минутной невнимательностью, оплошностью, что была вызвана самоуверенностью, на деле была не более, чем стратегическим ходом. Предугаданным заранее.       Но чего Шан Цинхуа не ожидал, так это того, что его в очередной раз припечатают к стене. Его тело, истощенное долгим обетом, легко, как перышко, отлетело от взмаха Линьгуань Цзюня. Он влетел в стену, и последние слои его человеческой оболочки развеялись от силы удара. Вся оболочка заклинателя, наполненная ци, полностью рассеялась, защитив Шана от серьезных травм. Но вместе с тем, она явила миру того, кто скрывался за ней.       — Ты слишком наивный, — протянул Линьгуань Цзюнь, потирая руки, что затекли от пребывания в вервиях.       Сила печати была достаточной, чтобы скрутить и заломить тело некоторых демонических тварей, обитающих в бездне. Но для священных демонов она была лишь временным препятствием. И Линьгуань Цзюнь смог разорвать вервия, но при этом нанес себе много ран. Безрассудно, но эффективно. А, в самом деле, чему его боятся? Заклинатель или демоническое отродье, в любом случае Шан Цинхуа сейчас очень слаб. И восстановиться даже не успеет. А между тем демон будет бороться. Как и любой, кто видит перед собой цель и мечту, к которой шел долгие годы.       Только вот… И Шан Цинхуа не собирался сдаваться.       — Убери этот чертов огонь или я отправлю тебя в бездну, — прошипел Линьгунь.       — Ну, — лживый заклинатель только усмехнулся, — как я и говорил ранее, мне это не по силам. А если бы и я мог управлять пламенем, как думаешь, стоял бы ты сейчас передо мной?       Его конспирация рассеялась прахом по ветру. Как и прежняя жизнь, оказалась уничтожена.       Концы обрублены. И обратно дороги нет       Что ж, — Шан поднялся на ноги, — он знал с самого начала, что так и будет. Его качает, а шаг неустойчив, но это не останавливает Шан Цинхуа от едкой фразы:       — Я бы уничтожил тебя прямо там, — золотой отлив в глазах демонического перевертыша полыхает, словно пламя, и Линьгуань в удивлении вскидывает бровь. — Ты прекрасно знаешь, кто я такой и на что способен…       У него есть еще пару трюков в рукаве. А если и они закончатся, то он придумает что-то еще… Что-то, что даст дополнительное время для Мобей Цзюня.       Уж кто-то, но он найдет выход…       Нетвердый шаг вперед. Затем еще один.       — Ты просто хвастун и не более, — ледяной демон бросает короткий взгляд руки Шан Цинхуа, с которых стекает кровь.       — О, но ты-то знаешь, где слухи, а где — правда, — отвечает лже-заклинатель, слегка наклоняя голову в сторону. — Не так ли?       — Тварь…       В золотых глазах отражается красивое лицо, скривленное презрением.       — Ну-у, не стоит оскорблять друг друга… Нам ведь потом вместе гореть в пекле Бездны…       Бывший человек не хотел впутываться в драку с ледяным демоном. Ни с Мобей Цзюнем, и ни с его дядей. Но раз иного выхода нет, то придется опять выкручиваться в поисках лучшего решения.       «Лорд несет на своих плечах ответственность за своих подчиненных и за всех тех, кто беззащитен перед лицом зла. И наша прямая обязанность, наш долг…»       Дать отпор. Защитить.       «Если исход битвы не складывается в вашу пользу, то…»       Предупредить об опасности и увести в безопасное место.       «Но если так случится, что вам придется биться с противником, что много опаснее, то…»       Примени любые уловки и победи.