Счастливого Рождества!

— Эйдан, я серьезно, — послышался заливистый смех Т/Ц/В, уползающий глубоко в темный лес, стоявший по правую руку. Её длинные пальчики легко толкнули долговязую руку парнишки, из-за чего тот слегка пошатнулся. — Я позвоню тебе, как только выйду от Тома, хорошо? — Ловлю на слове! — весело ответил темноволосый, поднимая руку и щелкая пальцами. — Ты все-таки купил их. Заметив серебряный корпус дорогих часов, девушка быстро подбежала к другу и тут же принялась их рассматривать. Ремешок был черным и плотным, а тонкая тёмно-синяя секундная стрелка неумолимо двигалась вперед. Взглянув на циферблат, девушка ахнула. — Время-то уже… Я опаздываю! Ты определенно любишь меня задерживать. — Нет, конечно, нет. Ледяной ветер пронесся по бледной руке паренька, заставляя его вздрогнуть. Рука, греющая его минуту назад, исчезла. Эйдан поднял голову и попытался ухватиться за красивую длинную руку подруги, но ничего не вышло. Его пальцы проскользнули в миллиметре от её выпирающей костяшки. Она убежала, оставляя за собой сладкий запах розы и мускуса. Все, как он любит. Поднявшись в крутую гору и, плавно повернув налево, девушка нажала на маленькую кнопку. Дверь никто не открыл. Спустившись с заснеженных лестниц, Т/Ц/В взглянула в окна первого и второго этажа. «Свет есть, значит он дома» — пронеслось в её голове. Она хотела вновь позвонить, но дверь тут же распахнулась и на пороге возник высокий шатен, неуклюже поджимающий губы. Девушка радостно подбежала к нему и, коснувшись разгоряченного тела, прильнула к тонким губам. Закончив с поцелуем, парень закрыл дверь и пригласил любимую в гостиную, где тихо работал телевизор. Это был канал для детей; по нему обычно крутили разные мультики. Т/Ц/В поспешно сняла верхнюю одежду и, потерев замерзшие от холода руки, прошла следом. — Ты уже украсил гостиную? — восхищенно пропела ты, рассматривая высокую пушистую ёлку. — Да, на этих выходных ко мне приходил Роберт, — сдержанно ответил Том, почесывая затылок. — Он предложил нарядить ёлку и повесить парочку гирлянд. — Смотрится невероятно, — ты невзначай перевела взгляд на руки шатена и заметила, как его правая рука сжалась в кулак и нервно начала постукивать о ладонь левой руки, — красиво, — дополнила ты, уже взглянув в карие глаза. — Не думала, что мы сегодня встретимся. Был тяжелый день? Ты просто какой-то уставший… — Да… Можно сказать, и так. — Что случилось? — ты подошла ближе и накрыла разгоряченные руки Тома. По телу моментально разлилось тепло. — Съемки в новом Человеке-пауке идут как-то не так? — Что? Нет, не в этом дело. — Тогда в чем? — твои аккуратные бровки скользнули вверх. — Ты же знаешь, что я всегда выслушаю и поддержу. Или это что-то…? — О боже, — парень рассмеялся. — Забудь, пожалуйста, о том случае с Зендаей… — Да ну, было же так весело. Том радостно покачал головой, но спустя уже пару минут на его лице вновь не было ни грамма эмоций. Ты запустила руку в его непослушные волосы, после чего медленно спустилась к небритой щечке. Невозможно передать словами, как сильно ты любила Холланда, а в особенности небритого. — Что с тобой сегодня? То смеешься, то грустишь. — Просто я не знаю, как сообщить тебе одну новость… — Как-нибудь да сообщи. Шатен неспешно убрал твою руку и тяжело вздохнул. Вся эта ситуация заставила тебя сделать пару шагов назад. Намечалось что-то нехорошее; ты чувствовала это. И вот, спустя пару минут парень произнес то, чего ты боялась услышать на протяжении года ваших отношений. — Я не люблю тебя. Воцарилась тишина. Не было слышно ни мультяшного голоса со стороны телевизора, ни оправданий шатена. Мир для тебя просто затих. Ресницы захлопали, а губы раскрылись в немом вопросе. — Я не буду повторять дважды, Т/И. — Подожди, — ты жадно облизнула пересохшие губы. — Том, скажи, что я сделала не так? — Я просто не люблю тебя, — Холланд взглянул в твои глаза. — Я позвал тебя, чтобы сказать это и… Ты подбежала к нему и, схватившись за руку, стала заглядывать в карие глаза. Ты просто не могла поверить в слова, произнесенные этими любимыми губами, ведь все это время ваши отношения были просто удивительными. Вы все свое свободное время проводили вместе: ездили в кино, в различные поездки. И вот что из этого вышло… — Скажи, что это все шутка, — ты постаралась проглотить застрявший ком в горле, — пожалуйста. — Нет, не шутка, Т/И. — Но я же… что я сделала не так? Просто… просто скажи, а я… я же… исправлюсь, обещаю, ради тебя… — В тебе нет проблемы, Т/И, — парень перехватил твои руки, поднес к губам и поцеловал. — Я запомню тебя, как прекрасную девушку, если, — он запнулся, заглядывая в глаза. — Если ты прекратишь так унижаться. — Что? Унижаться? — прошептала ты, выдергивая руки. — Я люблю тебя, слышишь? Поэтому пытаюсь хоть что-то сделать, переступить через себя и… — Разве ты не слышала, что я тебе сказал? Я не люблю тебя. Тебе не надо переступать через себя. Ты… — Что? Договаривай. Парень устало вздохнул, закрывая лицо руками. «Сколько можно докапываться? Неужели нельзя просто принять тот факт, что я тебя не люблю?» — пронеслось у него в голове. — Хорошо, просто взгляни на себя… — А что со мной не так? — Ты же… не любишь меня, признайся, — прошептал Томас. — Сколько раз я звал тебя к себе на ночевку? — ты уже открыла рот, чтобы ответить, как тебя прервали. — Много. Сколько раз ты дала на это добро? — тишина. — Ноль. А вот еще один пример того, что ты меня совершенно не любишь: пару дней назад я звал тебя на прогулку в парк, который находится недалеко от моего дома; ты отказалась, ссылаясь на то, что тебе «как-то нехорошо». В результате что я вижу вечером? Правильно, историю в инстраграме, где ты катаешься со своим лучшим другом, Эйданом, на санках с какой-то чертовой горы. — Мне правда было плохо утром, а к вечеру я выпила обезболивающее, — произнесла ты, стараясь не захлебнуться в собственных слезах. — Тогда почему не написала мне, что не против прогуляться? — Я просто подумала, что ты уже занят или просто не захочешь… — Не нужно придумывать отговорок, Т/И, — шатен покачал головой. — Ты проводишь с Эйданом очень много времени, хотя он тебе «просто друг», а со мной мало, хотя я твой парень. Знаешь, — актер начал ходить по комнате взад-вперёд, — меня это уже все достало. Не думал, что скажу это когда-то, но определись кто тебе нужнее: я или твой лучший друг. — Я не могу выбрать кого-то из вас, ты же знаешь! — А я уже и не прошу, — парень пожал плечами. — Просто даю совет на будущее. Перед отношениями определись — любишь ли ты этого человека или же нет. — Том, я… — Прошу, не унижайся… Просто пообещай мне, что такого больше никогда не повторится. Как ты мне тогда говорила: «Ни при каких обстоятельствах ты не должен скакать перед другим человеком, а если начнешь, то у всех будет складывается такое впечатление, что ты себя не уважаешь»? Помнишь такие слова? — во рту все пересохло. — Т/И, ты же сама понимаешь, что между нами все кончено. Зачем ты… Последнее предложение ты уже не слышала, хотя видела, как двигаются ненавистные губы Холланда. — Я уважаю себя, поэтому шлю тебя нахрен, Томас! — воскликнула ты. — Ненавижу, ненавижу! — последнее слово заполнило весь дом. — Как ты можешь говорить мне такое? Твою мать, почему в наших ссорах всегда складывается впечатление, что во всем виновата только я? В тот день мне действительно было плохо. Да, я признаюсь, что виновата перед тобой в том, что не позвала тебя погулять, но до этого было множество случаев, когда и ты посылал меня в «одно чудесное место»! — актер внимательно вслушивался во все твои слова. — Разве ты не помнишь, как я предлагала тебе сходить в театр неделю назад? Что ты мне ответил? — Том стал вспоминать, что же такого было неделю назад, что он так облажался. — Ты сказал мне, что тебе нужно выучить сценарий, а сам пошел в клуб с какой-то девицей. А помнишь, как ты постеснялся меня на одной из премьер «Человека-паука»? Нет? А вот мы с Зендаей прекрасно помним. Мне продолжать? И вообще, мы встречаемся с тобой чуть больше года, а ты только сейчас понял, что не любишь меня?! — Нет, я понял это пару дней назад. — Что? — Я понял это, когда встретил Надю. Тогда я сразу понял, что мои чувства к тебе были ошибкой. Воздуха стало катастрофически не хватать. Нос заложило, а глаза перестали четко видеть картинку. Лицо парня начинало медленно расплываться. — Хорошо, Т/И, я тоже виноват. Надо было сказать правду и… Почувствовав легкое прикосновение к своим плечам, девушка сорвалась с места и побежала в сторону выхода. Она наскоро оделась и, развернувшись к своему бывшему парню, крикнула: — Какая же я… дура! Ты дрожащими руками схватилась за ручку двери, стараясь открыть её, но все было тщетно. — Т/И, ты же понимаешь, что мы порой можем влюбиться в кого-то другого. — Да, я понимаю, но не понимаю следующего — как можно об этом умолчать? — дверь распахнулась, и ты выбежала на свежий воздух. — Черт.

«Give me a heart to discard of Отдай мне свое сердце, от которого я смогу отказаться»

Ты со слезами на глазах побежала по заснеженному склону, не замечая ничего, что было за пределами узенькой тропинки. Все мгновенно потускнело, и ты услышала, как над головой что-то захлопнулось. В ушах заиграла знакомая мелодия, сыгранная день назад твоим лучшим другом. Перед глазами возникла акустическая гитара и длинные пальцы, скользящие по ладам грифа. Следом стали вырисовываться веселые зеленые глаза и невероятно привлекательная улыбка, которая за аккуратной ямочкой спрятала две маленькие родинки. Следом вспомнилась белая расстёгнутая до груди рубашка, обнажающая худое тельце парня. Пальчики друга пару раз пробежались по струнам, призывая первую строчку его собственной песни. Она эхом раздалась в твоей голове, а ты, вспомнив её содержание, расплакалась еще сильнее.

«Give me your love to use Отдай мне свою любовь, которой можно воспользоваться»

Твой взгляд переметнулся на проезжую часть, которая освещалась яркими вечерними фонарями. По дороге ездила свора машин, изредка сигналящая друг другу. Казалось, будто эти сигналы пробирались через невероятную толщу воды. Вдалеке виднелась ёлка, давно наряженная к Рождеству, а песня в твоей голове продолжала свой ход. Дойдя до поворота, на котором ты разминулась пол часа назад с лучшим другом, ты автоматически допела первый куплет («I'm broken on you») и тут же услышала из кармана звук уведомления. Рука машинально потянулась к карману. Достав телефон, ты заметила сообщение от Эйдана. «Я надеюсь, что ты там дошла и не упала от счастья в обморок?! Я, кстати, уже давно вернулся домой и ем пасту. Отпишись, как закончите свои лобызания» — гласило сообщение. По щекам продолжали литься слезы, из-за которых прочитать предложения становилось невозможным. Прижавшись к бетонному забору неизвестного дома, ты медленно сползла вниз и, усевшись на корточки, опустила голову. Не хотелось никого видеть и слышать. Телефон, спустя примерно двадцать минут, вновь привлек к себе внимание. Ты обессиленно подняла голову и, поднеся устройство поближе, прочитала новое сообщение «Ты только глянь сколько пасты приготовила моя мама! Она думала, что ты сегодня придешь к нам в гости». Следом за сообщением последовала фотография, которую ты не смогла рассмотреть. Разблокировав телефон и зайдя в чат, ты увидела довольное лицо Эйдана, подносящего ложку макарон ко рту. Уголки твоих губ медленно поползли вверх, и ты написала «смешной», после чего последовала новая волна сообщений. «Наконец-то я до тебя дописался» «Ты уже освободилась?» «Как все прошло?» Большой палец взмахнул по экрану, как бы проверяя нет ли новых сообщений. Ничего. И вот, когда ты решила написать ответ, тебе пришло новое, но уже голосовое сообщение. Ты неуверенно нажала на кнопку и через динамики полился томный голос. «Читаешь и молчишь обезьянка… Значит что-то случилось, — в трубке воцарилось тишина. — Ты же знаешь, что я тебя всегда выслушаю, да? — краткое хлюпанье носом. — Если не хочешь общаться по телефону, я могу прийти, как раз принесу тебе немного маминой пасты, потому что знаешь… я столько не съем. Ты же у нас любитель поесть… Мы даже можем посмотреть какой-нибудь фильм. Как тебе такая идея?» Длинная тонкая палочка в белом пустом окошке резко стала двигаться вправо, показывая будущее сообщение. «Решила вернуться домой. У меня все в порядке. На улице сейчас очень холодно, телефон разряжается и неудобно писать» Отправить. Прочитано. «Жоский веган» пишет. «Допустим, а что насчет пасты?» «Я не хочу, спасибо» — написала ты, спустя минуту добавляя: — «И не называй меня обезьянкой» После этого сообщения тебе вновь пришло голосовое. Ты нажала на кнопку. «Тебе же всегда нравилось, что я так тебя называю! — после этих слов в трубке послышался непонятный шелест. — Эй, что случилось? Я же вижу, что что-то не так. Просто скажи мне прийти, и я тут же окажусь рядом». «Я в порядке, Эйдан» — произнесла ты, сымитировав тяжелое от ходьбы дыхание. Когда голосовое сообщение было отправлено, по твоим щекам побежала новая партия слез. Тебе так не хотелось обманывать Эйдана, а еще больше не хотелось дергать его по пустякам. «Это только твои проблемы. Ему не обязательно о них знать. Не унижайся» — пронеслось в голове. Голосовое сообщение висело, как непрочитанное. Заблокировав телефон, ты встала и поплелась дальше, напевая себе под нос припев родной песни. Остановка уже показалась в поле зрения, как ты услышала знакомую мелодию — тебе кто-то звонил. И этим «кем-то» стал никто иной, как Эйдан. Ты резко остановилась и уставилась на экран сотового телефона. Около минуты ты не решалась снять трубку, но страх того, что он может обидеться не давал тебе покоя. Ты провела пальцем вправо, заставляя зелёную волну пробежаться до каждого уголка экрана. Не успев ничего сказать, ты услышала: — Знаешь, у меня всегда было к тебе столько вопросов… — Что? — ты свела брови к переносице, зная, что темноволосый этого даже не увидит. — Эйдан, я перезвоню тебе, как только приду домой. — Стой! — он вроде бы крикнул это слово в трубку, но голос почему-то оказался раздвоенным. — Ты скоро будешь дома? — Не знаю, может минут через десять или пятнадцать, — ты говорила быстро, желая поскорее сбросить вызов, но парень не давал тебе этого сделать. — Хорошо, — произнес он, усмехнувшись. — Но можешь ответить только на два вопроса? Потом можешь сбросить. — Это срочно? — Не представляешь насколько. — Ладно, — ты устало протянула гласные, стараясь не хлюпать своим заложенным носом. — Давай свои вопросы. — Во-первых, почему ты идешь не в сторону своего дома? — звуки проезжающих машин резко стихли. — Во-вторых, почему ты плачешь? — сердце забилось чаще; ты стала оглядываться. — Эйдан, ты… — Какая же ты смешная, — он усмехнулся. — Боже, даже в таком состоянии ты можешь быть такой… — Где ты?! — из-за слез ты не могла разглядеть лица прохожих. — Не шути так надо мной! — Я стою прямо напротив тебя, — смахнув слезы, ты взглянула на пешеходный переход. — И теперь, когда загорелся зеленый, я поймаю тебя! Вскрикнув, ты отключила телефон и бросилась во двор. На мгновение тебе стало весело, после чего вновь пришла грусть. — Оставьте меня в покое, — прошептала ты, сбивая дыхание. — Просто…оставьте…в покое…я ничего больше не хочу. Тебе не хотелось показывать Эйдану свои слезы. Тебе всегда хотелось быть для него веселой девчонкой, не умеющей грустить. Но ведь невозможно быть шутом все время, ведь так? Невозможно носить эту тяжелую маску круглосуточно. И ты это знала, но не хотела принимать. Но теперь все изменилось… — Я догоню тебя! — весело кричал темноволосый. — Попалась! Тебя схватили и потянули назад. Ноги резко подкосились, а руки взметнулись вверх. Ты вот-вот должна была упасть, но этого не случилось — парень подошел ближе, аккуратно прижимая к себе. Он не смотрел в глаза, чему ты была несказанно рада. Он понимал, что ты просто не готова к этому. «Спасибо» — прошептала ты, утыкаясь своим холодным носом в его открытую сильным морозам шею. — У тебя холодный нос… — Прости, — ты усмехнулась и решила спрятать лицо в его куртку, чтобы Галлагеру не было так холодно. — Зачем ты побежала? Ты же знаешь, что я ничего тебе не сделаю. — Меня почему-то напугало твоё последнее предложение… — Что я тебя поймаю? — ты кивнула. — Просто ты была такой грустной, что я решил поднять тебе настроение. Но я не думал, что ты действительно побежишь. Обычно стоишь, как вкопанная, — вы рассмеялись. — Вот же непутевая. — Я? Непутевая? — оторвавшись от куртки, ты подняла голову и взглянула в зелёные глаза Эйдана; он ответил тебе тем же, продолжая обнимать. Осознав, что зареванные глаза впились в чистые и веселые, ты захотела вернуться в прежнее положение, но прохладные руки Галлагера тебя остановили. — Почему ты скрываешь от меня своё плохое настроение? Т/И, ты же знаешь, что я не стану смеяться над тобой. — Я просто…просто не хочу, чтобы ты видел меня зареванной. Разве не лучше общаться с веселой Т/И? — Нет, не лучше. — Зачем тебе её проблемы, когда и своих по горло… — У меня и правда много проблем, — Эйдан вздохнул, переводя взгляд и смотря куда-то в пустоту. — И все они в основном связаны с работой, — вы снова встретились взглядом. — Но это не значит, что все вокруг должно быть веселым. Наша жизнь сама по себе грустная. Только взгляни на нашу природу… Она медленно умирает. И я вижу только одну её сторону, а знаешь, порой хочется видеть и другую. — Эйдан, я просто… — Так и с тобой. Я хочу видеть не только веселую тебя, то и грустную. В этом нет ничего плохого… — парень вдруг хлопнул себя по лбу. — Блин, только, я похоже неправильный пример привел, — ты улыбнулась, рассматривая невероятную мимику друга. — Я поняла тебя, Эйдан. — Чудно, а теперь просто расскажи, что произошло. Я уверен, тебе станет легче. — Том, — ком в горле мешал произносить любые слова, связанные с Холландом. — Он сказал, что…не любит меня. — А еще что-то говорил? — поинтересовался Галлагер. — Сказал, что влюбился в другую. Эйдан, приподняв голову вверх, вздохнул. Он около десяти минут старался подобрать нужные слова, чтобы утешить тебя, а не ввести в депрессию. — Все, что я могу тебе сказать — будь сильной, — он обнял тебя покрепче, заставляя задохнуться в невероятном аромате дорогого парфюма. — Если он позвонит, то пообещай мне, что не согласишься ни на какие встречи, потому что это все приведет к… — повисла тишина. — Ты сама знаешь к чему, — ты кивнула. — Да и нужен ли он теперь тебе, раз влюбился в другую? — с губ Эйдана сорвался смешок. — Какой он идиот раз променял такую обезьянку на кого-то другого… — Я не… — Да-да, ты не обезьянка. Вы стояли в тишине около пяти минут, после чего ты решила поблагодарить лучшего друга за такие сильные и важные для тебя слова. Они и правда пробрались в самую душу. Ты дала себе обещание, что обязательно прислушаешься к ним. — Спасибо тебе большое, Эйдан. Ты прав, я должна забыть его. — Не думал, что Том такой… — Договаривай, — вы рассмеялись, выпуская в воздух клубочки пара. — Нет, я не хочу. Ты обняла Галлагера, укладывая голову на его левое плечо. Прикрыв глаза, ты решила окунуться в звуки вечерней Калифорнии, как все твои планы прервал неуверенный голос друга. Сначала он решил откашляться, после чего последовали какие-то отрывистые фразы. Приподняв голову, ты вновь взглянула в его глаза. — Что? — переспросила ты. Эйдан занервничал. — Если тебе, — неуверенно начало он, — станет одиноко, то… давай будем одинокими вместе? Ты захлопала глазками, стараясь понять смысл только что сказанного предложения. — Что? — зеленоглазый снова начал собираться с мыслями. — Боже, Эйдан, я… — Прости, я не должен был… Ты только что рассталась с Томом… Просто забудь мои слова, хорошо? — Нет-нет, что ты хотел сказать всем этим? — Т/И, давай забудем? — нервно произнес парень. Ты покачала головой. Нет, ты хотела знать, что под этим подразумевается. — И зачем я сказал это… У меня дома осталась паста! Не хочешь… — С удовольствием, — ответила ты. — Только скажи, что ты имел ввиду под «давай будем одинокими вместе»? Обняв друг друга, вы направились в сторону дома Галлагеров. Эйдан всю дорогу упирался, не желая рассказывать значение сказанного им предложения. А ты, хотя и знала, что он имеет ввиду, хотела услышать это из его уст. А вдруг ты ошибаешься? — Пасты дома много… — И? — протянула ты. — Я надеюсь, что ты наешься и лопнешь. — Ах ты, засранец, — произнесла ты, собирая с низких заборов снег и формируя его в небольшой шарик. — Получай! Белый комок прилетел прямиком в серую шапку, сбивая её с головы. — Моя шапка! — крикнул парень. — А ну говори, что значат твои слова, иначе… — Иначе что? — Иначе это, — ты состряпала новый шарик, — прилетит уже не в шапку. Ты уже замахнулась, как тебя сбили. Эйдан схватил тебя и приподнял на несколько сантиметров. — Скажи! — Час назад ты ревела из-за Тома, — ты выкинула комок и сразу же оказалась на земле, — а что сейчас? — Ты ведь сам сказал, что я должна быть сильной. Поэтому откуда ты знаешь, что происходит у меня внутри? Может быть…это очередная маска?! — ты заинтересованно взглянула на темноволосого, натягивающего шапку. — Тогда сбрось её, пожалуйста. Ты улыбнулась и, встав на носочки, коснулась носиком носика друга. Может быть Томас был прав? Может быть я любила и люблю Эйдана куда сильнее его? Ведь как еще объяснить тот факт, что я частенько выбирала друга, а не собственного парня? Мне всегда было веселее с Эйданом, нежели с Томом. Хотя, порой и поход с Холландом был незабываемым. Но та прогулка с санками и Галлагером похоже изменила мое отношение к нему. — Что ты делаешь? — его дыхание сбилось. — Хочу добиться от тебя ответа. Он вздохнул, после чего неуверенно произнес, надеясь, что ты не поймешь его слов: — «Что без тебя просторный этот свет»? — Мы что, перенеслись в эпоху Возрождения? — ты рассмеялась. — Я знаю, что это Шекспир, но продолжи. — «Ты в нем одна. Другого счастья нет». — Раз уж мы заговорили стихами, — ты закрыла глаза, стараясь вспомнить хоть одно произведение более или менее подходящее. Да, с памятью у тебя были некоторые проблемы, не то, что у Эйдана. — «Ну, целуй меня, целуй, хоть до крови, хоть до боли», — ты рассмеялась, увидев реакцию парня. — Ты это сама придумала? — Вообще-то это русская классика. Сергей Есенин между прочим! — Тогда что дальше? — он улыбнулся. — «Не в ладу с холодной волей», — произнесла ты, вспоминая строчки. — «Кипяток сердечных струй», — Эйдан расхохотался. — Ну да, может я не очень удачно подобрала стихотворение! — Мне понравилось про кипяток. Ты хлопнула зеленоглазого по плечу и направилась в сторону его дома. Галлагер побежал следом. — Ничегошеньки не понял из того, что я сказала. — Не правда, я понял… — Да? Не верю. — Смотри. Он резко остановился, оглянулся по сторонам и, схватив тебя за руку, притянул к себе. Одна его рука легла на твою покрасневшую от холода щечку, а вторая крепко схватилась за талию. Эйдан наклонился и прикоснулся к твоим губам, не решаясь перейти к чему-то более серьезному. Ты улыбнулась и прильнула в ответ, осторожно целуя его нижнюю губу. Так вы простояли около пяти минут, иногда делая перерывы, чтобы перевести дыхание. — И правда понял… — Пойдем есть пасту.