Глава 3: Дань прошлому.
5 августа 2021 г., 17:37
Примечания:
Приятного чтения.
Пояснение ( Шан Цинхуа ушел из школы, и убрал часть Цин из своего имени)
— Все готово, мой король.
Именно эти слова и знаменовали начало долгой игры между Севером и Востоком. Мобей Цзюнь смутно помнил события тех дней, как и то, как проходили мелкие вылазки на восточный рубеж. Как Шан Цинхуа заправлял некоторыми операциями, хотя слово заправлял не могло в точной мере описать всего вклада, что внес этот тощий заклинатель в кровопролитную войну между двумя могущественными территориями демонического мира.
Все прошло на удивление гладко. Очень хорошо. Просто отлично.
Временное перемирие, что выбил посол Мобей Цзюня, спасло Север.
И одномоментно подписало смертный приговор всем восточным ханам.
Выглядело все это до нелепого просто, что даже становилось немного страшно, как это Шан Цинхуа придумал такое.
А поражаться было чему. Намеки заклинателя были туманными, но имели под собой сложный план. Он состоял в том, чтобы втянуть Юг в противостояние на три стороны. Третьей стороной должен был стать бастард прошлого правителя, что бежал от своих родственничков к ханам. Юг давно враждовал с ханами, а потому отношения с ними только обострились, стоило Шан Цинхуа слегка намекнуть аристократам Юга о возможной подлости Восточных демонов.
А, и еще немало важную роль сыграло то, где прятался один из наследников Юга. И у кого.
В это самое время два принца были готовы перегрызть друг другу горло, но им нужен был повод. И этим поводом мог сыграть незаконный брат, о чем им как бы невзначай намекнул один из послов Мобей Цзюня. Не без подсказки одного из советников короля.
— А уж когда вы подписали перемирие с востоком, они просто не могли поверить своим глазам, — продолжая свой доклад, протянул Шан Цинхуа, потягивая чай.
— Их не сложно понять, — заметил Мобей Цзюнь, перечитывая донесение своих генералов о состоянии границ. — Север редко прощает такую наглость.
— Вот-вот. Ваша репутация и навык ведения дел лишь укоренили их уверенность в том, что война между Востоком и Севером не более, чем прикрытие. Они тут же отправили своих гонцов к Главе.
— С требованием выдать незаконного сына?
— Именно.
— И их прошение проигнорируют?
— Так точно.
Мобей Цзюнь свернул донесение и протянул руку к чаю.
— Звучит это неплохо для нас, но…
Задумчивый тон короля не укрылся от человеческих глаз.
— Но?
— Но что нам делать, когда этот обман вскроется? — спросил Мобей Цзюнь, переводя тяжелый взгляд с напитка на человека. — Тогда они могут точно также объединиться против нас.
Ведь рано или поздно, а они могут выяснить, что все слова о сговоре, о том, что война показная, и на деле Восток подписал мир с Севером и вместе с ним в союзе хочет ударить по Югу, что бастард с Юга обещает свою лояльность Восточным ханам в обмен на трон, — не более, чем манипуляция Мобей Цзюня против ханов. Если это выяснится, то против Севера будет еще больше врагов. А сейчас Мобей Цзюнь еще не может им противостоять на равных.
— О, об этом можно не волноваться, — в глазах человека отразились задорные искорки. — Все то, что принцы юга найдут, отправив своих людей, так это одни свидетельства подлого сговора их братца-ублюдка с Великим Ханом. А ваше перемирие с ним лишь укоренит их подозрения на счет этой ситуации. Им, конечно, потребуется какое-то время, но…
Спокойную речь заклинателя резко прервали.
— Какое-то время? У нас его нет — ханы нападут на нас стоит только этой бумажке, — Мобей Цзюнь кинул листок о мире в сторону человека столь неожиданно, что тот еле успел его поймать, — исчерпать свой срок. Вся эта затея держится только на твоих словах.
Шан Цинхуа бережно положил сверток подле себя и вернулся к чаю.
— Ваше Величество, это ведь не только мои домыслы. И вы бы не одобрили этот план, если бы не знали всего того, о чем я вам рассказал.
Мобей Цзюнь нахмурился, но промолчал.
В словах человека был свой смысл. И с этим было сложно оспорить.
В действительности, ему нужно было разрулить все это предприятие, чтобы доказать свои умения перед своим народом, которым он собирался править. И чтобы пресечь возможные попытки оспорить его права на трон.
В то время как демон был глубоко задумчив из-за возможной стычки Севера с Востоком и Югом, Шан Цинхуа тихо сидел, стараясь не попадаться королю на глаза. В один момент он приковывал внимание, в другой же — делал все, чтобы оставаться непримечательным и малоинтересным элементом комнаты, к которой он в данный момент заседал вместе с королем.
— Что ж, надейся, что ты не ошибаешься в своих прогнозах, — наконец проговорил демон, глубоко вздохнув и поднимаясь.
— Ваше Величество, вы можете на меня положиться, — заявил человек, склоняя голову и провожая своего короля.
Надо же… Даже в такой ситуации он находил возможность пустой лести и подхалимства.
«Посмотрим, что будет дальше», — и с этой мыслью демон вышел из комнаты.
***
Листва тихо шуршала от рваных и быстрых порывов ветра. Но кроме этого звука не было ничего, что могло бы нарушить тишину. Шан Хуа сидел на земле. Перед ним был небольшой алтарь, на котором тихо дымилась палочка благовоний. Он действовал осторожно, стараясь не совершать резких движений. В конце концов, каким бы демоном он не был, Шан Хуа не хотел тревожить покой мертвой своей неуклюжестью. Возможно, это не рассердило бы ее. Но демону было бы физически больно, если бы он вновь оплошал. Этот человек был самым важным существом в его жизни, которого он не смог спасти. Все, что ему оставалось, так это смиренно принять свою вину и со всем надлежащим послушанием выполнить обряд, дабы успокоить душу покойной. И, быть может, своей собственной. — Сегодня погожий день, — вслух подметил Шан Хуа, оглядываясь на сливовое дерево, что по какой-то нелепой случайности или чье-то шутке, росло неподалеку от алтаря. Снова повернулся, прокашлялся и принял надлежащую позу, в которой сидят разве что малые дети в школах на Цинцзине. Бывший заклинатель пригладил свои волосы, убирая их на спину, и начал свою встречу с давно почившей. — Здравствуйте, достопочтимая матушка. Прошу простить этого сына за то, что долго не навещал вас. Немного промолчав, он добавил. — Этот сын не хотел, чтобы кто бы то ни было доставлял вам беспокойство своим нежелательным приходом из-за него… Это бы только потревожило вас, поэтому надеюсь, что вы поймете вашего непутевого сына — он пришел, как только смог. Сейчас все хорошо и… Дым от благовоний струился, становясь все прозрачнее, и конец его вовсе пропадал в голубизне весеннего неба. Из-за ветра они слегка колебались, а вместе с потоками воздуха на алтарь падали нежно-розовые лепестки сливы. Шан Хуа замолчал, молча наблюдая за тем, как тянется дым, как ложатся лепестки на белый камень, и думал о своем. В его жизни много чего произошло за последние дни. Многое поменялось. И это сеяло в душе Шан Хуа, уже успевшего привыкнуть к жизни заклинателя, тревогу. Что ему теперь делать? Все время, что прошло с момента его ухода из подземелья, его мысли были заняты о матери и том, что ему следует навестить ее, прежде чем он вновь пропадет на неопределенный срок. Он скрывался много лет, и все равно хотел прийти сюда. Хоть ненадолго навестить, уняв вечные метания в своей душе. Вечный странник. Постоянно в бегах. Демон, которому нигде нет покоя. Только здесь Хуа мог найти короткое пристанище, в котором ему было хорошо и спокойно. Сидя перед алтарем покойной матери, он все смотрел вперед, на деревья, дома, снующих туда-сюда людей. На все то, что стало с местом, которое он раньше называл своим домом. И все больше он находил отличий. Все переменилось. Это больше не было местом, которое он оставил после похорон. Теперь только этот пригорок был его пристанищем, в котором можно было бы излить душу, не опасаясь никого и ничего. Шан Хуа сощурил глаза, стараясь сдержать слезы. Матери не нравилось, когда он плакал. В такие моменты у малютки демоны были видны клыки, а зеленая метка на лбу светилась ярко, словно одинокий светлячок. Да и ему самому было от себя тошно в такие моменты. Шан Хуа сжал кулаки, чтобы когти впились в ладонь. Легкая боль понемногу отрезвляла. Помогала отвлечься на что-то другое. Надо же, а он уже и позабыл, когда так вот сидел и наблюдал за мерным покачиванием ветвей деревьев, слушая тихий шорох листвы и пропитываясь цветочно-сладким ароматом. Тихо и мирно. И никого. Ни одна людская душа не нарушала уединения его утомленной души с самым дорогим человеком на этой тленной земле. Или бренной? Ох, похоже, что все-таки стоило отдыхать получше. Так глупо путать слова на пустом месте. Так на него не похоже. Шан Хуа медленно поднялся. Погоня за ним еще не окончена, и будет очень смешно, если его поймаются клюющим носом. Сонливость сейчас была ой как некстати. Демон отряхнул плащ и посмотрел на алтарь еще раз. Палочка благовоний и тонкий аромат сандала, смешивающийся с цветочным. И легкая тень от дерева на белом камне. Одинокий демон стоял возле могилы под сливовым деревом. Грустное зрелище. Такой вот он жалкий. Не может забыть. Не в силах унять боль. Словно где-то на его теле осталась гниющая рана, которую кто-то по недосмотру или глупости забыл промыть и вылечить. Шан Хуа поднялся на ноги и бросил последний взгляд на могилу. — Вашему сыну нужно вновь отправиться в путь. Прощайте, матушка. И повернувшись к дороге, зашагал прочь от белого алтаря. Как бы ему не хотелось, а оставаться дольше он просто не мог. Ему не хотелось наводить демонов на след этого священного места. Не хотелось рушить своими руками то, что было для него столь дорого и важно.***
Некоторым планам порой просто не суждено сбыться. И причины разные. Где-то банальный просчет. Или переоценка собственных сил. Или то, и то вместе. Где-то не состоятельность некоторых желаний и действительности, в которых человек обитал. Или демон. Неважно, кто. Важно лишь то, что что-то обязательно пойдет не так. К удивлению Мобея, все прошло гладко. Южные князья перецапались с ханами, да настолько сильно, что Восток запросил помощь у Севера в знак мира между двумя главами, но Мобей Цзюнь благоразумно отсиделся в сторонке. Кинул в Восточного Хана бумагой о нейтралитете — неслыханная вещь по меркам демонов! — и на протяжении всей войны наблюдал за тем, как два его врага грызут друг друга, а ему самому не пришлось ничего делать. Его демоническая сторона требовала крови. Рациональная, кое-ей обладали все демоны, но редко к ней прислушивались, говорила о том, как много сил удалось сберечь благодаря стратегии человека и его плану. В тот самый момент Мобей Цзюнь посмотрел на заклинателя новым свежим взглядом. И увидел, что лучше ему следить за ним вдвое внимательнее прежнего. Этот парень показал свою хитрую сторону, которая сегодня помогает тебе, а завтра сдает твою тушку с потрохами любому, кто заплатит больше. Шан Цинхуа смотрел на него в ответ, но в его взгляде было трудно прочесть мысли, роящиеся в голове предателя. Да, именно так. Предателя. Мобей Цзюнь никогда не считал его слугой. Парнем, что хотел ради выгоды следовать за ним. Адептом, что торговал информацией. Лордом, продающим свои услуги и навыки демонам. И… Но как можно назвать того, кто дважды рискнул своей шкурой и спас его, предателем? Кем же тогда считать Шан Цинхуа? Да и как давно возле него был демон под личиной другого человека? На эти вопросы Мобей Цзюнь не мог найти ответ. А они ему были нужны, как вода в пустыне. Очень срочно. Но никто бы не смог ему дать ответы на вопрос, кто такой Шан Цинхуа. Очевидно, что демон. Очевидно, что беглый — все, кто засек бывшего лорда на человеческой земле, говорили о его бегстве от всех патрулей, с которыми тот сталкивался. И каждый раз он ловко уходил от них и направлялся все глубже и глубже в Царство людей. И это было тем, что Мобей Цзюнь силился разгадать. Правда, кроме странного поведения Шан Цинхуа, перед демоном стоял еще один вопрос, решить который ему нужно было немедленно. И это поиски Линьгуань Цзюня. Его дворец Мобей Цзюнь посетил в первую очередь. И не потому, что ожидал застать своего дядю там. Вовсе нет. Его затея была намного проще — отрезать Линьгуань Цзюню доступ к информации и ограничить его возможных союзников. Хотя, после того, как он перенял мастерство предков, таких не оказалось на Севере. Все поспешили присягнуть новому Королю. Однако долго смотреть на эти раболепные рожи ему не пришлось. В течение нескольких дней наблюдательные башни заметили передвижения на западном направлении. Юг, Восток, теперь Запад. Этим главам все время хотелось крови, а более того — потешить свое эго. Но в этот момент движение западных демонов казалось очень странным. Новости доносились до разных земель с некоторым опозданием, но все-таки запад — не юг, и о коронации северного короля должны были слышать. И эти подозрения заставили Мобея начать готовиться к возможной атаке, но… — Что ты сказал? — проговорил Мобей Цзюнь, оцепенев на мгновение от шока. — Повтори-ка. — Ваше превосходительство, — пролепетал посыльный, немея от ужаса. — Г-генерал со-о-общает, ч-что гр-границы Запа-а-да остают-ся ц-целыми. И-и о-отряды направляются… — Куда?! — не в силах больше ждать гневно воскликнул Мобей. На что демоненок не в себя от ужаса жалобно протянул: — В-в Ца-а-рство людей… Н-но точно куда, он с-сказать не м-может… — Хорошо, свободен. — сказал Мобей Цзюнь, движением руки прогоняя служку, и напуганный демоненок тут же ретировался, оставив короля одного. Что это все означало? Почему вдруг этим демонов взбрело в голову идти на Царство людей? Они столько лет вели себя тихо, не нападали на близлежащие поселения. Даже у людей граница с Западными лесами стала безопасным местом, где они строили свои города и деревни и разводили редкие лекарственные сады. Почему вдруг глава такого тихого места выдвинул свои отряды на людей? В чем причина? Это было подозрительно. Невольно Мобей Цзюнь вспомнился тот день, когда дядя пришел к нему и стал вешать лапшу на уши. Обеспокоенность за жизнь последнего живого родственника и прочая чушь о семейной заботе звучало смешно и нелепо. Мобей Цзюнь давно вырос, чтобы и дальше верить в эти детские сказки. Он давно перестал быть наивным демоненком, который мог увлечься за тем, кто предложил бы ему заботу и внимание, и чувство тревоги, что король ощутил в тот самый день, вновь дало о себе знать. И сейчас Северный монарх был уверен, что это неспроста. Это было просто смешно. Повод был, да, но столь незначительный, что можно было просто отбросить свою паранойю и жить дальше. Но как только Мобей Цзюнь решил выбросить эти тяжелые мысли из своей головы и заняться делами, свалившимися на него после коронации, к нему прибежал уже другой посыльный — от разведчиков, занимавшимися поисками Линьгуань Цзюня. — Ваше Величество, мы нашли его. Ваш дядя сейчас скрывается в Царстве людей, в одной небольшой человеческой гостинице. — выдал демоненок на одном дыхании, после чего согнулся, тяжело дыша. — В Царстве людей? — недоумение ледяного демона был велико, и вместо привычного равнодушно-величественного тона, его голос прозвучал уж очень удивленно. Трудно было поверить в то, что его родственник решил бежать и спрятаться среди людей. Это было попросту бессмысленно. Зачем ему идти туда? Туда, где чересчур тепло даже зимой? В следующее мгновение на столе юного короля засветилась метка. Круг из рун засиял в слабом белом сиянии, и в его центре появилась записка, свернутая и скрепленная нитью. Очередное донесение от подручных. Мобей Цзюнь поднял записку и распечатал ее. Прочитав ее, ледяной монарх невольно выпустил свой холод, из-за чего посыльный весь вздрогнул и поспешил сбежать от возможно разозленного повелителя. Но взрыв силы был вызван неверием и, — демон не хотел в этом признаваться, — радостью. Но вскоре, отойдя от переполнивших его чувств, подкрепленных желанием встретиться с блудным советником, Мобей Цзюнь встрепенулся и бросился в центр кабинета. Нужно было начертить массив портала, а после — переместится туда. Куда точно, его шпион не смог сказать, но уверил, что последняя прикрепленная координата точна настолько, что они смогут нагнать беглеца в течение часа. Или того меньше. Мобей Цзюнь спешил. Узоры выходили рваными, но все равно работали, едва-едва мерцая на темном полу. На душе было неспокойно. И медлить не хотелось. Демон вырисовывал руны скорее по памяти — глаза его не видели того, что было перед ними. Как и уши не слышали — вместо привычных звуков в голове стоял гул от текущей крови и бешеного биения сердца. Новости были отличными, да, и Мобей Цзюнь был воодушевлен, как никогда прежде. Он нашел обоих. И Шан Цинхуа был жив, цел и невредим. И как бы Мобей Цзюнь не отрицал, но он дрожал от предвкушения их скорой встречи. Его голова была забита лишь собственными переживаниями. Все, что о чем он думал прошедшие дни, все те видения испуганного слуги, а после — печального и сломленного существа, пронеслись мимо него, утягивая за собой. Желание узнать, что здесь происходит, было просто невыносимым. А потому, отбросив все спорные моменты, демон завершил магический массив. Дело осталось за малым. Найти, если нужно, узнать правду и увести с собой. Сюда, в Северные пустоши. Туда, где безопасно для такого хрупкого и верного слуги. Чтобы он был подле своего короля, как и прежде. Вооружившись этим планом, Мобей Цзюнь вошел в портал.***
Несколькими минутами ранее. Что ж, дорога и до этого обещала быть долгой, но, даже зная это, Шан Хуа неимоверно устал. Ему и так не удалось поспать, как следует, а весь этот путь вымотал его окончательно. Но Шан Хуа все продолжал идти, надеясь найти где-нибудь чистое местечко для привала. И ему удалось найти небольшой валун, на котором можно было сесть и вытянуть гудящие от усталости ноги. Мда, не стоило забрасывать упражнения. Интересно, если бы он также много тренировался, он бы смог легко и быстро пересечь этот тракт и попасть в следующую деревню? Шан Хуа потянулся, жмурясь от яркого света, и залез рукой в сумку. Хотелось пить, и рука ухватила увесистый бюрдук с водой. Припав к нему, Шан Хуа осушил его на треть, после чего снова убрал. Чтобы добраться до места назначения, было много времени. Более, чем достаточно. В далеке виднелась небольшая повозка. Она плелась еле-еле, и вдруг в голове человека возникла мысль, что он легко обогнал бы эту телегу, идя в своем обычном темпе. То ли с несчастным мулом было что-то не так, толи телега была порядком поломанной. Вероятно, какая-то банальность… А вот следующее открытие беглеца уже вызывало у него недоумение. Позади телеги мелькнула тень, и, словно оазис в пустыне, исчезла. О ее существовании свидетельствовало лишь одинокое облачко пыли на дороге. — А вот это уже интересно, — пробормотал Шан Хуа, убирая сумку за валун и поднимаясь со своего места. Не отводя взгляда от дороги, где секундой назад было замечено нечто необычное, он сошел со своего привала ближе к деревьям. С той стороны, где он сидел недавно, располагались редкие деревья, но если уйти еще немного, можно было попасть в самый настоящий, хоть и поредевший, лес. Вторая же сторона дороги представляла собой небольшие холмы, за которым в вечерних сумерках пряталось солнце. Сейчас оно было близко к зениту. И Шан Хуа был точно уверен, что это нечто пряталось. От него. Идти дальше смысла не было — его уже каким-то образом выследили. И это не был Мобей Цзюнь, встречи с которым он так долго избегал. Это был кто-то еще. И Шан Хуа был уверен, что знаком с этим демоном. Все-таки, некоторые демоны или люди очень предсказуемы. Хмыкнув, человек направился к деревьям. Что ж, похоже отдохнуть ему так и не дадут. … Чем дольше он пробирался сквозь заросли, тем сильнее ему хотелось, чтобы все его опасения оказались плодом воображения порядком уставшего человека. Но надеяться не приходилось — недалеко от себя, в паре чжаней от него было еще несколько существ. Шан Хуа ощущал их присутствие. От самой макушки до кончика хвоста. Его чутье никогда не подводило Шан Хуа в минуты опасности. После коронации все его чувства вернулись к нему. Удивительно, как он раньше обходился без них. Было такое ощущение, что он много лет плутал во тьме, и только сейчас наконец видел и осязал все вокруг себя. Легко, петляя вокруг деревьев, Шан Хуа начал ходить кругами. Если эти трое — люди или демоны, они окажутся в центре круга — чтобы объединить усилия. Если же это демонические твари, то они также будут идти за ним на отдалении друг от друга. В первом случае проблем не возникнет — Шан Хуа не первый раз проворачивал такое. Сбросить со своего хвоста — буквального или метафорического, — не составит труда. Он же столько лет притворялся заклинателем, служил советником и составлял планы, подставлял и путал и своих, и чужих. Для такого хитрого демона, коим он являлся, это не будет проблемой. Проблемы начнутся, если этими преследователями будут твари. Возьмем, к примеру, театр. Один актер много лет играет одну и ту же роль. Знает ее хорошо, и на своей шкуре прочувствовал всю ту жизнь, что написали для этого героя. Ему не составит труда описать то, кого он играет. А если этот некто играет увлеченно, живет от представления к представлению, то для него больше нет жизни вне сцены. Как это было применимо к Шан Хуа? Самым прямым образом. Как бы это не было парадоксально, но служение Мобей Цзюню сделало его… домашним. Он стал зависеть от той жизни, которой жил лорд Аньдин. И даже после того, как представление закончилось, старые привычки остались — он слишком привык полагаться на силу своего короля, на его защиту. Почти растерял свои навыки. А ведь если опасность окажется более реальной, чем Шан Хуа полагал, то ему… конец. В лучшем случае. Шан Хуа прощупал свой пульс. Нужно сохранять спокойствие. Пока еще не ясно, с чем он столкнулся. Возможно, это просто заклинатели. Или разбойники, у которых здесь нычка. Но Шан Хуа не давал себе обмануться. Дело было серьезным, но пока не критичным. Терпимо. Всего трое. Нужно их только разделить, и потом… Но тут Шан Хуа весь встрепенулся, и слегка притормозил, сворачивая вглубь. Впереди были еще двое. Вот это уже было опасно. В свою прошлую битву он только-только завершил ритуал, его силы не успели вернуться в полном объеме. Шан Хуа вдруг ощутил себя раненым зверем, не успевшим оправится от тяжелой взбучки, которого пытаются загнать в ловушку. Ощущение своей беспомощности здесь было не самым плохим. Неприятным, но не критично. Ну, ничего. Если его враги думают, что смогут легко испугать его, заставить бежать в страхе и молить о спасении, то тут он Шан Хуа не оправдает их надежд. Нет, нет и еще раз нет. Не в этой жизни. Может он и слишком долго был советником, сидящим в своем кабинете за горой бумаг и свитков, но это еще не значит, что он стал полностью покладистым и беззащитным. Шан Хуа усмехнулся своим мыслям и прибавил шаг. Но если так подумать… Пусть они останутся со своими заблуждениями о природе его сущности. Пусть и дальше попытаются поймать слабого и неуклюжего заклинателя, служащего под крылом Мобей Цзюня. Чем дольше они будут его недооценивать, тем лучше. Человек сделал еще пару кругов и прислушился к своим ощущениям. Что ж, вроде эти некто не были людьми. Значит, твари. Ну что ж, придется искать способ их убить. Каждая демоническая тварь требует своего подхода. Это известно любому демону и заклинателю. Шан Хуа заприметил лишь тень на дороге, и больше он ничего не видел, но даже это дало ему некоторые догадки о природе того, с чем ему придется иметь дело. Вероятность такого мала, но если вспомнить прошлую битву с Линьгуань Цзюнем, то вывод напрашивался один — ледяной демон решил использовать ищеек Бездны. Шан Хуа не хотел бы верить в такое. Достать даже одну тварь очень нелегко. Все из-за места обитания этих отродий, что выбирали себе в качестве логова самые жаркие участки Бездны. И самые темные. Они охотились скрытно, выискивая свою жертву медленно, пока та не попадет туда, где было бы достаточно темно, чтобы можно было ее повалить и утащить. Поэтому Шан Хуа знал про них немного. У ищеек толстая черная кожа, которую тяжело поцарапать. Их тела вырабатывают очень едкую слизь, которая помогает им выскальзывать из удушающих захватов, и при этом она отлично разъедает как плоть, так и металл. Пробить их можно только магическими атаками, и вот тут у Шан Хуа есть проблемы. Его энергия все еще не стабильна, что не позволит использовать магию должным способом. Нужно искать еще способы их побороть. Вариант бегства был бессмысленен — любой, на кого охотятся эти существа, считай обречен. Они не бросят свою добычу. Они уже успели сесть ему на хвост, и выход у Шан Хуа только один — уничтожить их. И ему сейчас нужно по быстрее его придумать. …На план Шан Хуа потратил, наверное, час. Может больше. Твари все еще не показались на глаза, но Шан Хуа был даже рад этому. Чем дольше он не видел их морд, тем выше был шанс, что он успеет дочертить последние печати. Печати-ловушки — подобные той, в которую по неосмотрительности попался Линьгуань Цзюнь, теперь расположились то здесь, то там. Шан Хуа старался продолжать путать ищеек, чтобы подготовленные им ловушки не заметили раньше времени. Он бродил, как бы случайно спотыкался о корни и хватался свободной рукой за крону деревьев. При этом он немного вливал в них свою энергию, и тут же быстро поднимался и шагал дальше, будто ища дорогу, по которой планировал и дальше вилять. И снова повторял свой трюк. Спотыкался, ощупывал деревья, как бы пытаясь понять, видел ли он их раньше, искал на них ветки, чтобы забраться на них, а когда не находил, раздраженно шипел и ковылял дальше. Это продолжалось не долго. И не могло так тянуться и дальше. В конце концов, твари Бездны заметили, что их жертва шагает все медленнее и медленнее, спотыкаясь, как раненный зверь. Почувствовали, что самое время начать настоящую охоту. И из теней деревьев стали осторожно появляться черные кожаные морды. Они вылезали из теней неторопливо, дабы не спугнуть зазевавшегося демона. Пара тварей появились словно из-под земли, а остальные вышли из рощи, неспешно шагая по земле, не оставляя на ней и следа. Прежде чем последний зверь полностью показался, демон резко мотнул головой и рванул со своего места. Твари также стремительно бросились следом. Перед глазами все скоро стало сливаться в цветные полосы, а в ушах свистел ветер, а сзади слышалось, как ломались ветки и целые деревья. Твари бездны бежали напролом, не замечая ничего, кроме одной точки с развевающимися одеждами. В голове Шан Хуа билась только одна мысль. Бежать. Бежать, как можно быстрее. Чтобы добраться до ближайшего дерева с печатью. Он прикладывает все силы, и несся столь стремительно, словно был сам диким зверем. Словно его подгонял сам ветер. Будто он сам был этим ветром — легким и неуловимым. Однако глупо было надеяться, что существа бездны, рожденные в самом мрачном и темном месте царства демонов, привыкших биться до последнего за кусок пищи, упустят свое. Их массивные туши, изгибаясь в краткие мгновенья полета, несутся к демону, сокращая расстояние с каждым рывком. Чуткие носы ловят запах добычи даже тогда, когда пару раз он скрывается из виду. Бежать против прирожденных ищеек попросту глупо. Безнадежно. И все же Шан Хуа продолжал петлять. Поворот. Еще один. Перепрыгнуть овраг. Обогнуть. И еще раз. И еще… Шан Хуа уж было стал паниковать, не находя знакомые ветви, но спустя мгновение заприметил то самое деревце, на котором он оставил свою печать. Отлично. Это отличный шанс сбросить с хвоста хотя бы одного зверя. Шан Хуа подбегает к нему, и за пару движений забирается на нижнюю ветвь. Едва он успел оглянуться, чтобы увидеть, как высоко он сидит, из-за угла показалась голова ищейки. — Ну и ну, какие же вы, оказывается, уродливые, — произносит Шан Хуа запыхавшимся от длительного бега голосом. За столь длительную игру в кошки мышки, у него не было времени, чтобы оценить внешний вид и габариты этих зверей, но когда он добрался до своей цели, улучил момент, чтобы получше рассмотреть этих по праву признанных «гончих смерти». Тупые морды имели большие ноздри, разделенные буквально одной костью, и кроме нее ничего не было — словно череп покрыли кожей, и на месте хрящей, служивших каркасом для носа, была зияющая пустота. Дальше морда напоминала собачью, но только вместо милых щенячьих глаз смотрящий видел глубоко посаженные глазницы, из которых на него смотрели белые пустые глаза. Трудно было понять, действительно ли ищейки были слепы или же эти чудовищные глаза и правда могли что-то видеть. Впрочем, смотря дальше, Шан Хуа не был уверен, способны ли они еще и слышать — ни ушей, ни ушных отверстий, через которые могли бы эти создания воспринимать звуки, ничего из привычного не было на их голове. Голова была посажена на толстую длинную шею, а массивные плечи и лапы давали некоторое представление о силе данных существ. В принципе, если убрать все неприглядное и жуткое из их облика, они бы напоминали собак с длинной и тупой мордой. Только вот лучше от этого не становилось. Череду мыслей прервал утробный и жуткий скрежет. Эти существа решили окружить дерево, раз их добыча решила на нем спрятаться от них. Две особи пошли вперед, остальные решили зайти с боков. Стоило им уйти со света, как их силуэты практически тут же растворились во мраке. Что сказать, их темная голая кожа вполне хорошо выполняла свою роль. Но больше отвлекаться на всякую чушь было нельзя. Отбросив все прочие мысли и обратя все свое внимание на двух приближающихся зверей, Шан Хуа замирает. Не создавая лишних движений, он сидит на своем месте и ждет. Ждет, когда они подойдут ближе. Капелька пота стекает от виска к шее человека, ладони крепко сжимают короткий кинжал до побеленных костяшек и вздувшихся вен. Ничто не имеет значения. Ничто не должно ему помешать. Одна оплошность, один промах и его мертвое тело доставят, как трофей Линьгуаню. Само это было омерзительно до глубины души. Самая первая тварь уже подобралась к самой кроне. Шан Хуа резко втягивает воздух. Белые бездушные глаза уставились прямо на него. И через секунду тварь подпрыгивает вверх. Вторая прижимается к земле, готовясь поймать демона. Шан Хуа встрепенулся, увидев, как тварь одним толчком смогла допрыгнуть до него. Но тем хуже было для нее самой — сталь вонзается прямо в глазницу монстра. Ни то вой, ни то скулеж разносится по роще. Высокий. Пронзительный. И до одури оглушающий. Шан Хуа не может вынести этого звука, но вместо того, чтобы закрыть голову руками, он ударяет ладонями о крону дерева. Вспыхнул голубой свет и тут же погас. Вторая тварь, находящаяся все это время внизу и не успевшая отреагировать на вой своего родича, оказывается в тот же момент опутана полупрозрачными веревками. Так и оставшись прижатой к земле, она продолжала перебирать лапами и изо всех сил старается подняться, но все тщетно — путы тысячи вервий не то, что может легко разорвать тупое животное. Шан Хуа, все еще жмурясь от неприятных звуков, издаваемых раненым существом, поудобнее схватил кинжал и прицелился. Лучше всего прикончить раненого зверя. Да, он опасен, и подходить к нему, пока он валяется на земле и прикрывает голову лапами, не лучшая идея — в конце концов, внизу затаилось еще три зверя. Но у него есть шанс избавиться от двоих преследователей. Отличная возможность. Главное добить одним ударом. И Шан Хуа, вспомнив старые добрые времена, начал немного выпускать демоническую энергию, направляя ее в оружие. И поднял руку, прицеливаясь. Одним ударом. Тут он боковым зрением замечает, как что-то мелькнуло и тут же пропало. Шан Хуа тут же отскакивает на другую ветвь, и в то место, где он стоял мгновение назад, влетает темная туша ищейки. Черт. Те трое тварей, на которых Шан Хуа решил пока не обращать внимание, решили прийти на помощь своим родичам. Скрипнув от досады зубами, Шан Хуа взмахивает рукой, целясь в голову твари. Пучок энергии попадает ей прямо в переносицу. Короткая вспышка. Резкое движение рукой. Темная струйка крови, и ищейка, обмякнув и не издавая ни звука, падает с дерева. Глухой удар о землю известил Шан Хуа о смерти одного зверя, ведь как только он направил свой удар на него, демон тут же переключил свое внимание на другие места, где могли затаиться оставшиеся две твари — тихий скулеж снизу говорил, что третий к ним еще не скоро присоединится. Демон настороженно осматривается в ожидании еще одного нападения изподтишка. Но, похоже, что твари решили переждать, пока выпадет удачный момент. А сам Шан Хуа находит свою позицию максимально нестабильной. Точно также считало животное, прикованное вервиями к земле. Оно продолжает смотреть на него. Или оно просто удачно подняло голову? Черт его знает. Шан Хуа решает не рисковать. Поднимает руку и еще раз прицеливается по раненому зверю, и одним ударом своей темной энергии обрывает его жизнь. Нельзя оставлять даже шанс того, в любой момент оставшаяся тварь найдет способ выбраться из пут и напасть на него и все из-за того, что он посчитал ее не представляющей угрозы. Любое чудовище, пришедшее из бездны опаснее в сто крат. Именно поэтому он добил эту ищейку. Именно поэтому погибла и вторая. Рассеявшееся вервие в воздухе громогласно известило о том, что пленник погиб. Что ж, уже терпимо. Уже неплохо. Осталось всего две. Но именно сейчас Шан Хуа почувствовал, что к горлу подступает солоноватый привкус. Давно забытые ощущения вернулись к демону, и тот невольно паникует, хотя и сохраняет внешнее спокойствие. Черт, черт, черт. Как же это не вовремя. Шан Хуа сглатывает кровь, подступившую к горлу, и бросается со своего насиженного места. Две безмолвные тени вледуют за ним. Демон старается оторваться от них, быстрее добраться до следующей ловушки. Пока он еще может нормально бежать. Но теперь любое движение, совершаемое им, приносит боль. Неумолимую, ноющую, измождающую. Словно все его мышцы напряглись до предела и теперь требовали отдыха. И все из-за того, что ему нужно было собрать демоническую энергию для трех атак. Шан Хуа не ожидал, что после таких крох, его тело будет ломить и ныть. Он не успел восстановиться до конца, да, но и подумать не мог, что теперь не сможет пользоваться своей силой так долго. То чувство усталости, что он ощутил во время обряда, когда выбивал из Линьгуань Цзюня всю спесь, было списано на откат. И от ударной силы атак ледяного демона. Но сейчас Шан Хуа понимает, как глубоко ошибался. И теперь этот промах может стоить ему жизни. Шан Хуа принялся лихорадочно вспоминать, что еще можно сделать в такой ситуации. Нужен запасной план. Шан Хуа добегает до поваленного дерева и только в этот момент решает замедлиться. Очередная печать засветилась, и вот уже четвертый зверь попадается в уготованный капкан. Его придавило к земле, и он только и может, что барахтаться и пытаться скинуть верви с себя, терпя при этом полное и безапелляционное поражение. Шан Хуа, однако, не сильно воодушевлен этим достижением — последний его преследователь все еще представляет угрозу. Пока эта тварь не будет мертвой тушей лежать на земле и медленно гнить в лучах заходящего солнца, Шан Хуа не уйдет из этого леса живым. И при этом нужно сэкономить оставшиеся силы. Голая кожаная голова, больше похожая на череп собаки, чем на голову живого существа, показывается из-за кустов. Последняя ищейка, наблюдавшая за тем, как демон поймал и уничтожил остальных особей, не торопилась подходить к нему, предпочитая оставаться на безопасном расстоянии. «Хах, самая сообразительная из них, что ли?» — промелькнуло в голове Шан Хуа невеселая мысль. Что ж, посмотрим, насколько она умнее его. Демон безусловно был вымотан этой долгой охотой, и хотелось поскорее расправится с последним зверем. Пока через ищеек его не нашли и не пришли уже те, кто науськивал гончих на него. Даже сейчас, когда прошло не так много времени — твари Бездны передвигались быстрее любого демона и могли оторваться от них на многие ли, — уже самые первые демоны могли войти в лес. Ему нельзя больше отвлекаться на гончих. Нужно поскорее разобраться с последним зверем. И скрыться, пока это место не нашли. Гончая присела к земле, готовая напасть в любую секунду. Демон также встает в позу, готовясь к нападению. Секунда сменилась другой, но ищейка продолжает буравить его своим жутким взглядом, не сводя с него глаз ни на секунду, а он сам прислушивается к своим ощущениям. Нужно чем-то отвлечь ищейку. Сделать что-то такое, что застало бы врасплох ее саму. Но что? Деревьев, на которые он мог бы быстро взобраться, не было, да и поздно уже. Озера или пруда — тоже. Решение приходит неожиданно, и Шан Хуа решает воспользоваться им сразу. Уж лучше так, чем ожидать нападения твари. Тем более, он прекрасно помнил, как одна из ищеек прыгнула на него, когда тот высоко сидел на дереве. Если эта тварь сейчас нападет, то он просто не успеет отразить выпад. Нужно атаковать первым. Кроме черных семян, создающих при попадании о землю огненные стены, у Шан Хуа были и другие диковины из самых разных мест. Не очень много, но достаточно, чтобы разнообразить арсенал разными опасными штучками. Среди прочего были и то, что не хотелось тратить. Но раз ситуации выходила такой шаткой и непоправимой любым другим способом, оставалось только это. Вариантов борьбы с тварями включали несколько способов оглушения и ошеломления. И раз перед ним тварь Бездны, что прячется в тенях во время охоты, быть может яркий свет способен ее отпугнуть. Или ввести в ступор. Можно было бы предположить, что из-за необычного вида глаз данные звери слепы, но ощущение, что демон испытал на себе в момент, когда морды ищеек были направлены на него, говорило о том, что они вполне хорошо его видели. А раз кто-то может видеть, значит, короткое ослепление вполне может остановить тварь от нападения. Вооружившись этой простой идеей, Шан Хуа медленно завел руку за спину и осторожно отцепил маленький мешочек с пояса. Тварь внимательно следит за отведенной назад рукой, и в тот момент, как Шан Хуа резко выкидывает ее вперед, бросется на него. Как любое животное, она среагировала на резкое движение. И это сыграло с ней злую шутку. Крупноперемолотый порошек рассыпался по земле, и через мгновение ряд ярких вспышек ослепил зверя. Тварь отшатнулась от демона на некоторое расстояние. В это же время Шан Хуа неподвижно стоял, прикрыв лицо рукой, с зажатым в ней кинжалом, и ждал, пока пройдет полная серия слепящего света, прежде чем он сможет разобраться с ищейкой окончательно. Гончая прижалась грудью к земле, быстро и хаотично тряся головой из стороны в сторону. Но как бы она не металась, частая серия ослепляющих бликов сделала свое дело — гончая оказалась дезориентирована и на короткий момент обезврежена. Этого хватило, и Шан Хуа одним потоком энергии прервал ее метания. Второй удар прервал жизнь ищейки, обезвреженной печатью. Призрачные вервия спали. Поверженный зверь лежит на земле. Чуть поодаль лежал второй. Демон смотрит на темные тела, и вдруг его ноги подкашиваются, и вот следующую секунду он осядает на землю, тяжело дыша. Его тело бьет крупная дрожь, а кровь, точно как в прошлый раз, подступает к горлу и носу. Ощущения от накатывающей усталости вызывают у Шан Хуа плохое предчувствие. Хмурясь и шипя, он хотел было взять флягу с водой и осушить ее доверху, но спустя пару минут понимает, что оставил ее на том самом валуне, на котором днем делал привал. Данное открытие никак не улучшает и до этого понурое настроение демона. Но вдруг Шан Хуа слышит, как кто-то идет к нему с правого бока. Демон резко поворачивает голову и видит… Долбанного мать его Линьгуань Цзюня. Северный интриган и проныра не спеша идет к нему. Его безмятежное выражение лица было растянуто в довольной улыбке, и по его медленному шагу видно, как этот демон хочет растянуть удовольствие от предстоящего. Вид взъерошенного и запыхавшегося Шан Хуа, и тот факт, как тот сидит на земле, не в силах встать, порождает ехидный смешок Линьгуаня: — Что, неужели ноги не держат? — сострил северный демон, рассматривая место недавнего сражения. — Что же здесь произошло такого, что ты так устал? Игры с собачкой так сильно тебя вымотали? Шан Хуа скрипнул зубами от ярости. Этому мерзавцу нравится потешаться над ним, ведь его чуть не загрызли твари бездны. Хахаха, как забавно. — А вы, похоже, так сильно переживали за своих питомцев, что пришли их лично проверить, не так ли? — процедил Шан Хуа, даря свою порцию яда родственнику своего короля. — Что ж, это вполне ожидаемо, раз у вас такая тесная связь. Эти зверушки полностью похожи на своего хозяина. Эта фраза была подобна пощечине. Данные твари были известны не только за свой острый нюх, сколько за уродливый внешний вид, вызывающий отвращение у всех демонов без исключения. Сравнить демона с ними — все равно, что сказать человеку, что он похож на кучу навоза. И это вызывало соответствующую реакцию. — Вижу, что ты славно порезвился с ними, — прошипел Линьгуань, убирая улыбку со своего лица. — Даже выглядеть стал лучше, чем в прошлый раз. — Повеселее, чем когда я своими руками выбивал из тебя всю спесь, — произнес Шан Хуа, специально растягивая слова. — И, кстати говоря, как ты поживаешь? Ничего не мучает? Я не о совести… — Что ты… — яростно рыкнул Линьгуань Цзюнь, полностью теряя самообладание. Шан Хуа лишь усмехнулся. Он старался выглядеть спокойно и даже слегка горделиво, хотя по правде говоря, храбрился из последних сил. Но сейчас он был рад наблюдать смятение на холодной лице Линьгуаня, который так высокомерно себя вел. «Да, правильно. Злись, негодуй. Покажи свое недовольство. Ты можешь сколько угодно надевать маску высокородного демона и втаптывать других в грязь, но против меня ты ничего не сможешь сделать». Если уж не кулаками, то словами Шан Хуа мог за себя постоять. — Я о том, как прошла ваша ночь после нападения на коронованного правителя Севера? Надеюсь, не скучали? Было бы обидно, не воспользуйся вы препаратом, что я вам так великодушно дал. Линьгуань Цзюнь, обладатель белоснежной фарфоровой кожи, побагровел от ярости. И, как хотелось думать Шан Хуа, стыда. В конце концов, было бы глупо не воспользоваться таким козырем и осадить зазнавшегося демона. Да, сейчас Линьгуань на коне, и смотрит сверху вниз на загнанного беглеца, но тот не собирался терпеть насмешки от того, кого искренне презирал. А причины были. Этот демон пытался убить своего племянника. Много раз силился свергнуть Мобей Цзюня. Старательно ставил тому ловушки, а после приходил под видом обеспокоенного дяди и продолжал топтать все то, что было дорого Шан Цинхуа. В те далекие времена Мобей Цзюнь только и мог, что игнорировать все провокации, стойко снося остроты своего дяди, жаждущего его смерти. Так почему, когда выпал шанс, не отыграться на этом ублюдке за все то, что тот наговорил и сделал в прошлом? За то, сколько боли причинил его королю? Пропустив мимо мысли о Мобей Цзюне, Шан Хуа продолжил свою словесную атаку: — Наверное, вы уже сполна познали его чудесные свойства на себе. Вам понравилось? Ведь у него есть один козырь в рукаве, и Линьгуань о нем знает. Скелет в шкафу, что известен им двоим. Постыдный и очаровательный секрет. — Я уверен, что да. Ведь часто высокие особы любят почувствовать другую роль, и низменные желания в них разгораются сильнее, чем в любом другом существе. Скажите, Цзюнь-Шан, вам понравились ощущения? Глумливые слова и нарочито вежливое обращение стали последней снежинкой, переполнившей чашу терпения Линьгуань Цзюня. Не меняя своего яростного выражения лица, он сотворил десяток ледяных копий, острие которых было направлено на сидящего демона. — Ты слишком много берешь на себя, — процедил он, и Шан Хуа почувствовал усилившийся холод. — Но что раньше, что сейчас, ты лишь слуга. — О, даже так, — протянул Шан Хуа, внутренне собираясь и готовясь к бою. — Мой племянник слишком возвысил тебя. Даже несложно понять, каким образом, — едкое замечание было направлено на ответное унижение Шан Хуа, и тот не мог не оценить эту попытку. — Но это было в прошлом. Когда ты еще думал всех одурачить. — Но в отличие от вас, у меня это получилось. Это наглое по всем параметром заявление встретили тишиной. — Даже здесь вы потерпели полное поражение. На это демон льда не знал, что и ответить. — Что, неприятно осознавать, что вы не только не преуспели во лжи, да и как противник проиграли своему племяннику, не так ли? — Не думай, что он придет тебя спасать, — бросил Линьгуань Цзюнь чересчур спокойным голосом. — Сейчас ты в бегах. Видимо, мой дорогой родственник не стал терпеть такую мерзость, как ты, подле себя. И раз так, я смогу отомстить сполна за все. — Оу, — только и мог сказать Шан Хуа, лихорадочно соображая, сколько сил у него есть и сколько еще времени у него осталось в запасе. Судя по леденящей кожу ауре — не много. — Я тебе вырву ноги, руки, отрежу твою голову и пришлю дорогу племяннику, как подарок. Как пожелание удачи для благополучного правления. Лицо Линьгуань Цзюня стало похоже на гримасу. Он не шутил. Он действительно пришел мстить Шан Хуа за то, что тот помешал его плану по воцарению на Севере. А оторванные конечности и прочее было лишь приятным бонусом к этому. — Здесь нет никого, кто мог бы тебя спасти от расплаты. — Не рассчитывайте, что сейчас вам улыбнется удача, — говорит Шан Хуа, поднимаясь с места. — Ничтожество. — Высокомерный ублюдок.***
Некоторые вещи предопределены изначально. Какая-то высшая сила движет нами — и демонами, и людьми. Так, по крайней мере, говорила матушка. Это называют судьбой. И от нее нельзя ни спрятаться, ни увильнуть. Ни побороть, ни переписать. Возможно, именно поэтому Шан Хуа столкнулся с Линьгуанем дважды. Иное объяснения он просто не находил. Но что точно было ему известно, так это то, что дальше поддерживать свой высокомерный образ перед ледяным демоном, он не сможет. Как бы он не храбрился, как бы не подбирал едкие слова, что раззадорили бы врага и заставили того совершить ошибку, но Шан Хуа не обманывался — если он сможет выжить в этой схватке, это будет неслыханным везением. Чудом. И тут Шан Хуа пришла в голову одна мысль, маячащая, как спасительная соломинка. И Шан Хуа решил ухватиться за нее, давая себе в глубине души зарок, — если он выживет в этой схватке, он начнет все заново. Не будет ни бегать, ни прятаться более. Откроет свое я, больше не будет полагаться на обман и подставы, коими он раньше хорошо владел. Начнет жизнь, как абсолютно новый демон. Хах, ну это только, если он выживет. Но Шан Хуа давно перестал верить в чудеса. Слабый от своей природы демон не способен победить более сильного. И Шан Хуа никогда не сможет забороть один на один Линьгуань Цзюня И хоть Шан Хуа давно перестал верить во что-либо, какая-то его часть все еще надеялась на чудо.
Примечания:
В следующей главе мы вернемся в настоящее время ( и да, происходящая погоня от тварей Бездны происходит до того, как Мобей Цзюнь узнает о местонахождении Шан Цинхуа). И да, снова у нас будет столкновение Шан Цинхуа и Линьгуань Цзюня. Оно вышло как-то само, но надеюсь, что получилось неплохо.
