тесей

РОУЗБОТ: Знаешь, я действительно не могу вникнуть в смысл запланированного устаревания здесь, посреди космоса, с учётом того, что капитализма тут буквально не существует. РОУЗБОТ: Ты просто создаёшь для себя ещё больше работы. РОУЗБОТ: Хотя, насколько я полагаю, здесь имеют место быть некие мазохистские тенденции. Или, быть может, скука? РОУЗБОТ: Не говоря уже о том, что каким бы неприлично очевидным это ни было, кровосмесительные Франкинштейнские параллели здесь прямо-таки невероятно сильны. ДИРК: Это не запланированное устаревание, мы это уже обсуждали. ДИРК: Любые физические формы, честно говоря, не предназначены для того, чтобы удерживать в себе вознесённого игрока. ДИРК: Так что каждые пару месяцев мне приходится заменять некоторые части обшивки и всякого. Не заставляй меня выключать тебя в процессе. РОУЗБОТ: О, так ты можешь меня выключить. ДИРК: ... ДИРК: Неужели это какое-то открытие? Мне уже знакомы все эти робо-остроты, и у меня, блять, нет ни малейшего желания быть Василиск-Рокованным моей собственной вроде как дочерью. [1] РОУЗБОТ: Я бы сказала, что Василиск Роко сумел бы не худо здесь вписаться, беря во внимание то, что я итак разумное и самоосознанное существо. ДИРК: Это было бы слегка излишне, но да ладно. РОУЗБОТ: Кроме того, могу я спросить о причине добавления "вроде как"? Редкость. ДИРК: Пятистопный ямб. РОУЗБОТ: ... РОУЗБОТ: А ты действительно выставляешь себя куда умнее, чем есть на самом деле, не так ли. РОУЗБОТ: Судя по всему, это как раз то мгновение, где мне стоит диагностировать тебе здоровый страх отцовской роли и ответственности, где "здоровый" - кульминация иронии. ДИРК: Может, уже завяжешь со всей этой "судя по всему" хуйнёй? Ты не Хэл, блять, а это не было смешно даже когда так делал он. РОУЗБОТ: И ты говоришь так, даже несмотря на то, что он просто-напросто шутил так же, как бы в такой ситуации шутил ты сам. ДИРК: Да, я понял, я сделал ИИ из себя же, когда мне было 13. Ещё какие-нибудь великие хиты, что тебе бы хотелось вновь поднять, пока мы здесь? ДИРК: Вот, позволь мне вручить тебе свою катану, ей куда удобнее ломать дрова. РОУЗБОТ: Какой обидчивый. РОУЗБОТ: Кстати говоря, следи, пожалуйста, за тем, что делаешь с отвёрткой. ДИРК: У тебя тут даже нервных окончаний нет, о чём ты, чёрт подери? РОУЗБОТ: Я могу Видеть всё, что ты делаешь, Дирк. ДИРК: В таком случае ты должна видеть, что я знаю, что делаю. ДИРК: Я буквально создал тебя, знаешь ли. РОУЗБОТ: Да-да, ты меня породил, ты меня и убьёшь. РОУЗБОТ: Опасный для бога образ мышления, хотя, полагаю, божество едва ли считается ролью, которой ты располагаешь, покуда мы здесь. РОУЗБОТ: Если бог покидает планету, что он создал, оставляет ли он и свою божественность точно так же позади? ДИРК: Интересный вопрос. ДИРК: По крайней мере, это считалось бы за правду, если бы написанное со строчной "б" бог было бы подходящим словом для кого-либо из нас. ДИРК: И нет, прежде чем ты спросишь, я также не считаю, что прописная "Б" является ответом. К разговору о дерьмовой репутации наследственности . РОУЗБОТ: Хм. РОУЗБОТ: Интересный ответ. На мгновение я перестаю подшучивать и радушно предоставляю тебе драгоценный нарративнный подарок. И вот они мы, шрифт Times New Roman и мгновение отдыха от хотя бы одного из невыносимо болтливых мудаков. Видишь, ну разве это не прекрасно? Приятная смена обстановки после всех тех ёбанных красок, спектаклей и невероятно захватывающих битв остроумия с моей экто-робо-дочерью. И теперь я имею возможность сообщить тебе, что в данный момент Роузбот буквально лежит вниз лицом на столе, что я сконструировал специально для этих рутинных операций, пока я парю над ней, вероятно, проводя тем самым идеальную параллель с каким-нибудь полотном эпохи Возрождения, название которого я сейчас и не вспомню, с отвёрткой в одной руке и парой проводков в другой. Тесей окутан тишиной, как это часто бывает, хоть и отсутствие странных звуков со стороны Терези и было бы слегка действующим на нервы, если бы она не была пришельцем-подростком, которой откровенно плевать на меня, а также, если бы я не был вознесённым богом, которому откровенно плевать на неё. Ну ты знаешь, как это. РОУЗБОТ: Тешишься внутренним диалогом? ДИРК: Внутренний - забавное для описания этого слово. ДИРК: Что ты, блять, натворила со своей нервной системой? Она не должна быть настолько изношена так рано. И ведь действительно не должна быть, я заменял тут провода буквально в прошлый раз, и тем не менее всё обилие схем уже потрёпано и вероятно под большим риском возгорания. РОУЗБОТ: Ты уверен, что хочешь знать, отец? Я не могу видеть её лица, но она подмигивает. Я по запястье в своей дочери, а она шутит про мастурбацию, пока где-то на давно мёртвой планете в гробу вертится старый добрый Зигмунд. Ещё один день на борту этого блядского корабля, так сказать. Так или иначе, надоедает это куда быстрее, чем ты думаешь. Я выключаю Роуз щелчком одним из множества удобных переключателей, что я установил, когда впервые построил для неё тело. Опустившимся в идеальный момент облегчением комнату словно бы окутывает, сопровождая тем её выключение в традиционном нисходящем арпеджио и мягком заключительном аккорде, что даёт мне знать, что пока я её не верну, она не сможет Видеть ничего из того, что я делаю, только если ей каким-то образом не удастся преодолеть ограничения физический формы. (Ей пока не удалось. Я бы узнал.) Ясное дело, всё это звучит так, словно бы я планирую нечто Скорее Всего Нехорошее, как бы выразилась моя невестка, и эй, да ладно. Да, возможно злодей - это прозвище, что я приобрёл в данный момент, но я не монстр. Я просто очень ценю возможность быть при случае актуальным. Уверен, ты понимаешь, о чём я. Нет, я просто ценю тишину и покой. Не то чтобы разговоры всё время такие нежелательные - я выбрал Роуз в качестве своего компаньона на это путешествие по множеству причин, в том числе и её, рискуя показаться грубым, искромётным остроумием. Нам весело, понимаешь? Просто не сейчас. Я выдёргиваю мёртвые провода движением, что можно было бы истолковать как жёсткое и бездумное, если бы оно ни было столь хорошо отточено и настроено заменить все провода, что позволяют Роуз чувствовать. Быть может, в том и была бы какая-нибудь значимость, если бы оно ни было столь обыденной работой. Красный к красному, жёлтый к жёлтому, чёрный к чёрному, конец к концу, конец к концу, и ещё конец к концу, и ещё конец к концу, провод за проводом. Странно, что конкретна эта область износилась раньше всех остальных, но... а, нет, возможно, я только что нашёл значимость. Дирк Страйдер, вознёсшийся Принц Сердца, всё ещё умудряется недооценивать утрату возможности чувствовать, несмотря на её физическую природу. Да, вот и заголовок для таблоида Тесея, обнаружив который записанным одним из моих компаньонов я вовсе не удивлюсь, и даже не по той причине, что я настолько всеведущ, насколько того желаю. Но всё же, это глупая причина для износа, хотя чем это может быть ещё на ум совсем не приходит. Я соединяю последний провод и закрываю панель. Когда я вновь начинаю её прикручивать, в поверхности полированного металла я вижу своё отражение. У Натаниэля Готорна здесь были бы предложения с целые абзацы лишь для того, чтобы поразглагольствовать о том, как мои очки чрезмерно огромны и закрывают лицо, но он мёртв, так что комментариев от него особо не добиться. И эй, да ладно тебе, мы только начали. Я сейчас не в настолько ангстовом настроении, чтобы увидеть в своём отражении что-либо ещё, кроме чего-то забавного - хотя не то чтобы оно сумеет переотразиться в моём лице. Панель закрыта, Роуз перезагружается, и я придушу этот тихий пассивный голос прежде, чем он зайдёт слишком далеко, мерзость. Я закрываю панель и перезагружаю Роуз. Комната заполняется напряжением синхронно с её механическими суставами, и затем она переворачивается и начинает настраивать движения с самого днища этой ёбанной тупорылой бесконечной дыры. Она не знает, что была перезагружена, что я, как правило, пытаюсь сохранять в том же обстоятельстве. ДИРК: Теперь ближайшие пару месяцев всё должно быть нормально. Роуз не благодарит меня. Требовать это от неё не стоит тех препирательств, особенно учитывая те несколько минут, что потребуются ей для полного запуска всех систем после выключения. ДИРК: Тогда увидимся вечером. Я тут чуть ранее алхимизировал кое-какое крутое говно. РОУЗБОТ: Только если я не Увижу тебя раньше. Гримаса улыбки пересекает её лицо, а самый схожий со смехом звук, что я только сумел создать, насильно врезается мне в уши, и после Роуз покидает комнату без единого лишнего слова. Я сопровождаю её исчезающий в коридоре силуэт взглядом, и совершенно не удивляюсь, когда на его же месте вырастает другой, куда более низкий и, по какой-то причине, куда более озлобленный. Проклятье. Да, я знал, что это должно произойти, но всё же надеялся, что не произойдёт. Я, конечно, не Провидец, просто наследственное; да и к тому же мне совершенно не нравится тот факт, что это тонкое, каким-то-образом-каноничное течение пропадает из поля моего всемогущего зрения всего через несколько мгновений после того разговора, что вот-вот произойдёт. ТЕРЕЗИ: ПР1В3Т Её голос царапает мне слух ещё похуже голоса Роуз, и по мере её приближения становится только хуже. ТЕРЕЗИ: 3СЛ1 ТЫ Н3 СЛ1ШКОМ З4НЯТ ОН4Н1ЗМОМ 1Л1 Ч3М ТЫ ТУТ Ц3ЛЫЙ Д3НЬ З4Н1М43ШЬСЯ ТЕРЕЗИ: У М3НЯ К Т3Б3 ПРОСЬБ4 Она шествует мимо меня в мастерскую, капчлогируя на стол нечто, что приземляется со звуком, который - и за это я приношу свои глубочайшие извинения, - можно описать только как шлепок куска мяса. Я оборачиваюсь, чтобы на собственном столе обнаружить труп Джона Эгберта, покрытый засохшей кровью и вонью неактуальности. Я сдерживаю за зубами что желчь, что язвительный комментарий, и поворачиваюсь к Терези, вздёрнув одну бровь. ДИРК: ... ТЕРЕЗИ: ПОЧ1Н1 ЭТО ТЕРЕЗИ: 3ГО, В СМЫСЛ3 ТЕРЕЗИ: ПОЧ1Н1 ЕГО ДИРК: ... ДИРК: Зачем? ТЕРЕЗИ: НУ, ЗН43ШЬ Л1, ВОЗМОЖНОСТЬ 3ГО ВОСКР1Ш3Н1Я СОСТ4ВНЯЛ4, Т1П4, 40 ПРОЦ3НТОВ МО3Й МОТ1ВАЦ11 С3СТЬ Н4 ЭТОТ ПРОКЛЯТЫЙ КОР4БЛЬ ТЕРЕЗИ: 1 ПР3КР4Т1 Н4 М3НЯ Т4К ПЯЛИТЬСЯ! МН3 ПЛ3В4ТЬ, ЧТО ТЫ ОБО МН3 ДУМ43ШЬ ДИРК: Вполне справедливо. Она не блефует - ей совершенно плевать на моё мнение о ней. Я бы уважал это, если бы вышесказанное мнение ни было таким блядски низким. У Терези Пайроп имеется определённый потенциал, но с ним она не делала совершенно ничего, кроме того, что искала разнообразных, жаждущих быть замеченными идиотов, в которых можно было бы вложить все свои силы, надежды и время. Рискуя ошибочно прозвучать вписывающимся в квадрант, скажу: она жалкая. ДИРК: Конечно, на данный момент я наверняка уже заслуживаю какой-нибудь кары. ДИРК: Но я бы предпочёл, чтобы она не была такой уж скорой, а также от рук этого придурка, так что, право, зачем же мне тебе помогать? ТЕРЕЗИ: 3ЩЁ Р4З ТЕРЕЗИ: 40 ПРОЦ3НТОВ МО3Й МОТ1В4Ц11 С3СТЬ Н4 ЭТОТ ПРОКЛЯТЫЙ КОР4БЛЬ ТЕРЕЗИ: Н1Ч3ГО, 1З ТОГО, ЧТО Я ПРОБОВ4Л4, Н3 СР4БОТ4ЛО, 4 ТЫ ВСЁ Р4ВНО Н1Ч3М Н3 З4НЯТ ТЕРЕЗИ: МЫ Л3Т1М УЖ3 ПР4КТ1Ч3СК1 Ц3ЛЫЙ ОБОРОТ 1 ВСЁ 3ЩЁ Н3 В1Д3Л1 Д4Ж3 ПР1ЗН4К4 К4КОЙ-Л1БО Ж1ЗН3ПР1ГОДНОЙ ПЛ4Н3ТЫ ТЕРЕЗИ: Я ЗН4Ю, ЧТО Т3Б3 СКУЧНО ТЕРЕЗИ: Т4К ЧТО ПОЧ1Н1 3ГО Это больше похоже на скелет убедительного аргумента. Конечно, мне начинает немного надоедать вся эта межгалактическая увеселительная поездка, конечно, она занимает куда больше времени, чем предполагали мы с Роуз, конечно, конечно, кончено, одно касание - и кости с грохотом валятся на пол, и мне больше не придётся об этом беспокоиться. Я тщательно продумываю свою атаку - не хочу иметь в распоряжении разозлённую Терези, потому как считаю, что Роуз будет немного расстроена, если я её убью. ДИРК: Да, мне скучно, признаю. ДИРК: Но верь мне, когда говорю, что привык к такому. ДИРК: Слушай, я даже не уверен, что в принципе способен вернуть его. ДИРК: Ты была там, и ты знаешь, что всё это говно уже прошло через стадию Героической/Заслуженной хуйни. ТЕРЕЗИ: О БОЖ3 ТЕРЕЗИ: Н3УЖ3Л1 Я Д3ЙСТВ1Т3ЛЬНО Н4ШЛ4 ЭТО? 3Д1НСТВ3ННО3 ОГР4Н1Ч3Н13 ВС3С1ЛЬНОГО Д1РК4 СТР1ЙД3Р4? ПР3ВЗОЙДЁН К4ПЛ3Й ЯД4 Х3РУВ1М4? ДИРК: Прошу, не пытайся действовать мне на нервы, оно того не стоит. ДИРК: Херувимы ебать какие мощные. Я так-то тоже, но признаю, это более тесное совпадение, чем мне бы хотелось. ДИРК: ... ДИРК: Хотя знаешь что. Она вздёргивает бровь в манере, которую, я знаю, Джон бы нашёл милой. Это не так. ДИРК: Я посмотрю, что можно сделать. Проведу пару исследований. ДИРК: Можешь оставить труп здесь, наверное. ТЕРЕЗИ: Д1РК СТР4ЙД3Р ТЕРЕЗИ: К4К ПО МН3, ТЫ - Н3ЧТО СР3ДН33 М3ЖДУ Т4Р4К4НОМ И Б3ЛОЙ Г4ДОСТЬЮ, ЧТО СОБ1Р43ТСЯ В УГОЛК4Х РТ4, КОГД4 ОЧ3НЬ ХОЧ3ТСЯ П1ТЬ >:] ТЕРЕЗИ: УД4Ч1 И она уходит. Внезапно в моей памяти всплывают обрывки мгновений на КГИК, старые добрые времена дисфункциональных отношений и пустых ядер спрайтов, и, блять, при всём нежелании признавать, мы с Терези похоже немного больше, чем я предполагал. Или скорее Терези и моё тринадцатилетнее "я" похожи больше, чем я предполагал. Угх. Я обрываю этот ход мыслей прежде, чем он успеет зайти куда-либо ещё, и оборачиваюсь на Джона. Или на его труп, прошу прощения, мне действительно не стоит очеловечивать эту вещь. Он лежит ровно в центре моего стола - затруднительно, у меня нет ни малейшего желания ни самому его трогать, ни просить передвинуть его Терези, - лицом к верху и свободно свисающими с края ногами. Его кожа бледная, подобна воску, и по какой-то причине ему словно бы недостаёт того чувства покоя, что люди обычно приписывают мёртвым телам, а в центре его груди зияет громадная ёбанная дыра. Ладно, да, я понимаю, что у меня нет никакого блядского права испытывать отвращение особенно после всей той хуйни с Джейком и моей отрубленной головой, но... фу. Может быть, в своём отвращении я просто-напросто могу винить его сходство с Джейком, по крайней мере, спереди. Я вздыхаю. В шокирующем повороте событий, труп не двигается. Его волосы заходятся по лбу, когда в мастерской включается кондиционер, но в остальном мы оба долгое время остаёмся совершенно недвижимыми. Хоть я и соврал Терези насчёт планов провести исследование и так далее, мне становится невыносимо терпеть любопытство, начавшее настойчиво барабанить в дверь глубин моего пост-человеческого разума. Сумею ли я найти способ возродить его? Я перенёс сознание Роуз в робота, может у меня получится провернуть нечто схожее с Джоном - единственной проблемой здесь является только то, что я на 99% уверен, что у него не осталось сознания, что ещё можно было бы перенести. Я продолжаю вглядываться в труп. Он продолжает не двигаться. Его глаза закрыты, и если достаточно наклоню голову, то смогу увидеть своё отражение в стёклах его очков. Это хороший ракурс для меня и ужасный для трупа, хотя, по правде говоря, я не совсем уверен, что трупы вообще физически способны иметь плохой ракурс. Если бы у меня получилось вернуть Джона, как бы это сказалось на ебучем пространстве парадоксов? Это, в лучшем случае, видится сомнительно-каноничным ходом, словно бы бесплатным билетом назад в какой бы там ни было ад другого таймлайна - хотя в то же время я пилотировал этот корабль прямиком сквозь канон, а неожиданная смена курса маловероятна. Не хочется признавать, но я немного растерялся. И прежде чем ты начнёшь волноваться, как бы сказал мой тупой бывший: да, да, хоть я молвил "всемогущ", но это, разумеется, преувеличение. Я как бы не врач. Просто всесильный вознёсшийся Принц. ДИРК: Эй, Эгберт. ДИРК: Моргни дважды, если ты всё ещё там. А к следующей части всем стоит приготовиться и затаить дыхание: труп не двигается. Я подхожу к нему ближе и слегка морщу нос, когда вступаю в официальную Зону Запаха Смерти. Мерзко пиздец, запах разложения и давно просроченной пищи, что, я уверен, мой Бро предполагал, сохраниться подольше; запах бесполезности и тщетности, запах засохшей крови и инфицированной кожи - всё смешено вместе, напоминая тем, прошу простить моё потворство, отходную яму с гнилым мясом. Из чистого любопытства я закрываю глаза и взываю к своим силам. Я давно не проделывал ничего подобного, но чувство вырывающейся из меня и переползающей в кого-то другого энергии, подобно тентакли из какого-нибудь отборного хентая, вновь становится знакомым, как только происходит. Я связываюсь с трупом, автоматически отключая чистоты Терези и Роуз, и нахожу... абсолютное ничто. В этой штуке не осталось ничего от Джона, по правде говоря, там того не было ещё дольше, что ты мог бы предположить. Боже, это глупо. Он мёртв, и, если честно, нет ни единой хорошей причины даже пытаться его возродить, и, кроме того, я без понятия, почему я вообще трачу своё драгоценное время на эту хуйню, вместо того, чтобы смотреть недавно алхимизированное аниме с Роуз. Нет лучшего способа забыть о невероятно мёртвом кривом зеркальном отражении моего бывшего, сидящего в центре моей мастерской, чем совместное времяпрепровождение отца и дочери, не так ли?

***

Тем не менее, я всё равно об этом думаю. Не могу противиться - в этом, наверное, один из моих роковых недостатков, для всех вас там, фанатов Перси Джексона, - я просто не могу игнорировать проект. Поездка начинает наскучивать, обслуживание Роузбота - хуйня, что могу делать с закрытыми глазами, а Терези продолжает регулярно троллить меня, хотя бы раз на день спрашивая, как идут дела, так что да, я думаю об этом. "Исследование" - бесполезный концепт, в связи с тем, что для меня на этом корабле не осталось ничего, что ещё можно было бы изучить. Одной тайны недостаточно, когда ты такой, как я - не буквально, а в целях иллюстрации ситуации и всякого, конечно, - а я уже разнёс её в пух и прах. Естественно, всё далеко не идеально, но наверно таков мой ёбанный крест, или выкрикнутое ругательство, или о чём там, блять, была та троллья история. Конечно, в таком ключе труп на моём столе действительно вызывает некую, как бы сказать, неопределённость, что, если честно, словно глоток чистого воздуха. Я без малейшего понятия, что произойдёт, если я оживлю Джона. По идее, если получится, я буду способен его контролировать. Благодаря хуйне протагониста у него действительно были кое-какие силы, что даже я не особо понимаю, тем не менее, я сильно сомневаюсь, что смерть каким-то образом смогла улучшить его познания о них. В этом-то и проблема таких личностей, как он: они путаются с каноном, даже не пытаясь вникнуть, как и зачем они то делают. Они не ценят той тонкой грани между игрой в игру и завладением контролем над ней изнутри. Что я пытаюсь сказать, так это то, что Джон всегда был и, на случай если он вернётся к существованию, будет тупым долбоёбом. Но я отвлёкся. Я вновь в своей мастерской, как и всегда. Здесь я провёл каждую ночь прошлой недели, отказываясь ото сна, потому что я действительно выше этого, и наблюдал за трупом Джона. А он естественным образом не становился менее мёртвым, но - к сожалению, - становилось всё легче представлять, что таковое имеет место быть. Так вот, я не игрок Жизни, и я уверен, что любые попытки вопросить помощи у Джейн или кого-либо ещё будут проигнорированы, при условии, что они вообще достигнут той блядской планеты, хотя Сердце интересный аспект. Или скорее достаточно близкий к месту укуса Джона, чтобы считаться интересным. Я встаю со стула и принимаю своё обыденное положение: стоя у стола, я возвышаюсь над трупом. Впервые я застаю себя за тем, что протягиваю руку, словно бы для прикосновения. Меня в момент прошивает отвращение, но я тут же напоминаю себе, кто я, блять, такой и что я сделал, и кладу руку прямо поверх зияющей в центре трупа дыры. Оно... похоже на то, как я себе представлял, бы чувствовалась фальшивая кровь из "КБиТД 1.68: Клёвый Бро и Типа Джефф в Пятом Финальном Противостоянии". Застывшая текстура чего-то, что раньше было липким, отслаивающееся подобно дешёвому гипсокартону и неспособное определиться, хочет ли она пристать к моей руке или нет. Когда я сдвигаю руку чуть вперёд, концы пальцев слегка проскальзывают вовнутрь дыры. Разложение необъяснимым образом начало пожирать плоть, потому как я практически полностью уверен, что в инвентке Терези насекомых будет побольше, чем здесь; от самой раны по груди расползается цветной рисунок, а вся область травмы начинает затвердевать и чернеть, вопреки всякой логики. Я проталкиваю руку глубже. Я всё также подвержен сексуальным образам, уверяю тебя, но да ладно, я выше некрофильских шуток. Краешек ребра царапается о мой палец, покуда я достаю до дна того, что скорее напоминает колодец, чем просто дыру. Анатомия, может, и не моя стезя, - ух ты ж, намёк, ну разве это не забавно, а? разве это не то, зачем вы сюда явились? - но я не чувствую ничего, что хотя бы отдалённо могло бы напомнить сердце. Полость статична. Труп статичен. Моя рука на мгновение тоже статична, прежде чем я надавливаю на грудь Джона, и наблюдаю за тем, как она опускается и не может подняться. Принц - деструктивный класс, в этом-то и весь смысл. Он никому не помогает, ничего не создаёт, но может быть. На сегодняшний день я нарушил уже порядочно правил, чёрт, да я буквально пишу их теперь. Так что, может быть, может быть, это возможно. Хах. Незнание чего-то немного взбудораживает. Но всё же, Джон нарвался на свою Героическую смерть, а взять его на борт этого корабля беззакония фактически приравнивается к мольбе о Заслуженном говне, с которым мне пока что не особо хочется возиться. Но что если... я не скажу ему, что происходит. Оставлю его в неведенье. Хм. Я вытаскиваю руку и осматриваю её. Она странно чистая. На ладони, правда, есть пятнышко или два засохшей крови, которые от быстрого взмаха отправляются в полёт, по спирали опадая на пол. Так-то, выкуси, проклятое пятно. На пятках я разворачиваюсь прочь от Джона и начинаю свой излюбленный маршрут ходьбы. Он начинается вверху комнаты, у двери, и идёт к иллюминаторам, глядящим на пространство парадоксов во всей их бездонной красоте, а затем повторяется до бесконечности/до того, пока Роуз не скажет мне немедленно нахуй прекратить. Требуется четыре круга, чтобы мягкое металлическое жужжание её движений послышалось ниже по коридору. Я глубоко задумываюсь, как бы я смог использовать свои силы, если бы попытался; как бы я смог скрыть от Джона истинную природу данного путешествия, по крайней мере до тех пор, пока я не уверюсь, что он не убьёт меня; как бы я смог признать то, что я достаточно злодей, чтобы думать о том, насколько же сильно Джон похож на Джейка; но всё же, я не настолько увлечён, чтобы не обернуться к Роуз прежде, чем обратиться, когда она входит. Боже, хотелось бы мне знать, какому этикету воспитала её Рокси - она даже не стучит. ДИРК: Роуз. РОУЗБОТ: Дирк. РОУЗБОТ: Не сочтёшь за трудность пройтись где-нибудь ещё, а не непосредственно рядом с моей комнатой? РОУЗБОТ: Я наслаждаюсь пребыванием в состоянии настолько близком ко сну, насколько дозволяют обстоятельства. ДИРК: Но тебе не нужен сон. РОУЗБОТ: Мне известно. РОУЗБОТ: Позволь мне повториться: я наслаждаюсь этим, а не нуждаюсь, и- Она обрывается на полуслове. Такие случаи я буквально могу сосчитать по пальцам одной руки. РОУЗБОТ: Оу. А что здесь делает Джон? РОУЗБОТ: Прошу, Отец, только не говори мне, что ты некрофил. ДИРК: Не зови меня так. РОУЗБОТ: Как именно из двух? ДИРК: Никак. ДИРК: Слушай, Терези приебалась. Она хочет возродить его или что-то такое. РОУЗБОТ: Интересно. РОУЗБОТ: Значит ты принимаешь заказы у, по сути говоря, тролля-подроска, а лучший друг твоего братасынаотца находится в полном одиночестве в твоей "мастерской" на протяжении... уже какого времени? РОУЗБОТ: Прошу простить меня за следование пути умозаключений, что ты так добродушно для меня разложил. ДИРК: Мне пиздец скучно, ладно? ДИРК: Кроме того, не то чтобы мне вообще было, чем заняться. ДИРК: Он был От-Инглиш-ен, и не в том же ключе, что я. РОУЗБОТ: Да, ты провёл годы формирования своей сексуальной сферы с Джейком Инглишем, что бесповоротно спутало тебе все ёбанные карты, я об этом прекрасно осведомлена. РОУЗБОТ: В данный момент это не имеет никакого значения. Меня гораздо больше интересует то количество размышлений, что ты явно вложил в данный вопрос. РОУЗБОТ: Хотя вообще, давай-ка на секундочку вернёмся к Джейк-штуке: прошу, только не говори мне, что это "если прищурится и не смотреть на жопу, Джон выглядит в точности, как Джейк" реакция. ДИРК: Интересно, что ты так быстро подняла тему жопы Джона. Её под таким углом и не видно даже, знаешь ли. РОУЗБОТ: Интересно, что ты так быстро об этом узнал. РОУЗБОТ: И интересно также то, что мы заканчиваем этот цикл глупостей прежде, чем он зайдёт дальше. Я знаю, как выглядит жопа Джона благодаря многолетним обсуждениям этого с Дейвом, а также мне известно, что ты не настолько утратил чувства к Джейку, насколько утверждаешь, и я... хм. РОУЗБОТ: Рискуя прозвучать клишировано, путь, на который ты навострил свой взор, необычайно тенист даже для меня. РОУЗБОТ: Даже если ты способен его оживить, что, соглашусь, просто громадное "если", я не уверена, что произойдёт. РОУЗБОТ: В крайнем случае, это место в каноне крайне сомнительно. РОУЗБОТ: Рискуя показаться сентиментальной, мне любопытно посмотреть, сработает ли это. РОУЗБОТ: Я скучаю по Джонову... Джонству иногда. ДИРК: М-да уж, ну, как бы то ни было, это не сработает. ДИРК: Ещё раз. Инглиш. РОУЗБОТ: Ты уверен? РОУЗБОТ: Я не Видела, чтобы ты пытался. ДИРК: ... ДИРК: Нет. ДИРК: Но у меня довольно сильные предчувствия. РОУЗБОТ: Сказал он Провидице Света. РОУЗБОТ: Всё, что я пытаюсь сказать, так это то, что было бы неплохо иметь на борту по крайней мере кого-нибудь одного, кто смог бы хотя бы отдалённо сойти за здравомыслящего. ДИРК: Я думал, тебе нравятся сумасшедшие. РОУЗБОТ: Не будь таким бестактным, у сумасшествия есть стигма. ДИРК: Да, потому как стигма в данной ситуации это действительно то, что имеет значение. Она одаривает меня самым приближенным к закатыванию глаз движением, что я только смог для неё создать. Оно довольно неплохо, вот только в самом тоне чего-то недостаёт. РОУЗБОТ: В общем, я считаю, что тебе стоит дать этому шанс, хотя бы для того, чтобы удержать Терези от впадения в отчаяние. РОУЗБОТ: Не думаю, что кому-либо из нас захочется прибывать с подобным в одном замкнутом пространстве. ДИРК: Я подумаю. РОУЗБОТ: Я тоже постараюсь поразмышлять. РОУЗБОТ: Просто попробуй и не распускайся. ДИРК: Не обещаю, но спасибо за отзыв. Она не удосуживается ответить, а затем удаляется из комнаты и проходит ниже по коридору. Я провожаю её взглядом, прежде чем возобновить своё хождение. "Наслаждаться сном" в мире, где существуют пузыри снов, ещё чего. Но просто для уверенности: Роуз решает остаться в своей комнате до конца ночи. И, хуй с ним, Терези решает так же. Они обе решают просто ненадолго оставить меня в покое, уважая границы каюты капитана и всякое. Разобравшись с этим, я возвращаюсь к Джону. Труп по-прежнему выглядит точно так же, как и прежде, естественно, даже не знаю, зачем я маюсь с обновлением статуса Трупной Ситуации. Пока что он по-прежнему труп, и это конечно пиздец щедрое выражение, если оно вообще имеет хоть какой-то окрас, но... слова Роуз продолжают звучать у меня в голове; она хорошо подметила о том, что не хочет тащить с нами на борту отчаявшуюся Терези, и даже если я попытаюсь и провалюсь, этого может быть достаточно, чтобы заставить их обеих отъебаться и убрать с моего стола труп, а перспектива неуверенности возбуждает в том же ключе, что и мозговая деятельность. Практически по своей собственной воле моя рука вновь укладывается Джону на грудь. Попытка так-то не пытка. Нет ничего плохого в том, чтобы попытаться выяснить, как бы я это сделал, если бы действительно пытался, понимаешь? Я перевожу взгляд со стены передо мной на собственную руку, окружённую бездвижными внутренностями и гниющей плотью. Она не движется, труп не движется, я не двигаюсь. По ту сторону металлической обшивки корабля проносится космос. Он пуст. Я глубоко вздыхаю и связываюсь силой с трупом. Он пуст. Давным-давно в далёкой-далёкой галактике Дедал построил Лабиринт. Он пуст, но ненадолго. Я выдыхаю и протягиваю связь глубже. Моя свободная рука также ложится Джону на грудь в посредственной имитации искусственного дыхания, и продолжаю связываться. Когда играешь в "камень, ножницы, бумага" - игру, в которую до встречи с Джейн я ни разу не играл, потому как она слишком уж полагается на случайный человеческий выбор, чтобы быть запрограммированной в робота, - есть девять возможных результатов. Три шанса на ничью, три шанса на выигрыш и три шанса на проигрыш. Допустим, что я "Игрок А". Допустим, что вселенная или, скорее, Лорд Инглиш, учитывая, что это всё-таки его засохшая слюна в данный момент касается моей руки - это "Игрок Б". Допустим, мы решили, что ж, сыграть в игру. Есть три варианта, где я побеждаю. Первый - камень и ножницы, исход, о котором в первую очередь подумают и захотят большинство людей. Камень бьёт ножницы, те ломаются. Второй - ножницы и бумага, чистый порез, что, готов поспорить, является излюбленным вариантом победы Роуз, и даже не из-за лесбийских стереотипов. Две половинки падают на землю. В этом чувствуется приятная двойственность. Третий же - бумага и камень. Основываясь на том, что сказала мне Джейн, это являлось величайшим источником споров детских площадок. В этом нет никакой логики. "Накрыть" - не выигрышный глагол, камень не разрушен, а бумага, раз уж на то пошло, мнётся. Чаще всего я выбираю бумагу. Каждый раз на победу меня есть один шанс из девяти. Камень накрыт, бумага смята, а я вопреки логике побеждаю. Игрок А выигрывает всё: игру, сет, матч; лучший начиная с нечётных чисел, заканчивая бесконечностью. Я связываюсь. Там нечего искать. Чем бы Джон Эгберт ни был, оно полностью пропало: здесь ни души, ни какого-нибудь проплывающего мимо пузыря сна; всё, что осталось от нашего замечательного протагониста - парочка слабых эхо, бессмысленно дрейфующих по ложным карманам вселенной. Я уж было начинаю возвращаться в себя, утягивая за собой мысленные мускулы, что наверняка протянул безо всякой на то причины, но... останавливаюсь. Грудь Джона под моими руками бездвижна. Я бездвижен. Принц разрушает. Как Принц Сердца я по идее должен разрушать душу, но что если нет души, что можно было бы разрушить... Всего на мгновение я задаюсь вопросом, удастся ли у меня позаимствовать способностей Рокси, помультиклассить, если позволишь. Если нет души, что можно было бы разрушить, то возможно у меня получится разрушить её отсутствие. Вдох, выдох, вдох, моё дыхание взъерошивает волосы Наследника, делай с этой информацией, что хочешь; я связываюсь. Небольшая дуга розовой молнии стреляет из моего безымянного пальца в грудь Джону, крохотный прыжок прямиком над акулой. Я стискиваю зубы и протягиваю связь всё дальше, дальше и дальше в пустоту отсутствия души и сжимаю её так сильно, как только могу. Ещё одна молния, на этот раз ярче, стягивает мой средний палец с ребром, выглядывающим из-под кожи. Отсутствие души корчится в моей руке - знакомое ощущение рыбы, вытащенной из воды. Ещё более яркая молния посылает сквозь тело Джона гальванический ток. Я сжимаю отсутствие, при том не осознавая, что моя физическая рука также сейчас сжимается вокруг Джона, крепко стискивая в кулаке оборванный край его кожи и сжимаю, сжимаю, сжимаю, пока отсутствие не схлопывается. Звук, похожий на айсид и запах молнии заполоняют комнату, меня слепит розовый свет, а когда он гаснет, мои руки опадают на пол, а я стою на коленях, тяжело дыша. Из вещи в моей скорее-не-физической руке течёт густая, схожая с кровью субстанция, я бросаю её и возвращаю себя назад. Проходит мгновение. Корабль безмолвен, за исключением его металлического жужжания и мягкого шороха некоторых моих старых записей, покуда ветер гонит их по столу и... ветер. Он пропал, как только я о нём подумал. Я поднимаюсь на ноги. Джон всё также лежит на столе передо мной, весь со своим тупым мёртвым лицом и тупой смертельной раной, и если бы я сейчас пил, я бы сделал одно из самых лучших выплёвываний в мире, потому что его грудь двигается. Медленное возрастание и падение, прямо как в здоровой экономике. Запах смерти пропал из комнаты, теперь всё пахнет этими ёбанными свечками "Летний бриз", что так любит Джейн. Его грудь движется. Я... Я что-то сделал. Прежде всего, я проверяю своё метанарративное чутьё. Мы всё ещё в каноне. Мы всё ещё реальны. И грудь Джона Эгберта движется. В нём всё также есть дыра и яд Лорда Инглиша и, честно говоря, ещё бог знает что, но она движется. Я глубоко вздыхаю - воздух странный, чистый, совсем не похожий на то консервированное говно, на которое Терези жаловалась всё то время, что мы здесь, - и выдаю последнюю нарративную команду, что я когда-либо мог ожидать. Джон: Проснуться.