Эффект бабочки

Харгривзы переглянулись: экстравагантные знакомства с не менее экстравантными личностями уже превращались в семейный обычай. Не дожидаясь ответа, незнакомка вошла. Она обвела каждого члена семьи внимательным взглядом. Задержала его на Диего: мужчина тянулся в карман – за ножом. Проходить дальше в комнату представлялось попросту опасным, потому девушка предпочла остановиться у дверного проема – так, по крайней мере, она могла держать их в поле зрения. О полном контроле над ситуацией речи не шло: о каком вообще контроле вести речь, когда имеешь дело с людьми, способными в два счета свернуть тебе шею или пробить насквозь шариковой ручкой? — Как я говорила... – она прокашлялась, потому что голос звучал неуверенно. Этот диалог девушка репетировала множество раз, продумывая все возможные его вариации, но реальность, как всегда, отличалась от четко выверенных планов. Два года тщательных расчетов спешили вылететь в трубу благодаря нелепому упущению. Не лишнее признать: ее собственному. — Да, уже слышали, – перебил Диего. Теперь смертоносный металл отчетливо виднелся между его пальцами. — Мы же вроде заключили с вашими мир? — уточнила Эллисон, с настороженностью посмотрев на Первого. Его фигура от напряжения будто увеличилась в размерах. Сотрудники Комиссии появлялись не к добру: сначала вели охоту на Пятого, затем затеяли покончить со всеми – видите ли, Харгривзы “не вписывались” в декорации шестидесятых. Наконец – самая решающая точка в их отношениях с организацией – устроили полномасштабный акт уничтожения, натравив на шестерых целую армию. Девушку предупреждали. Не зря большая часть отдела сослалась на плохое самочувствие, стоило начальнику упомянуть о курировании Академии “Амбрелла”. — Никто не объявляет вам войну, – заверила она. — Спасибо за уведомление. Сарказм в словах Диего проскользнул мимо незнакомки, чей кукольный образ никак не вязался с обстановкой. — После реорганизации “Комиссия” стала работать несколько иначе, – в голосе появилась уверенность и даже некоторая строгость. Сложно перебить. — Мы отправляем специально подготовленных сотрудников, – девушка указала на себя рукой, – для исправления ошибок истории. Она будто разговаривала с детьми, объясняя какие-то сложные для них понятия. — Уверяю вас, “Бабочки” безобидны. Мы никого не убиваем. Акцент намеренно падал на последние три слова. Что-то подсказывало: собеседников волновало именно это. Само собой разумеется, Харгривзам не следовало знать о нюансах профессии: манипуляциях людьми и событиями с целью заставить их делать что-то, необходимое “Комиссии”. И, очевидно, в особенности факт прибегания к “чистке” убийцами, если “Бабочка” не справлялась с порученным заданием. — Вернете нас назад – и никаких проблем, — пожала плечами невзрачная на вид девушка в растянутой рубашке. На фоне броского внешнего вида других членов семьи она напоминала о серых лабораторных мышах: не заметишь, пока не обозначит присутствие. Ваня – “Белая скрипка”, как значилось в тоненьком досье, – ни капли не отличалась от емкого описания, которое пришлось изучить перед “прыжком” и которое непроизвольно всплывало в голове при знакомстве с ней: “ничем не выделяется из толпы”. — О каком именно “назад” идет речь? — девушка, назвавшаяся “Бабочкой”, закрыла дверь: разговор не нуждался в дополнительных слушателях. Вопрос, скорее, принадлежал к категории риторических. Но из-за привязанности Вани к Сисси и Харлану Куперам уточнение не выглядело лишним. — Назад – домой, в “Академию Амбрелла”, – ответил за сестру Лютер, оживленно очертив в воздухе силуэт особняка. — К моей Клэр, – нетерпеливо добавила Эллисон. Клэр, как свидетельствовали документы с обозначением “№3”, приходилась Эллисон дочерью. Строчка: “В новом настоящем не существует” – была выделена красным маркером. Возможности давления на Харгривзов легко пересчитывались по пальцам, и эта бралась на заметку в качестве одной из основных. — Ну-у-у… – протянула работница Комиссии. Подходящие слова для объяснения всей сложности ситуации с “вернуть назад” отказывались подбираться. — Что “ну”? – Диего виртуозно подбрасывал нож, чем слегка нервировал незнакомку. – Берёшь волшебный чемоданчик, клацаешь кнопочки, и мы оказываемся в нашем времени. Она поморщилась, посчитав столь примитивное объяснение оскорбительным. — Мой “чемоданчик” может перемещать только в данной временной ветке. Назад–вперёд. А вы хотите на параллельный временной поток, который стал вам недоступен из-за “шалостей” в шестидесятых, – с раздражением отчеканила Бабочка. В глазах собеседников мелькнуло недоумение. Подавив вздох, она быстрым движением провела по волосам и пояснила: — Представьте: время – это карта метро. А чемодан – поезд. Он ездит только по своему маршруту. В шестидесятых вы переключили движение на новый маршрут и теперь поезд едет по нему. — Тогда просто отправимся назад и вернём “переключатель” обратно, – предложил Лютер, явно довольный своей идеей Незнакомка недовольно поджала губы. Снова дурацкое “назад”. — Нет! — девушка представила последствия, от чего прозвучала слегка испугано. План здоровяка не учитывал множество факторов, способных вызвать множество новых проблем в довесок к старым. — Меня прислали как раз для того, чтобы не допустить осуществление нелепых планов. Никаких несанкционированных путешествий во времени. Она начинала выходить из себя. Её окружали люди, неспособные оценить ситуацию в целом. Напрасно ей подумалось, что отсутствие Пятого облегчит задачу “подружиться” с Харгривзами. — Ага, конечно, – хмыкнул Диего. Похоже, посчитал её попытку указывать забавной. — Если не собираешься помогать, то зачем пришла? – спросила Эллисон, сложив руки на груди. Незнакомка и не надеялась, что сможет убедить их в своих альтруистических намерениях быстро. Враждебность никуда не делась. Хоть что-то не отходило от расчетов. — Повторюсь: цель моего присутствия – исключить новые глупости. Клаус шарил под комодом. Наконец, выудив пыльную батарейку, он заботливо вложил её в пульт от телевизора. — Ты наша нянечка? Тихий щелчок. Устройство успешно собрано. — Где же твой зонтик, Мэри Поппинс? Номер Четыре встал, с наигранным оханьем потянулся. Теперь рассматривать незнакомку стало удобнее – не то что снизу-вверх. Девушка улыбнулась краешком губ: оценила ироничное сравнение с небезызвестным персонажем из книги. — Разберемся без посторонних. Слово намеренно произнесли отрывистым, не терпящим возражений тоном. Лютер – пример для подражания, до тошноты правильный Номер Первый – выровнялся во весь рост, забыв, что высота комнаты этого не позволяла. Задетая люстра покачнулась, осыпав новых жильцов штукатуркой. — В няньках не нуждаемся, – добавил Диего. Будто и без его слов не ясно: слушать мелкую, не пойми откуда взявшуюся девицу они не собираются. Идея брата ему нравилась и казалась простой и логичной. Нужно всего-то вернутся и не дать Харгривзу разрушить их жизни в будущем. В настоящем будущем. Взгляд его скользнул по чемодану в руках девушки. Предчувствие профессионала пархнуло цветными крылышками: он что-то задумал. Несложно догадаться – что именно. Наверняка выстраивал “гениальный” план, в котором не хватает сущего нюанса – “волшебного чемоданчика”. Мужчина многозначительно посмотрел на Лютера, затем на черный, обтянутый кожей, прибор в её руках. Бабочка инстинктивно сжала его, отчего перчатки тихо скрипнули. Оставаться с ними и дальше представлялось опасным. Не помешал бы человек, который здраво оценивает происходящее и которого они послушают… Или, по крайне мере, пользующийся куда большим доверием, чем она. Пятый. И где его только носит? Неужели он оставил свою драгоценнейшую семейку и даже не беспокоится о том, что она может угрожать им? Возникшая мысль даже немного задела гордость Бабочки. — Что ж, я вижу, вы ещё не осознали, в каком положении находитесь и куда вас приведет ваша легкомысленность. Она элегантно – точь-в-точь бабочка! – повернулась на каблуках к выходу. Настороженный взгляд был прикован к Диего. Он беспокоил её больше всего: чрезмерно вспыльчивый, сложно контролировать. — В любом случае, я не буду спускать с вас глаз. Прибирать за вами все равно придется. Это моя работа. Всего лишь прошу: не шумите, стены тонкие. В перерывах между разгребанием всего дерьма, что вы за собой оставите, я хотела бы спать спокойно. Грубость вырвалась сама собой. Она прикусила язык и быстро ретировалась из нового штаба “Академии Амбрелла”. Провал – вот как она охарактеризовала бы впечатления от “первого контакта” с Харгривзами. От него остался привкус разочарования вперемешку со страхом – тот скреб коготками в районе диафрагмы, пульсировал кровью в ушах. Девушка с опаской оглянулась назад в надежде, что никто за ней не последовал, и сразу одернула себя. Хороша! Специалист! Подхватив под мышку чемодан – следует заметить, не самый легкий предмет! – она ускорила шаг. Эклер из забегаловки внизу превратился в жизненную необходимость. Сладость относилась к категории “вредные” в списке девушки, но в трудные минуты она оправдывала нарушение питания пользой шоколада для работы мозга. А уж из-за нелегкой работенку, которую ей подкинуло начальство, работать её мозг обречен в два раза усерднее, без продыху. Звон колокольчика над распахнутой в гневе дверью не вырвал девушку из мыслей. Она вносила коррективы в план действия. Изредка из её рта вырывалось пару ласковых слов по отношению к персонам, ставшим причиной её головной боли. — Что юная леди желает заказать? – приветливая женщина у барной стойки с невероятным для ее габаритов проворством подплыла к Бабочке, стоило той опуститься на стул. — Желает эклер, – выдавила ответную улыбку девушка. – Шоколадный. Она осторожно расположила чемодан между ног, пряча под объемной шелестящей, словно крылышки бабочки, юбкой. Бармен понимающе цокнула. — Неудачный день? — Пожалуй. Кто-то хмыкнул. Громко, презрительно, ничуть не смущаясь невежливости поступка: все-таки влезать в чужие разговоры – верх бестактности. — Добро пожаловать в мой постоянный дурдом. Перед ее носом мелькнула белая чашка – отсалютовали. Обдало ощутимым ароматом кофе. — Нужно быть чокнутым, чтобы пытаться манипулировать психами.