Бедные всемогущие

Они встретились Глаза в глаза Печаль и сожаление — Тина, проходи, — Владимир показывает рукой на дверь, как будто это так необходимо. «Джентельмен нашёлся» — мелькает в голове Тины, и она проходит в глубь комнаты. Сама удивляется мёртвому спокойствию у себя в душе. — Я предлагаю вам петь вашу дуэтную песню, — Завадюк счастливо улыбается и хлопает в ладоши, предвкушая идеальный план поднятия рейтингов. — Нет, — звучит твёрдое Дана. Одна фраза опустошает Тину. «Он не хочет» — мысль разбивает хрупкий огонёк надежды. Какой ещё надежды? Кажется, Тина сама не хотела с ним видеться. Или не хотела признаться, что хотела? Сложно, им обоим. — Ты же понимаешь, что у тебя нет выбора? — Лицо Завадюка мгновенно обретает твёрдость. — На сцену ты меня не выгонишь. — Хочу напомнить: у тебя контракт. — Тогда я его разрываю! — Дан хорошо знает, что это не возможно, но этой выходкой он даёт себе время подумать. Ему неприятно. В большенство ссор он был виноват, и Балан понимал это. Сейчас же наоборот — виновата Тина. Он так думает А ведь виноваты оба Или никто

***

Ты резко выходишь из зала, оставляя Завадюка и Тину одних, и направляешься прямо в никуда. Накричал Вспылил — А дальше что? — зачем-то говоришь вслух. Опираешься о стену в безисходности ситуации. — А дальше нужно возвращаться, — Паша подтверждает свою кличку «серый кардинал», ведь никогда не знаешь, когда он окажется именно возле тебя. — Как? — не смотря на тот факт, что он явно на стороне Тины, ты спрашиваешь искренне, ведь знаешь: он поможет. — Молча, — делает паузу, смотря строго тебе в глаза, и серьезно продолжает: — Иногда лучше потерпеть поражение, чтобы потом не жалеть всю жизнь. Ты точно знаешь, о чём он говорит. Но разве это будет ошибкой? Этого ты не знаешь. Ты долго смотришь в сторону недавно покинувшего зала, из которого слышишь нужные тебе голоса. Ты чётко ощущаешь на себе проницательный взгляд Паши с немым вопрос «ну и чего ты ждёшь?» Ты подходишь к двери и долго смотришь. Не чувствуешь осудительного взгляда Паши, и ты этому невероятно рад. Стоишь возле тонкой двери, и понимаешь, что полностью можешь слышать разговор Тины и Вовы, но тебе как-то всё-ровно. Медленно открываешь дверь и тихо смотришь на Тину. Кажется, ты только сейчас замечаешь, какая она усталая и сломленная, что ли. Винишь себя за её состояние, хотя и сам чувствуешь себя паршиво как никогда. — Проходи, — спокойным тоном приглашает Завадюк, и ты замечаешь, что в его голосе что-то изменилось. — Можешь ещё раз повторить твоё предложение? — Вы никак не обсуждаете то, как ты вспылил, и ты им благодарен. — Петь "Помнишь" — вот в чём заключается моё предложение, — коротко и ясно объясняет продюсер. Ты сглатываешь и смотришь на Тину. Она же точкой фокусирования выбрала что-то между полом и стеной. По её эмоциях на лице (а за хоть и недолгие отношения ты выучил, что же на самом деле означает каждая складка на лице Ти), понимаешь, что она далеко не против.

***

— Владимир, к Вам там есть пару вопросов, — ассистент появляется слишком неожиданно, и Дан с Тиной этому совсем не рады. — Иду, — кидает быстрое, предоставляя паре всевозможные условия для развития дикого напряжения между ними. — Как ты себе это представляешь? — со слишком непонятной эмоцией выражается Тина. Дан думал, что выучил её, но эта девочка неожиданная даже для самой себя. — Красивая сцена, красивые мы. — Дан решает, что нужно брать инициативу в свои руки, чтобы в конце концов прийти к какому-то результату. — И красивая актёрская игра, — Тина смотрит в пол, а потом переводит проницательный взгляд на Дана. — Ты же понимаешь, что не будет «магии». — Но нам нужно попытаться её сделать, — пожимает плечами. Он сам не верит в те слова, которые говорит. Они стоят друг напротив друга, совсем отчаявшись, пытаются создают какую-то там пропавшую давно магию. Делают вид, как будто не хотят набросится друг на друга. Толи в схватке, толи от возбуждения и желания — Та-а-ак, — заходит Завадюк, хлопая в ладоши. — Не знаю, к чему вы договорились, но пока вы мне не нужны, так что можете ехать в легендарный подвал репетировать. «Да мы тебе не нужны не сейчас, ни когда-либо». — Появляется одновременно в головах у обоих, и кажется, они это почувствовали. Без посредника говорить намного сложнее. Дан с Тиной выходят из зала и долго смотрят в глаза друг другу. Каждый из них невозмутимо выдерживает взгляд. Для чего это былo, никому не известно. Возможно они хотели насытиться друг другом визуально. — Нам нужно прорепетировать песню, — слетает с губ Тины, ведь оба понимают, что смотреть друг на друга — не выход. — Прошло уже больше чем полгода от того момента… — Запинается Кароль, ведь так и хочется сказать «когда мы были счастливы». — Последний раз репетировали. — Помогает сформулировать мысль Тины. — Если тебе сейчас удобно, мы можем отправиться в мою студию. Тина понимает: нигде «Помнишь» так не звучит, как в её легендарном подвале. Она лишь коротко кивает, уходя к себе в гримерку. Ищет глазами Пашу спасательный круг и через пару секунд успешно находит. — Ты пойдёшь со мной, — Паше это весьма напоминает злую маму, когда ты что-то натворил. Он улыбается, скрывая это от Тины, ведь серьезный вид её лица заставляет понять, что что-то таки случилось. — И так, подитожим, — заходит к себе в гримерку, активно жестикулируя, — я еду к Балану на студию, и мы будем петь то, от чего у меня мурашки даже сейчас. — протягивает руку, чтобы доказать сказанное. — Что мне делать, Па-аш? — протягивает так жалобно и выдыхает, ведь монолог ей показался слишком длинным. — Попытаться не пересыпать. — говорит с прирождённой невозмутимостью, прекрасно зная реакцию Тины. Тина лишь махает рукой и начинает собирать вещи. Она никак не реагирует на «шутку» друга, удивляясь своим спокойствием. Ещё не раз сегодня она себя удивит. В сумку летит бутылка, и Тина сходится на мысли, что этого достаточно для встречи с Баланом. — Ты меня завезёшь к нему, а то пытки в виде одной машины я не выдержу, — уже второй раз за пять минут она ставит Пашу перед фактом, а он, в свою очередь, молча со всем соглашается; понимает же: сейчас ей сложно, как бы она это не сковывала эмоции. — Если я тебе напишу в телеграмм, это означает: код красный, меня срочно нужно забирать оттуда. Паша кивает и пропускает Тину к выходу. Они выходят из павильона, видя Дана, который уже ждёт её. — Дан, — голос Тины звучит так твёрдо, что, кажется, все поверили в её уверенность и безразличность, — я поеду с Пашей, так что ты езжай сам. Она быстро разворачивается, направляясь в свою машину. — И куда мы поедем, чтобы скоротать время? — В аптеку. «Чтобы купить презервативы?» — Стрелой пролетает в голове у Паши, и он благодарит Тину, которая пребывает его мысли, ведь на этот раз она бы уже не промолчала. — По успокоительное, — сама усмехается от сказанного.

***

Ты теребишь края рукавов, идя по до боли знакомому коридору. Ты уверена: Дан уже ждёт тебя, и ты морально к этому готовишься. — Привет, — быстро бросаешь. Понимаешь, что это было необязательно, но разговор с чего-то начинать нужно. — Привет, — грустно кидает Дан. Ты видишь перестановку в его студии, но совсем не понимаешь, зачем тебе эта информация. — Я выйду за кофе, можешь распеваться. Тебе что-то взять? Ты мотаешь головой и тихо мычишь. Начинаешь распеваться, как только слышишь уходящие шаги напарника. Ты берёшь всё выше ноты, но картинки прошлого мешают делать что-либо. Ты не представляешь, что будет, когда вы начнёте петь, ведь уже понимаешь, что память к тебе беспощадна даже на этом этапе. Ты поворачиваешь голову направо, и твой взгляд ловит мягкий оранжевый диван. Воспоминания поочерёдно молнией врываются в голову. Раз. Он хватает тебя за бёдра. Два. Кидает на тот несчастный диван. Три. Дико рычит от твоего соблазнительного вида. Воспоминания заканчиваются, ведь дальше ты не помнишь ничего. — Можем начинать? — Дан врывается в комнату слишком неожиданно для твоего состояния. — Пожалуй, да. — Ты звучишь как никогда неуверенно. Дан подходит к микрофону, хорошо скрывая всё, что творится внутри. Помнишь? Ленивые зрачки, утром пели И падали с земли. Мир серый, мы знали как вставать Как вертится кровать. А помнишь? А помнишь? Любые дни не дни, а мгновенья, Когда ты смотришь так. Нет мгновений, мы ожили опять И вспомнили опять, все, что пели. Дан прекрасно пропевает свою партию. А тебя шиблет током. Ностальгия, не прося разрешения, врывается в душу немыслимой тоской по тем идеальным вечерам. Ты понимаешь, что нужно петь, и собираешь волю в кулак. Под апрельским светом Я ищу ответа, я ищу ответа А есть… Твой голос дрожит настолько, что слово «любовь», кажется, никто не услышал, даже ты. — Я так не могу. — Взгляд Дана говорит о понимании. — Есть одно место, которое способно исцелить эту песню. Завтра в 11 в моём подвале. — Кидаешь слишком быстро, что Дан не успевает уловить твой уход. Ты бежишь по лестнице вниз, попутно надирая Пашу. Ты даже не представляешь, что тебе делать: плакать или надеятся. Уверено выбираешь второй вариант и искренне веришь, что завтра всё будет намного лучше.