Бедные всемогущие

Жалкие такие Вот это и есть тёмная сторона работы артиста. Можно ли вообще иметь личную жизнь в прицелах камер? Они думали да. Наивные такие А сейчас, глядя на осколки души бутылки, разбитой в дребезги, понимают, что нет «На ошибках учатся» говорили они. А если после таких ошибок, не то что учиться, а жить не хочется? Что делать тогда? Что делать, когда сердце ноет? А мозг поражается своей тупостью недальновидностью? — Дан, давай уже расскажем о наших отношениях, — лёжа на коленах мужчины, начинает разговор Тина, — я устала притворяться. Я хочу обнять тебя при всех, делать покупки вместе, ездить на совместный отдых,понимаешь? — Тин, — делает серьёзное лицо, — я тебя понимаю. Но это может повредить развитию наших отношений. Как мне кажется, они ещё хрупкие. Официальное заявление может сломать то, над чем мы так усердно работали. может сломать может сломать может сломать Фраза, которая каждый день дорезает сердце на кусочки. Фраза, которая напоминает о той золотой осени, которая остаётся в памяти двоих любящих сердец Наверное, это единственное общее, что у них осталось. Фраза, сопровождающая каждую нервную конвульсию. Фраза, которая всё ещё соединяет их ментально.

***

Они были такими сентиментальными. Чувства парили там, где был их след. Резкие, необдуманные решения и действия сопровождали каждый день, той золотой осени . Так и официальное заявление произошло спонтанно. «Мой-Свой» — краткая подпись их совместного фото из Сейшел поставила жирную точку в догадках фанатов. А дальше всё пошло наперекосяк. Бесконечные интервью, звонки, поздравления, внимание фанатов. Что рассказать, о чём умолчать? Постоянные ссоры сопровождали их теперь уже не совместную жизнь. Из-за настойчивых журналистов пара даже решила пожить отдельно. Мерзко, когда твоё несчастье зависит от каких-то посторонних людей

***

Ты зачем-то берёшь лист бумаги. Хоть он и белый, но тебе кажется, что всё на этом свете серое, ты почти уверена в этом. Проводишь пять минут драгоценного времени в поисках ручки. И пусть она красная серая, ты берёшь её и кладёшь на четвёртый палец. Тебя не смущает, что пишешь ты не правильно, «не так, как все» — как говорили они. «Меня никто не понимал ещё тогда» Говоришь тихо, хотя после двух дней полного молчания и тишины звук грохотом отдаёт в ушах. Ты выводишь красиво первую букву «П» и усмехаешься мысли, что дальше стараться не будешь. Ты долго размышляешь, что же написать: «Помоги мне» или «Пиздец». Отдаёшь предпочтение второму варианту. «Они думают, что я богиня правильности и принцесса чистоплотности» — с сарказмом вспоминаешь про фанатов, а события, причиной чего стали именно они, вызывают солёную жидкость. Ты медленно подушечками пальцев проводишь по траектории слёз. Слёзы быстро высыхают, и ты принимаешь решение пойти собирать вещи на репетицию. Уже и забываешь о письме, так и ославляя лист бумаги с одним словом — «Пиздец». Паша тихо обнимает тебя, как только заходит в дом; понимает: тебе нужна поддержка. Ты непонятно для себя включаешь «железную леди» и освобождаешься от «геркулесовых рук». Но ты ему и правда благодарна. Он всегда был, когда тебя почти что не было. Почему-то ты забываешь всё от момента приезда Паши и приходишь в себя только после длительного сигнала водителя соседнего автомобиля. Твой друг пытается скрыть маты, которые так и льются из его рта, но не сдерживается и кидает быстрое «блять». — Ты же вроде не матерился в последнее время. — Слухи, что я матерюсь, — полная хуйня, — повторяет свою знаменитую фразу. А ты уверена: это последняя фраза этого диалога. Твои предвидения не сбываются, и вы проводите ещё сорок минут в полной тишине. Никого из вас это не смущает: вы дружите 14 лет — было время и поговорить, а тем более — помолчать. Ты берёшь телефон и набираешь восемь нулей. Твой гаджет открывается с характерным звуком, а тебя это уже бесит. Читаешь список тех, кто будет выступать и видишь его Одно имя способно вызвать сумбур в голове и едкую боль в сердце. Д А Н Б А Л А Н — Конченный Завадюк! — кричишь изо всех сил и смотришь на Пашу. А он знал. По спокойной реакции понимаешь этот факт. — Ты же знал, — в отчаянии констатируешь факт, — зачем вы так со мной? Слёзы непроизвольно скатываются по щеках, портя только что нанесённый макияж. Но тебе на это так плевать. Паша молчит: не проверил, не доглядел. Он видел многое, но не всё. Если бы всё, он бы сделал возможное и невозможное, чтобы они не увиделись. — Прости, — тихо кидает твой друг. Он жалеет — ты видишь это. Ты поворачиваешься к окну и плачешь. Позволяешь себе плакать, ведь больше не можешь. Слишком мало времени прошло, чтобы чувства остыли, появился холодный разум. Ты не представляешь, как будешь себя вести с ним. Надеешься, что не пересичетесь. — А если Завадюк предложит петь? — озвучиваешь самые страшные опасения. — Откажешься, — отвечает спокойно, но всё же ты чувствуешь нотки неуверенности. — Контракт? — Я заплачу любые деньги, только чтобы ты с ним не пела, — ты чувствуешь такую заботу в словах Паши. Ты так благодарна другу за всю поддержку, которую он тебе предоставляет, что ты обнимаешь его изо всех сил, насколько это возможно в вашем положении.

***

Ты настраиваешься на работу, ведь минутами раньше решаешь: лучше заменить траекторию слёз на траекторию пота. Физические нагрузки тебя всегда выручали, помогали разобраться в мыслях и поступках. Но ты уверена: не в этот раз. Павильон пахнет непривычной сыростью, ведь когда ты последний раз уезжала, здесь было всё родным: стены, люди и даже техника. Тебя пробираете дрожью: ты опять вспоминаешь то имя. — Давай только без паранойи, — Паша хлопает по плечу, видя твоё состояние. — Легко сказать, — язвишь уже привычной фразой. — Совсем наоборот. На этом ваш диалог заканчивается, ведь Завадюк зовёт на общее собрание. — И изюминкой нашего праздника будет, — протягивает Завадюк, а тебе тошно от этого тона, знаешь же: сейчас назовут твоё имя и его. — Дан и Тина, друзья мои. Тебе становится жарко, принятие факта ещё далеко за горами, и твои эмоции играют свою мелодию на твоём лице. Минор Мажор И так по очереди Тебе понадобилось три минуты прохождения такого знакомого коридора, чтобы понять: Завадюк ведёт тебя к Дану. Ты отчаянно ловишь взгляд Паши и надеешься на его поддержку. Именно сейчас ты чувствуешь особенную беспомощность и даже уже не пытаешься что-то исправить.