Эффект бабочки

В комнате не работал кондиционер. Это было первое, что процедил сквозь зубы сонный администратор, кинув на стойку ключ. Диего перехватил его у самого края и, одарив мужчину тяжелым взглядом, махнул остальным членам Академии. Вслед за ним к лестнице двинулся Лютер, на лице которого коротко мелькнула извиняющаяся улыбка: будто он лично сломал эту чертову штуку и теперь испытывал стыд перед хамоватым работником отеля. Простодушный беззлобный нрав здоровяка, казалось, ничто не смогло бы поколебать: он выдержал и предательство отца, и устроенный сестрой апокалипсис, и путешествие в шестидесятые – сложившееся, к слову сказать, не самым приятным образом. Иногда Пятого одолевали сомнения: то ли его брат фантастический оптимист, то ли редкостный тупица – но привычка скептически оценивать умственные способности своей семьи не оставляла шансов изначальному варианту. Поднимались они молча. При других обстоятельствах язвительный комментарий не заставил бы ждать: Харгривзы попросту не умели вести себя тихо, и потому их внезапная сдержанность напрашивалась на колкое замечание. При других обстоятельствах. Тем не менее это напоминало затишье перед бурей. Обсуждения и споры, готовились вот-вот вырваться на волю – стоило только щелкнуть замку в номере. Пятый буквально чувствовал, как извилины братьев и сестер шевелятся в попытках осознать происходящее – не говоря уже прийти к каким-то умозаключениям. Первым сдался Клаус: — Диего, золотко, если ты не пошевелишься, я сделаю лужу прямо здесь. Он торопливо обогнул массивную фигуру Лютера и, едва не столкнувшись с Номером Два, влетел в комнату. Хлопнула дверь в уборную. Видимо, выпитые бутылки алкоголя давили на мочевой пузырь сильнее, чем пугал грозный вид брата. — Ещё раз назовешь меня “золотком”, лишишься причиндалов… золотко, – процедил сквозь зубы Диего перед тем, как сделать шаг по направлению к номеру. Его опередил Лютер. — Ну да. Конечно! Проходите. Я придержу для вас двери, – осклабился мужчина. Он с театральной вежливостью согнулся в полупоклоне, указав рукой на проход, и тут же, не дожидаясь реакции семьи, последовал собственному предложению. Недовольством разило на километры вокруг. Невозмутимый здоровяк предпочел проигнорировать его: он увлеченно рассматривал новое жилище. Из-за роста ему приходилось наклонять голову набок, чтобы не задеть люстру. Следом за братьями вошла Эллисон. Поморщилась: видимо, неприятный запах старых обоев и затхлости ни капли не вязался с представлениями о возвращении в две тысячи девятнадцатый. Она страдальчески оглянулась на идущую позади неё Ваню. Та слабо улыбнулась в знак понимания. Почти сразу взгляд Эллисон скользнул по пустому узкому коридору второго этажа. — Где Пятый? — Тут я, тут... — раздался из номера раздраженный голос. Никем не замеченный Пятый стоял напротив окна. Затем резко задернул занавеску. Нужно было проверить: не тянулся ли за ними “хвост” из Академии “Спэрроу”. Он с отвращением смахнул с плеча осыпавшуюся от топота Лютера штукатурку. Нахмуренные брови наверняка выдавали его озабоченность: в конце концов путешествие во времени снова пошло не по плану, и они застряли в мире, где их не существовало. Точнее, не существовало Академии “Амбрелла”, а их альтернативные копии, не усыновленные старым авантюристом, оказались разбросаны по всему земному шару: от России до Кубы. Из туалета раздался голос: — Знаете, я вот подумал, довольно неплохо всё сложилось. — А, по мне, так паршивее некуда. Диего повалился на диван и щелкнул кнопкой включения на пульте. Экран телевизора приветливо моргнул, прежде чем появилось изображение светловолосой женщины со стопкой документов в руках. С завидной бодростью она рассказывала о новостях прошедшего дня. — Ну, как минимум, мы вернулись д… Предложение осталось незавершенным. Наверное, Клаус понял, что место, где они сейчас находились, не называлось “домом”. С новой силой оптимизма Номер Четыре попробовал развеять мрачные настроения: — Апокалипсиса больше нет и... — Ага, как и Академии “Амбрелла”, — перебил брата Лютер. — Зато Бен живой! – не сдавался Клаус. – Правда, косплеит Пятого с примесью нашего папаши. — Бывшего папаши, – с невеселой ухмылкой поправила его Эллисон. Пятый злобно зыркнул в сторону воодушевленного голоса. Сравнение явно шло вразрез с его мнением о новом Бене. — Не могу поверить, что он нас заменил. Мы были семьей, – на одном дыхании выпалил Номер Один. — Поплачь, – пробормотал Диего. — Нечему удивляться. Я бы тоже вас не заводил, зная, какие тупицы вырастут. В висках пульсировала тупая боль. Может быть, виной этому выступала усталость: Пятый – не отлаженный механизм из болтиков и шестеренок, который способен функционировать без отдыха месяцами. Он чертовски вымотался за прошедшие дни без сна, без еды, без – пусть крохотных! – передышек. Или причиной мигреней стало обрушение на него печных камней вкупе с ударом сковородой. В последнее предположение хотелось верить больше хотя бы потому, что оно прибавляло уверенности: он не свалится от истощения еще несколько суток. Значит, не придется откладывать поиск решения. На его тронутую семейку надежды точно нет. Но до чего же болит голова. — Почему только нас? Тебя я что-то не видел среди новых питомцев папули, – поделился наблюдениями Диего. Его тон пропитался не столько желчью, сколько обидой. Разъедающей, по-детски глупой. Пятого прямо-таки терзало желание тряхнуть Номер Два за плечи: “Очнись, идиот, жизнь – не сказка о добре и справедливости! В ней каждый ищет выгоду!”. Вряд ли великодушный порыв помог бы достучаться до него. — Может… – неуверенно начала Ваня, – может, не стоит так говорить о людях. — Ты что, уже прониклась к ним любовью? Нарастающий спор перебил хрюкающий звук сливного бачка, переходящий в шум воды. Из прохода в уборную наконец появился Клаус. — Я не заметила маму, – перевела тему Элисон, спасая Ваню от словесной схватки с Диего. Номер Два притих. Мысль о том, что в отсутствии матери есть его вина, не покидала с момента ухода из особняка Харгривзов. — Она могла быть на кухне, — предположил Клаус. — Пого тоже не было видно… — Полагаю, вместо мамы у клоунов из "Спэрроу" летающий кубик рубика, – неопределенно махнул куда-то в сторону Пятый. — Хочешь сказать, мамы и Пого больше нет? — уточнил Лютер. — До того, как мы телепортировались в прошлое, их тоже уже не было, — прошипел под нос Диего. Лишнее напоминание Ване: именно она в ярости перевернула Землю вверх дном и лишила их обоих права на жизнь. — Получается, новые дети Реджинальда росли без матери? — с ужасом произнесла Эллисон. — Один на один с нашим отцом? Какой ужас... Не удивлена, что Бен совсем не похож на себя, — продолжила Ваня. — Эллисон? — с беспокойством позвал Лютер. Лицо девушки побледнело. Она пошатнулась и словно от бессилия прислонилась к пыльному комоду. — Моя Клэр… – прошептала одними губами. Похоже, осознание, что её дочь не избежала участи мамы и Пого, разом выкачала из неё весь воздух. Номер Один сделал к ней неуверенный шаг. — С Клэр все нормально, – осторожно предположил он. – Апокалипсиса не произошло. — Лютер прав, – подхватила Ваня. – Мы найдем ее, слышишь? Эллисон скинула опустившуюся на плечо руку брата. Поддержка не утешала – скорее, напоминала жалкую потугу доказать больший контроль над ситуацией, чем на самом деле. В отличие от Лютера она никогда не смотрела на реальность сквозь розовые очки: Эллисон Харгривз не существовало – не существовало и малышки Клэр. По щеке скользнула одинокая слеза, которую она сразу же вытерла тыльной стороной ладони: с детства не позволяла слабости выбить ее из равновесия. В номере повисла тишина. Никто из воспитанников Реджинальда не знал, как вести себя в подобной ситуации и как успокоить сестру. Из телевизора продолжали вещать новости. В потоке слов энергичной ведущей, словно громом, прозвучало полузнакомое: “Академия Спэрроу вновь спасает…”. Харгривзы одновременно уставились в экран небольшого ящика, ярко освещавшего комнату с зашторенными окнами. “На связи наш корреспондент с места событий! – сообщила ведущая. – Меган, расскажите нам о произошедшем”. “Добрый день, Энн. Сегодня утром, в районе четырех часов, на заводе Occidental Chemical Corporation произошла утечка некого химического вещества. Это, по официальной версии, привело к неконтролируемому возгоранию. По неизвестным причинам в здании завода находились люди: руководство компании отказалось давать комментарии журналистам. В течение получаса на место аварии прибыли спасатели и пожарные. Вместе с ними в горящие помещения отправились воспитанники "Академии Спэрроу". Несмотря на общие усилия, локализовать пожар удалось спустя пять часов. Пострадавшие с повреждениями разной степени тяжести помещены в больницу. Лишь благодаря слаженным действиям детей эксцентричного миллиардера Реджинальда Харгривза удалось избежать жертв и дальнейших разрушений”. – “лишь благодаря слаженным действиям детей…”, – передразнил журналистку из телевизора Диего. – Чшш! – шикнул Клаус, внимательно следящий за передачей. Он, не отрывая взгляда от экрана, уселся рядом с братом на диван. Под его весом тихонько скрипнули пружины. “Жители Далласа вышли на Ленвей-стрит с благодарственными плакатами, чтобы в очередной раз выразить любовь к нашим героям. Через несколько минут Номер Один, руководитель "Академии Спэрроу", даст интервью в прямом эфире…”. Изображение моргнуло и погасло. Пульт с громким хлопком ударился о стену, по полу покатились выпавшие батарейки. — Эй, золотко, попробуй полечить нервы! Мы вообще-то тоже смотрели, – запротестовал Клаус. Никто моргнуть не успел: Диего молниеносно развернулся к брату в пол оборота и прижал его за горло к спинке дивана. Из груди Номера Четыре вырвался хрип – чрезмерно натуральный, чтобы принять за шутку. — Я тебя предупреждал, – прорычал мужчина, надавив чуть сильнее. Пальцы Клауса вцепились в его запястье. — Господи, ты его сейчас придушишь! – вскочила Эллисон. — С-смо-три-и-и… сейчас позеленеешь…. от зависти, – с трудом проговорил Клаус. Специально провоцировал? Чувство самосохранения давно покинуло его – Пятый неоднократно убеждался в этом малоприятном факте. — А ты посинеешь, – не остался в долгу Диего. — Прекратите! — поспешил пресечь драку Лютер. Он схватил Номер Два за руку, стиснув едва ли не до хруста костей. Не с целью причинить вред – боль отрезвляла не хуже ледяной воды. Порой договориться с ним иначе не получалось: гнев разрывался в мозгу ядерной бомбой и отрезал возможность рассуждать здраво. — Отпусти. Зрительный контакт оказался прерван. Где-то секунду Диего колебался: для порядка, ведь хватку ослабил еще до вмешательства Номера Один – потом рывком поднялся. — Меня устраивала моя жизнь до того, как чокнутый старик задумал посетить Ад, – пнул он ножку столика. Ветхая конструкция пошатнулась, однако устояла. – До того, как ты, – ткнул в направлении Пятого, – вылез из дырки в пространстве. До того, как она отколола от Луны кусок и превратила Землю в шар для гольфа. — Ты решил выместить злобу на нас? – с осуждением произнесла Эллисон. — Вот поэтому нас и заменили, – констатировал факт Пятый, наблюдая за потасовкой, в которую его пытался втянуть брат. Это не последняя, он уверен, перебранка в их семействе. Впутываться в нее он не собирался. Пока не осталось сил. — Неуравновешенная кучка идиотов. Когда до вас дойдёт: ваши личные проблемы ничтожны в сравнении с тем, что происходит вокруг. Не видите дальше своего носа. — Ну, мой достаточно длинный, меня устраивает, – ответил Клаус, пощупав свой нос. Пятый бросил на брата угрожающий взгляд. — Интересно, кто же виноват, что мы такие? — задала риторический вопрос Ваня. — Зато ты у нас самый умный. Думаешь о глобальном. Решаешь ВЕЛИКИЕ проблемы, – саркастично пробурчал оскорбленный замечанием Пятого Лютер. — Ты вообще себя видел? У самого проблем с психикой вагон и маленькая тележка. Ты, мать его, перебил глав “Комиссии”! — Да! И я сделал это ради вас, неблагодарные остолопы, – ответил Пятый. – Лучше бы вас перебил – проблем меньше! Он поморщился: повысил голос и, вопреки намерениям, влез в бессмысленный разговор. Утихомирить тех, чье нервное перевозбуждение достигло пика? Увольте. Им понадобится психиатр – никак не старик в теле тринадцатилетнего подростка. Хладнокровному диалогу они предпочли истерику. Ничего необычного. Думать это совершенно не помогало – в первую очередь ему. “Тишина и чашка кофе, – потер переносицу парень. – Лучше две”. — Если теперь мы не родственники, я умываю руки и сваливаю из этого клоповника! — прервал он недовольство, застывшее на устах семейства Харгривз. Номер Пять широкими шагами направился к выходу. У него, не оборачиваясь, добавил: — На ближайшие пару часов… Он колебался. Оставлять их без присмотра – идея плохая, в чем он успел неоднократно убедиться. Оставаться с ними – идея куда хуже. Крики не позволят сосредоточиться на исправлении последствий “прыжков”. Выбор в пользу кофе обещал очевидные перспективы. Металлическая ручка натужно заскрипела, скрежетнула по доскам просевшая от старости дверь. Снаружи улыбнулась девушка с короткой стрижкой. — Здравствуйте. Я из Комиссии. Меня прислали следить за вами, чтобы ваши действия не привели к уничтожению альтернативной ветки реальности. Проклятая Комиссия. Пятый выдавил из себя столь же приветливую улыбку: — Безумно счастлив, – и исчез в привычной голубой вспышке. Девушка растерянно застыла в проходе. Переговоры отклонились от намеченного плана. Ее предупреждали – вернее, выдавали строгие инструкции касательно Пятого. Он обожал все портить. Не зря слухи о нем будоражили отделы. Маленький злобный гений. — Я из Комиссии, – повторила она, желая собраться: чертов великовозрастный мальчишка сбил с мысли. – Будьте любезны не совершать глупостей. Дверь невзначай приоткрылась пошире от толчка носком туфли. — Позволите войти?