Лаарские рассказы

...Они называли меня экспериментальным образцом номер пять. Я не знал ни кто они такие, ни где теперь еще четыре образца. Теперь, спустя годы, я понимаю, что был тогда немногим смышленее младенца. Я умел поворачивать голову, следя взглядом за происходящим, умел различать их по голосам, но мне было неведомо мужчины они или женщины, молодые или старые. Я даже сам себя до конца не осознавал чем-то более цельным, чем предмет обихода. Я мог оказаться стариком, юношей, вдовой или набором письменных принадлежностей. То, что люди описывают словами - для меня было расплывчатыми образами, сменяющими один другой так быстро, что на них не успевал задержаться взгляд, ни внешний, ни внутренний. Первое слово, которое я узнал, было "боль". Они приходили, снова и снова, прерывая мои короткие передышки. Склонялись надо мной, рассекали, сшивали и перебирали, тихо переговариваясь. Делали меня стократно большим или меньшим, чем я был до этого. Но, когда они уходили, боль оставалась моим неизменным компаньоном. Сколько это продолжалось? Недели, дни, столетия, минуты? Я не знаю. Но однажды вместо них, тех, пришли другие. У этих были мозолистые руки, смыкающиеся на моих запястьях не хуже браслетов, приковывавших меня к столу. Эти называли меня "отработанный образец". Я надеялся, что теперь смогу увидеть что-то, кроме четырех стен, которые окружали меня с самого моего рождения(?). Но я не увидел. Когда болотная жижа и ряска сомкнулись над моей головой, я перестал быть даже образцом. Я стал ничем. Эти говорили - спи. Но я не умею спать. Только боль все так же следовала за мной, подкрадывалась как болотная ржавчина к моим металлическим сочленениям, целовала, как тритоны и рыбы, пытавшиеся выковырять кристаллы, заменявшие мне глаза. Я уже знал, что такое смерть, но и она была мне недоступна. А однажды я услышал новый голос. Он говорил со мной. Я не хотел слушать, я уже никого не хотел слушать. Но он все говорил и говорил. Он сказал, что я стану его Пророком. Что я пойду по земле, сея его слово, пахнущее тиной и застойными бочагами. Я пойду к людям, сея его правосудие, ядовитое, как туманы над Исхааром. Он сорвал с моих глаз пелену слепоты и дал силу прозревает грядущее. Он сорвал с моего сердца вуаль наведения - и я познал, каковы люди. Он был чудовищем, мой бог. Но если я не мог умереть - я хотел по настоящему жить