тесей

Давай сыграем в игру. В одном обречённом таймлайне проходят похороны. Представь их. В основном ты прав, раз тебе представились тёмные одежды, дождливый день и заплаканные глаза, утираемые носовыми платочками, всё именно так. А перед церковью - воспользуйся моментом и насладись иронией кучки изживших себя богов в месте поклонения - стоит гроб. Его крышка едва ли закрывается, и никто не будет смотреть непосредственно на него. Но самое забавное в том, что в нём вообще ничего нет. Если хочешь придираться к мелочам, то ладно, там лежит труп, но если к данному моменту мы что-то да выяснили, так это то, что трупы сами по себе являются ничем. И этот труп тоже сам по себе. Он - ничто. В давно мёртвом мире сидят и разговаривают люди. Теперь представь их для меня. Просто люди, по большей части мужчины (прошу прощения у всех остальных) в тогах сидят и разговаривают, да, ты угадал, мы прибыли в Древнюю Грецию, а теперь продолжай работать своим воображением: представь, что один из этих мужчин является мифической фигурой - Дедалом. А теперь представь, что он говорит. Ты думаешь об Икаре? Ты неправ. Да-да, Дедал был замешан во всём том действе, но также он кое-что построил. Лабиринт. Уверен, ты слышал об этом. Дедал воздвиг лабиринт, и поскольку греческие боги были максимально перевозбуждёнными, они обеспечили его мерзостью, что он мог бы поселить в самом центре. Минотавр. Лабиринт, Минотавр, думаю, остальное ты знаешь. Но давай не будем забегать вперёд. В не-так-уж-давно мёртвом мире ребёнок в одиночестве сидит на вершине башни. Он мог бы быть Рапунцель, если бы решил отрастить волосы, или если бы существовал принц, что мог бы его спасти, давай, представь его, теперь-то ты в этом уже разбираешься. Этот ребёнок сидит в одиночестве. Это всё, что он делает. Солнце палит с высоты, снизу бьются волны, а он сидит, ключевое слово - в одиночестве. Представь это, представь его, только не смей жалеть его, потому что нас там ещё нет - но всё-таки, это не то, зачем ты здесь. Я продолжу через мгновение, хорошо, но прежде чем мы уйдём, выбери одно из вышеперечисленного и запомни. Держи его на уме. Я искусно возвращаю повествование к тому, что мы называем настоящим, и, ах, да, вот они мы. Я стою у стола в тихой мастерской посреди безмолвного корабля, а передо мной на столе лежит ново-задышавшее тело, и пока я смеряю его взглядом, Джон открывает глаза. Это, конечно, избитое клише, но первое, что я замечаю - это их яркий цвет, или, скорее, его изменение. Потому как там, где раньше был синий, на расстоянии лишь пары оттенков от глаз Джейка и чуть темнее глаз Джейн, сейчас светится нечто фиолетовое - не совсем, как у Роуз и не совсем как у Рокси, но что-то вроде того, что получилось бы, смешай ты цвета моей и Джоновой богопижамы. Хм. Я такого не предвидел. По правде говоря, я не предвидел ничего из этого, да, я могу это признать, Джон, прямо сейчас садящийся на моём столе - вполне себе последнее, что я мог ожидать от сегодняшнего дня. И всё-таки, вот они мы. Ладно. Ничего не поделаешь. ДИРК: Доброе утро, солнышко. ДЖОН: ... ДЖОН: ... ДЖОН: ... ДЖОН: эм. ДЖОН: дирк? ДЖОН: где я? ДЖОН: я был... лорд инглиш, а потом... ДЖОН: терези! думаю, я был с терези, а потом... ДЖОН: ... ДЖОН: что случилось? ДИРК: Довольно сложный вопрос. ДИРК: Давай посмотрим. ДИРК: Тебя укусил Лорд Инглиш, ты переспал с Терези в машине своего погибшего отца, а потом, по сути, умер. ДИРК: А затем я тебя воскресил. ДЖОН: погоди, а почему ты? ДЖОН: у джейн же есть силы жизни, если только... ДЖОН: джейн ведь всё ещё жива, да??? ДИРК: Да. ДИРК: Все всё ещё живы. ДИРК: Нет нужды сейчас об этом беспокоиться. ДИРК: Как... ты себя чувствуешь? Я понимаю, что подобный вопрос может быть немного неожиданным с моей стороны, но он вполне уместен, если брать во внимание нынешний внешний вид Джона. Сидит он ровно, цвет жизни вновь прилил к его лицу, он говорит, дышит и двигается, а в центре его груди всё так же зияет огромная кровавая полость. Наблюдая за тем, как она разрастается всё больше и больше, я могу видеть слабое движение, что должно быть принадлежит его сердцу, что упряталось за костями и спёкшейся кровью. Хм. Это... мягко говоря, расстраивает, и Джон со мной явно согласен. ДЖОН: чего, блять? ДЖОН: дирк? ДЖОН: какого хуя я вижу свои внутренности? ДИРК: Я не целитель, чел, я не знаю. ДИРК: Это так-то хуёво, конечно, но... ДИРК: Это, так сказать, то, как теперь обстоят дела. Я прерываю этот ход мыслей прежде, чем он вырвется у меня из-за зубов ещё сильней. Ладно. Джон вернулся, чего я совершенно не ожидал, но это не значит, что я могу глупить на этот счёт. Если он узнает, что происходит, он наверняка попытается провернуть какое-нибудь Геройское говно, с которым мне сейчас совершенно не хочется возиться. Я могу его контролировать, да, но... будет куда проще и куда менее заметно, если мне не придётся тратить кучу времени, удостоверяясь, что он не хочет убить меня. К счастью, лгать я уже вполне научился. ДЖОН: в смысле, то, как сейчас обстоят дела? ДЖОН: и где это мы? ДЖОН: хехе, держу пари, это твоя секретная робо-лаборатория, не так ли? ДЖОН: вау. ДЖОН: я, кончено, знал, что ты отчасти нерд, но это новый уровень, чувак. ДИРК: Это не секретная робо-лаборатория. ДИРК: И нет, прежде чем ты спросишь, у меня вообще нет робо-лабораторий, секретных или ещё каких. ДИРК: И нет, даже не смей, блять, говорить что-то о моём прикиде. ДИРК: Он эпичен. Вопрос закрыт. Это может быть мелочно с моей стороны, но сейчас просто идеальное время для пробного запуска, немного "это не те дройды, что вы ищите", знаешь? Джон соглашается, что мой прикид - это, пожалуй, самая эпичная блядская вещь, что он когда-либо видел, и говорит мне об этом. ДЖОН: если честно, твой прикид - это, пожалуй, самая эпичная блядская вещь, что я когда-либо видел. ДЖОН: ... ДЖОН: так, погоди. это совсем на меня не похоже! ДЖОН: что ты сделал? Хм. А этот идиот куда проницательней, чем я думал. ДИРК: Что? ДЖОН: я ни разу в жизни не говорил и даже не думал "эпичная блядская вещь". ДЖОН: исключая только что, наверно, но ты понял, о чём я! ДЖОН: если ты овладел способностью контроля разума, то это довольно круто, наверно. ДЖОН: но не используй её на мне! ДЖОН: мне уже по горло хватило этого контроля разума, спасибо большое. ДИРК: ... ДИРК: Ладно. ДЖОН: так, где это мы? ДЖОН: это твой дом? ДИРК: Можно и так сказать. ДИРК: Это космический корабль, но да, я здесь живу. ДЖОН: космический корабль??? ДЖОН: какого дьявола, дирк! ДЖОН: остальные все тоже здесь? почему вы покинули землю с? ДЖОН: типа, поверь, у меня тоже были стрёмные ощущения от того места, но всё же? ДЖОН: а мы летим куда-то или просто болтаемся в пространстве? ДИРК: Чувак. ДИРК: Ты хочешь, чтобы я попытался на что-нибудь ответить или и дальше будешь продолжать балаболить? Чёрт возьми, он раздражает. Типа да, я сам никогда не знал, как затыкать свой ёбанный рот, без проблем признаю это, но... боже. Интересно, если я убью его, сочтётся ли это за Героическую смерть - хотя нет, нет, эта ситуация раздражает, но она куда интереснее всего, что было со времён Игры, если честно. Я... потерплю. Помнишь того ребёнка, сидящего в одиночестве? Ага, он потерпит, наверно. Спасибо тебе, травма детства. Возможно, мне действительно стоило позволить Роуз подыскать мне терапевта. ДЖОН: прости, прости. ДЖОН: просто так много всего, что я хочу узнать! ДЖОН: но я готов помолчать, если ответишь, приятель. ДИРК: Не зови меня приятелем. ДЖОН: (хех) ДИРК: Итак, мы в космосе потому, что здесь мои силы набирают максимальные обороты. Близость источника и всё такое, понимаешь? Каков экто-дедушка, таков и экто-сын, будем надеяться. Джейк всегда хорошо переносил всякий бред и... ага, Джон, судя по всему, тоже. Честно? Это возможно даже немного весело. ДЖОН: хм. ДЖОН: интересно! ДЖОН: а где все остальные? ДИРК: На Земле С, по большей части. ДИРК: Но пока не беспокойся обо всём этом, я хочу убедиться, что вернулся именно ты, а не какой-нибудь адский Джон. ДЖОН: хм. ДЖОН: имеет смысл, наверно. ДЖОН: хотя я не чувствую себя адским джоном? но кто знает, честно говоря. ДЖОН: думаю тогда нам придётся провести бро-время вместе! ДЖОН: я, конченое, много слышал о тебе от дейва, но, по правде сказать, насколько я помню, единственный раз, когда я действительно с тобой разговаривал был тогда, в обречённом таймлайне. ДЖОН: это на самом деле может быть весело!   Ага, может быть. Сейчас я так благодарен своим очкам за то, что скрывают прищур моего раздражённого взгляда, коим я его смиряю. Боже, какой он глупый. Запах смерти сошёл с него, подобно коже с линяющего секс-символа херувимов, но неактуальность и идиотско-протагонисткий синдром витают вокруг него, словно мухи. Конечно же, как и говорилось прежде, когда я прищуриваюсь, он начинает выглядеть как Джейк. А ещё он является чем-то иным, а не холодом металлических стен или пустотой за окнами, так что... ДИРК: Безусловно. ДИРК: Однако ты не ответил на мой вопрос. ДИРК: Как ты себя чувствуешь? Джон вновь смотрит вниз на себя, поднимает руку и очерчивает ею оборванный край кожи. Она всё ещё почерневшая, выглядит явно инфицированной, а работа его органов заметна без особого труда, но когда он отнимает руку, на ней не остаётся ни капли крови, а на лице не отражается ни признака боли. ДЖОН: нормально, думаю? ДЖОН: в смысле, это определённо какое-то говно в стиле "охотников за привидениями", если бы у них был рейтинг r или что-то вроде, но это не самое худшее, что я видел. ДЖОН: как думаешь, есть способ починить это? ДИРК: Сомневаюсь. ДИРК: Чудо, что у меня вообще получилось починить тебя на метафорическом уровне, и получилось у меня то только благодаря богоуровневой хуйне. ДИРК: Наверно я могу попробовать зашить это, если хочешь. ДЖОН: без обид, чувак, раз уж ты спас мне жизнь и прочее, но это буквально второй раз, когда я с тобой разговариваю! ДЖОН: да и в первый раз ты не чтобы много сказал, прежде чем просто типа... исчезнуть. Я помню это. Этот чувак всё ещё шароёбится внутри меня, кажется, в последний раз я видел его где-то неподалёку от моей ментальной селезёнки, всего объятого тоской и глюками, " Я потерпел неудачу", "Ты не мог бы, пожалуйста, оставить меня в покое", да, да, мы поняли, что ты хреновый Дирк. Добро пожаловать в ёбанный клуб. Но это не относится к делу. Он имеет значения не больше трупа на похоронах - помнишь? - то есть совсем никакого. ДИРК: Да, знаю. ДИРК: Ладно, короче, я просто хотел убедиться, что ты не чувствуешь себя так, словно тебя активно стирают из существования или нечто вроде. ДЖОН: нет, не думаю... ДЖОН: погоди. Он вновь вздёргивает руку к груди, в этот раз менее нерешительно, в торопливой и панической манере. Я приподнимаю бровь. ДЖОН: дирк, кажется, меня стирают! Теперь его рука цепляется за грудь, пока его словно бы содрогают слабые конвульсии. Я не двигаюсь. ДЖОН: дирк!! Драматично хватает воздух. Падает на спину. Долгая молчаливая пауза. Я не двигаюсь. Джон садится. ДЖОН: хехе, держу пари, ты такого не ожидал! ДЖОН: видишь ли, ты мог этого и не знать, но я вообще-то лучший по части розыгрышей, за исключением, наверное, джейн. ДЖОН: и я только что великолепно тебя разыграл! ДЖОН: ... ДЖОН: хм. знаю, ты придерживаешься всей этой страйдеровской покер-фейс штуке, но блин! ДИРК: Да, знаю. ДИРК: Поверь, Джейн разыгрывала меня достаточное количество раз, чтобы я понял, что к чему. ДЖОН: оу. ДЖОН: значит, ты знал, что это был розыгрыш, и поэтому не пытался помочь? ДИРК: Конечно. ДИРК: Можно и так сказать. ДИРК: Гамбол шутника полностью в твоём углу, буйствуй. ДЖОН: гамбит. (Я знаю.) ДИРК: Я знаю. ДЖОН: это что, был розыгрыш? потому что он отстой. ДЖОН: а ещё, не знаю, может это просто так воскрешение работает или что, но, блин, я так устал! ДЖОН: у тебя тут есть, где поспать? ДЖОН: хотя если всё, что есть, это анабиозные камеры, то я наверно пас. ДИРК: Да нет, тут есть кровати. ДИРК: Думаю, я забыл упомянуть, что корабль сделал Джейк, так что... поверь. Тут есть кровати. Конечно, что я точно пока что не хочу упоминать, так это то, что в данный момент эти кровати заняты Роуз и Терези, что вдвоём решили оккупировать куда большую часть корабля, чем им оправдано необходимо. А если Джон узнает, что Терези здесь, то, что ж, она точно не станет скрывать факт того, что я "стал злым" или ещё что, а если Джон узнает, что Роуз здесь, то задастся вопросом, почему же тогда здесь нет Канайи, а затем Роуз скажет ему нечто, чересчур близкое к правде. Мне пока что как-то не особо хочется так рисковать, так что, хоть Джон и немного напоминает мне одного ребёнка, что во взрослом возрасте можно описать только словом "свинья", хоть у него довольно мерзкая рана в груди, что вероятно зальёт кровью всё моё кастомно-алхимизированное бельё, у меня нет выбора, кроме как уступить ему свою комнату. Я могу алхимизировать ещё одну кровать чуть позже, но - на мгновение я приостанавливаюсь и взываю к силам, дабы проверить своих компаньонов, - Роуз всё ещё не спит и ходит вокруг, и мне даже предполагать не хочется, какие оправдания мне придётся придумать для такого. Так что. Ничего не поделаешь. Угх. ДИРК: Тем не менее, большинство из них не особо пригодны, так что можешь просто занять мою. ДЖОН: ладно? ДЖОН: знаешь, такое чувство, словно ты совсем не ожидал, что я проснусь или типа того. ДИРК: В смысле, да, не ожидал, по правде говоря. ДИРК: Ты был от-Инглиш-ен. ДИРК: Не думаю, что у кого-то вообще когда-либо получалось вернуться после такого. ДИРК: Но, эй, теперь ты здесь, и нам просто придётся... смириться с этим. Джон прищуривает на меня взгляд, но когда я отступаю от стола и выхожу в коридор, он следует за мной без лишних слов. К ёбанному счастью, мы доходим до моей комнаты, не встречая никого на пути. ДЖОН: о боже, это что, твоя комната? ДИРК: ... Ну да? ДЖОН: ха! я, конечно, знал, что нерд, но блин! ДЖОН: чувствую себя так, словно в меня швырнули целый аниме фестиваль с очень специфичными фетишами. ДИРК: Ты хочешь здесь спать или нет? ДЖОН: ладно, ладно, прости. ДЖОН: твоя комната - это, пожалуй, самая эпичная блядская вещь, что я когда-либо видел. ДИРК: Ого, у меня техасский акцент, как же это блядски смешно. [1] ДЖОН: ну типа... немного. ДЖОН: хехе. ДЖОН: ладно, короче, я, наверно, пойду, прилягу на боковую. Он забирается на мою кровать, полностью пренебрегая всеми возможными социальными нормами - вот чья бы корова мычала, - чем напоминает мне о Джейке, а я располагаю достаточными нарративныи силами, чтобы сделать так, чтобы он заснул в тот же момент, когда его голова коснулась дакимакуры с Бро Страйдером. (Слава, блять, богу, это работает.) А затем, поскольку теперь, так полагаю, я просто не могу находиться в своём собственном пространстве, по крайней мере, пока не сделаю ещё одну кровать, я направляюсь этажом ниже к алхиматору. На корабле, что неудивительно, тихо. Конечно, слово "тихий" на оригинальном старофранцузском означает "спокойный, умиротворённый", так что возможно оно не совсем подходит Тесею. [2] В просторах тёмных коридоров не слышится ни единого звука, помимо звука моих собственных шагов, но здесь, безусловно, не спокойно. Он движется быстрее, чем я стану пытаться обрисовать для тебя, и куда дальше от всего, что ещё можно было бы назвать территорией, запечатлённой на картах. Наш небольшой экипаж тоже не из особо спокойных, особенно теперь, когда в смесь добавили Джона, и эй, опять этот грёбанный пассивный голос. Блять. Наш небольшой экипаж тоже не из особо спокойных, особенно теперь, когда я добавил Джона в смесь. Его присутствие ощущается... странно, словно часть проводки, что я не уверен, стоит ли мне уже заменять или ещё нет. Я не ожидал, что то, что я попробую, сработает, но если честно, мне стоило знать. Конечно же, он бы вернулся. Конечно же, этот крохотный кусочек "свободы воли", что выделило пространство парадоксов, будет использован, чтобы вот так со мной поебаться. Да и, в конце-то концов, что за история без главного героя, а? И не дай бог кому-нибудь двинуться дальше. Не-а, мы теперь, вероятно, навечно застряли с этим идиотом, и в этом нет ничьей вины, кроме моей. Хотя, наверно, эта часть не так уж и плоха. Непохоже, что в ближайшее время ещё больше вины собиралось надломить мне спину - этот верблюд может продолжать жить вечно, как часть пустыни, так и наоборот. Но идиот он или нет, надеюсь, с ним будет повеселее. Может многократно убивать его разнообразными глупыми способами и будет слишком клишированно злодейским для меня, но это хотя бы какое-то занятие, так? И ладно, ладно, я признаю, я бы скорее застрял здесь с Эгбертом, чем, скажем, с Джейком, или с кем-то из троллей, или ещё с кем-нибудь. Я пойду на это. Помнишь того сидящего в одиночестве ребёнка, помнишь Дедала? Они тоже пойдут. Я вхожу в комнату, в которую поместил алхиматор, и практически удивляюсь отсутствию пыли. Хм. Похоже, я бываю здесь куда чаще, чем кажется, но, если честно, это неважно. Мои пальцы на пульте управления, уж готовые создать блядскую кровать, когда моего слуха достигает резкий звук металла о металл. РОУЗБОТ: Ты сделал это. Это не вопрос. Да блять. Я оборачиваюсь к ней лицом, облокачиваясь на отведённые за спину руки, что упираются в алхиматор, делая то настолько обыденно, насколько только возможно. ДИРК: Сделал что? РОУЗБОТ: Не надо ко мне так снисходительно обращаться. Я знаю, что ты вернул Джона. РОУЗБОТ: Как у тебя это получилось? ДИРК: Да бред с аспектом, не стану грузить тебя. РОУЗБОТ: Если ты не особо против, я бы предпочла, чтобы ты пригрузил. ДИРК: Принц разрушает, Сердце на самом деле означает душу, произошла какая-то хуйня, я разрушил отсутствие его души, так что теперь он вернулся и весь такой уютно устроился в моей постели, подобно нововоскесшему идиоту с худшим в мире синдромом протагониста. РОУЗБОТ: Очаровательно. РОУЗБОТ: И мы всё ещё каноничны, если только мой нюх не притупился, покуда мы пребывали здесь. ДИРК: Насколько я могу судить, да. ДИРК: Это пиздец странно. РОУЗБОТ: А Джон - это всё ещё Джон? ДИРК: Хороший вопрос. ДИРК: Думаю, что да, типа, он был более наблюдательным к моим... уговорам, чем некоторые другие, но я не знал его достаточно хорошо до этого, чтобы сказать наверняка. ДИРК: Вот если он решит выебать всю ситуацию одним единственным возможным способом, тогда-то мы узнаем, что он взял меня за жопу. РОУЗБОТ: Ты позволишь мне его увидеть? РОУЗБОТ: Со строчной "у", очевидно. ДИРК: Стоит ли мне вообще пытаться тебя остановить? Это вызывает у неё улыбку. Не знаю, почему это чувствуется словно победа. РОУЗБОТ: В смысле, в крайнем случае это могло бы послужить развлечением. РОУЗБОТ: Но нет, будь я в твоей, общепризнанно, отвратительной обуви, я бы не стала тратить силы почём зря. [3] ДИРК: Она не отвратительна. ДИРК: Ты можешь с ним увидеться, наверно, но не сейчас. ДИРК: Я пытаюсь дать ему время приспособиться. РОУЗБОТ: А, значит, ты ещё не сказал ему, что навсегда распрощался с ручкой. РОУЗБОТ: Тогда когда он узнает, где мы на самом деле находимся? ДИРК: Когда-нибудь. ДИРК: Но это решение остаётся за мной, поняла? ДИРК: Скоро увидитесь. Буду держать тебя в курсе. РОУЗБОТ: ... Она соглашается. РОУЗБОТ: Ладно. РОУЗБОТ: А что ты здесь делаешь? Должна сказать, я удивлена, что ты оставил его без надзора. ДИРК: Алхимизирую. РОУЗБОТ: Не хочешь уточнить? ДИРК: Джон спит в моей кровати, так как вы с Терези решили прибрать к рукам остальную часть корабля. И нет, я стану с ним ничего, блять, делить. РОУЗБОТ: Очень интересно. РОУЗБОТ: Создать для него, по сути, новую душу - это не интимно, но разделить кровать? Боже упаси. Она издаёт нечто отдалённо напоминающее смех. РОУЗБОТ: Ну что ж, развлекайся, доктор Франкенштейн. РОУЗБОТ: Оставляю тебя наедине. А затем она уходит, даже не сказав авторитетного слова, в котором я так нуждался. Хм. Странно, хотя плевать, но только при условии, что она не станет пытаться увидеться с Джоном по собственной воле. В давно мёртвом мире сидят и разговаривают люди. Теперь представь их для меня. Просто люди, по большей части мужчины (прошу прощения у всех остальных) в костюмах сидят и разговаривают, да, как ты уже мог догадаться, мы прибыли на встречу, называемым советом директоров, в месте, названном Голливуд. Представь, что один из этих людей, сценарист, ударяет толстой папкой бумаги о гладкий стол, прямо поверх своего отражения. Ему надолго запомнится это мгновение. В его голове это выглядит очень поэтично, этот сценарий становится его личностью как только он поднимает взгляд на начальство и начинает презентацию. Он практиковал это утром в своей спальне. Он практиковал это в ванной и в машине по дороге сюда, это следующая ступень в его карьерной лестнице, а сейчас он перебирает в руках ручку, скрытую в карманах брюк, предлагая её же другим мужчинам за столом. Они кивают, слушают, задают вопросы. "Кто аудитория?" - спрашивает один. - "Где вы собираетесь снимать?" "Кто в главной роли?" Мужчина, о котором ты уже наверняка начал беспокоиться, подобно крошечной рыбке из документального фильма, которую вот-вот убьёт птица, отвечает. Он практиковал это. Теперь он уверен в этом человеке. Ручка падает на дно его кармана. Презентация заканчивается. Комната и все люди в ней аплодируют, была сотворена история, да, да, я знаю, что тебя интересует. Кто он? Какой фильм он представил в этот поистине знаменательный день? Нет, это не мой Бро. Ты представлял Скотта Розенберга, сценариста абсолютного куска мусора, названного фильмом, что я в данный момент смотрю, и ДЖОН: ты что, опять выпал? ДЖОН: чувак! ты так пропустишь вторую самую лучшую часть! ДИРК: Я действительно не могу даже представить, что в этом фильме есть нечто, что можно было бы назвать "лучшим", какую бы натяжку ни делай, если только ты, конечно, не имеешь в виду конец. ДЖОН: ой, да заткнись ты. ДЖОН: я знаю, что это не лучший в мире фильм, окей, я не тупой. ДЖОН: но в него душу вложили. ДЖОН: да и вообще! как по мне, это значит, что ты должен ценить его сильнее, раз уж это буквально твоя стезя. ДИРК: Это не- ДИРК: Слушай, что, нахуй, там вообще происходит? (БИЛЛИ БЕДЛАМ: ...Комиссия США по Амнистии пришла к заключению, что...) ДЖОН: цыц! просто смотри. ДИРК: Кто это вообще? ДЖОН: положи кролика обратно в коробку!! (КАМЕРОН ПО: Положи кролика обратно в коробку.) ДИРК: Он не положит кролика обратно в коробку, да. ДИРК: Пиздец. Ненавижу плохие фильмы. ДЖОН: цыц!! ДЖОН: знаешь, тебе не хватает одной критически важной информации для следующих сюжетных моментов. ДЖОН: это билли бедлам. он убийца, а теперь (Спойлеры "Воздушной тюрьмы", что я любезно для тебя вырежу. Теперь ты в полной мере можешь испытать этот неироничный ад на собственной шкуре.) ДИРК: Чёрт. ДИРК: Послушай, я не стану притворяться, что мои вкусы в медиа - это нечто, что среднестатистический человек назвал бы "хорошим", но блин, чувак. ДЖОН: тебе не придётся это смотреть, если разрешишь мне осмотреть корабль. ДЖОН: тебе в принципе не обязательно это смотреть, если честно, я вообще не въезжаю, почему ты всё ещё здесь, раз тебе это так не нравится. ДИРК: Я здесь, потому как мне нужно глаз да глаз держать за тобой, потому что я воскресил тебя из того, что все считали перманентной смертью ещё буквально вчера, и я бы предпочёл, чтобы мои усилия не пропали зря, потому что ты решил отправиться в Героическое путешествие на ножке стула или ещё что. ДИРК: И нет, я ещё пока никому не рассказал. Не хочу давать им надежду, если это всего лишь краткая случайность или если заимеет место быть инцидент с ножкой стула. ДЖОН: ладно, ладно. ДЖОН: кстати говоря о глазах, что ты сделал с моими? ДИРК: Хороший вопрос. В душе не ебу. ДИРК: Они уже были такими, когда ты проснулся, вероятно по причине того, что у меня руки по самые пальцы были в твоём метафорическом "я". ДЖОН: хех. звучит довольно по-гейски. ДИРК: ... ДИРК: Вот это сюрприз. ДЖОН: а? ДЖОН: ах да! всё время забываю, что все теперь гомосексуалы. или би сексуалы. ДЖОН: про роуз я и так вроде как знал, но дейв? вау. иногда это по-прежнему продолжает нехило меня удивлять. ДЖОН: тогда, наверно, я не должен так удивляться насчёт джейд и джейка, учитывая, что они оба выросли по большей части в одиночестве на отдалённых островах, но всё же. ДЖОН: да и с джейн тоже довольно сложно уложить в голове, но эй, я совершенно нормально ко всему этому отношусь. ДИРК: Ты что, только что сказал бисексуал в два слова? ДЖОН: ... ДЖОН: эм. ДИРК: Блять, чувак, я даже не представляю, как ты так далеко зашёл. ДЖОН: и как это, блять, понимать? ДИРК: Никак. ДИРК: Ты разве не был поглощён фильмом или как? ДЖОН: ну да. ДЖОН: я видел эту часть миллион раз, но она всё так же хороша. После этого он замолкает, по-видимому, затерявшись в каких-то потных мизогинистических чарах, которые наложил на него этот кусок говна. Я откидываюсь на спинку дивана, что мы поставили в комнате, где я позволил Джону обосноваться, и поворачиваю голову ровно настолько, чтобы незаметно за ним наблюдать. Это... странно. Он странный. Он вроде как выглядит словно клон Джейка Инглиша с выжатым на максимум счётчиком пригородного нерда, что, как бы сказать, учитывая его экто-происхождение - м-да уж. За прошедший день у него начала формироваться привычка: держать руки в воздухе прямо над стрёмной полостью в груди. Это немного напоминает мне о тех временах в "Главном госпитале", когда Джейсон Морган схлопотал пулю и следующие несколько эпизодов ходил, чередуя стороны груди, за которые хватался, и это довольно мерзко в странно проксимальной манере, но, по крайней мере, его руки помогают скрывать настойчивые движения его внутренних органов. Прямо сейчас он сидит на диване, скрестив ноги, уместив одну руку на коленях, а второй легко себя приобнимая. Свет рябых изображений с телевизора - он настоял на том, чтобы мы посмотрели алхимизированную копию его оригинала, вместо просмотра любого из бесчисленных и куда более визуально привлекательных римейков, созданных на Земле С в то время, когда мы были там, - прямо как в аниме вспыхивает поперёк линз его очков, оттеняя тем его блядские стрёмные глаза. Его губы шевелятся с идеальным попаданием в каждую тупую реплику диалогов и в большинство тупых звуковых эффектов, и заткнись, окей, нет, я не описываю его губы ради какой-либо другой цели, кроме как повествовательной целостности, да ладно тебе. За какого полу-всевидящего рассказчика ты меня принимаешь? Он привлекательный, да, не могу притворяться, что у меня нет "типажа" или ещё чего, блять, но это не отменяет факта этой безмерно глупой и непривлекательной ситуации. Я вздыхаю на метафорическом уровне, но это не вздох признания, а лишь огромное тяжелющее "блять", выдохнутое на слух всей вселенной. Я превыше бога, и я застрял, нянчась с этим идиотом и смотря "Воздушную тюрьму" для того, чтобы он не узнал, где мы, и не убил меня. Какое же, сука, великолепное время я провожу благодаря всем своим проблемам. И, ладно, позволь мне объясниться: я не ожидал, что это будет как палец о палец или что-то в этом роде. Я понимаю, что когда ты единственный в своём окружении достаточно плохой человек, чтобы пойти по кривой дорожке, ты не будешь веселиться, швыряя свой грёбанный таймлайн взад-вперёд по актуальности и правдивости или о каких там столпах Роуз любит разглагольствовать. Я понял. Это мой крест, моё выкрикнутое ругательство, я ёбанный мученик. Мои же мне поздравления. Когда доберёмся до новой планеты, напомни мне открыть магазин с сувенирами и подарками, где я сделаю целый отдел, посвящённый открыткам со словами: "спасибо, что был мучеником и спас буквально всех" и "поздравляю, выпускник университета божественности" и по крайней мере одну или две с раздетым по пояс раскаченным самцом на обложке, что заставит тебя думать, что тебя вот-вот обманут с бананом внутри, но нет, сюрприз, там человеческий пенис. Или что за хуйня там у троллей, я не привередлив. Короче. Смысл в том, что я понял и поддерживаю понимание того, что это не должно быть весело, легко или ещё как. Нет боли - нет победы, да, я смотрел спортивные фильмы, я понял. Только назови меня здоровяком - мяч уже у меня в руках и, может быть, он немного тяжелее, чем я предполагал, но он всё равно будет доставлен до конечной зоны. Толпа взрывается криками и аплодисментами, все, кто на поле, не понимают, откуда я, чёрт возьми, такой вылез и что за мяч я вообще держу, и когда я заканчиваю, меня нечаянно-намеренно сносит толпа горячих парней-черлидеров, но я всё ещё в выигрышном положении. Н-да, возможно, я немного отхожу от темы. Смысл в том, что я знаю, что не должен быть счастлив - рискуя прозвучать как сука, не то чтобы я вообще когда-либо был, только не в этом таймлайне, - я просто никогда не предполагал, что моё вечное проклятье преобразиться в виде Ника Кейджа. Хотя оглядываясь назад, мне, наверное, стоило ожидать такого ещё с самого начала. ДЖОН: хорошо, мы практически подошли к самой важной части этого фильма. ДЖОН: я понял, что ты слишком крут для такого и всё такое, но ты просто ОБЯЗАН внимательно посмотреть эту часть. ДИРК: Ладно, хорошо. ДИРК: Что происходит? ДЖОН: кэмерон по вот-вот воссоединиться со своей любимой женой и дочерью кейси, с которой он никогда раньше не виделся!! ДЖОН: смотри!! Он сумасшедше машет рукой в сторону экрана, словно бы пытаясь передать хриплый голос Триши Йервуд. Я - очевидно, не делая совершенно никаких комментариев, видишь, и не надо мне тут говорить, что я никогда не делал ничего хорошего, - смотрю. Это именно та эмоциональная кульминация, которую можно было ожидать от боевика, написанного кем-то вроде Розенберга и с кем-то вроде Кейджа в главной роли. Не думаю, что я в принципе могу быть менее тронут, физически или эмоционально. Джон приподнимает очки, чтобы утереть глаза в манере, что он определённо считает утончённой. Фильм, слава Скотту Розенбергу, подходит к концу. ДЖОН: ну, что думаешь? ДЖОН: хотя вообще-то, нет, подожди, не отвечай. ДЖОН: ты смотрел это, так что- ТЕРЕЗИ: К4КОГО ХУЯ ДИРК: Какого хуя? ТЕРЕЗИ: ДЖОН?? ДЖОН: терези??? ДИРК: Как ты сюда попала? Я думал, что закрыл дверь. ТЕРЕЗИ: Т4К СМ3ШНО, ЧТО ТЫ ДУМ4Л, ЧТО ЭТО СМОЖ3Т М3НЯ ОСТ4НОВ1ТЬ ТЕРЕЗИ: НО ЭТО Н3В4ЖНО ТЕРЕЗИ: К4К ДОЛГО ОН ВНОВЬ Ж1В?? ДЖОН: со вчера. ДЖОН: я всё ещё пытаюсь привыкнуть ко всему, а ещё слежу за тем, чтобы не умереть, наверно. ДЖОН: но почему ты не сказал мне, что здесь была терези? кто ещё здесь? ТЕРЕЗИ: ТЫ Н3 СК4З4Л 3МУ?? ТЕРЕЗИ: Я УБЬЮ Т3БЯ 1 ЭТО БУД3Т З4СЛУЖ3НН4Я СМ3РТЬ Она не станет. Да блять. Всё рушится намного быстрее, чем я планировал. ДИРК: Это потому что- ТЕРЕЗИ: ДЖОН, РОУЗ ТОЖ3 ЗД3СЬ ТЕРЕЗИ: НУ, В К4КОМ-ТО ПЛ4Н3 ДЖОН: ??? ТЕРЕЗИ: ОК3Й, ПОГОД1, ЧТО ТЫ ВООБЩ3 ЗН43ШЬ? ДИРК: Терези, можешь просто- Я встаю с дивана и начинаю пытаться выпихнуть её из комнаты, но ладонь Джона ложиться мне на запястье, и почему от этого у меня так учащается пульс? ДЖОН: нет, подожди, я хочу знать, что происходит. Ладно, ладно, возможно у меня получится спасти ситуацию, но если я убью Терези сейчас, Джон начнёт понимать, что к чему, и... отлично. Судя по выражению лица, она поняла мой план, и это факт. ТЕРЕЗИ: Д4, Д1РК ТЕРЕЗИ: ПОЧ3МУ БЫ Т3Б3 Н3 Р4ССК4З4ТЬ 3МУ, ЧТО ПРО1СХОД1Т? Я впираю в неё злобный взгляд, что обычно является довольно эффектным ходом, учитывая мою привычную полную стоичность, но на это она лишь усмехается чуть шире в манере, что я бы описал никак иначе, кроме тревожащей. ДИРК: Я всё ещё не рассказал ему всё, потому что не хотел шокировать и подвергать риску травмы. ДИРК: И я всё ещё не рассказал вам, потому что не хотел, чтобы вам всем стало хуже, если завтра он вновь умрёт. ТЕРЕЗИ: НО ТЫ СК4З4Л РОУЗ ТЕРЕЗИ: ЭТО Н3 ВОПРОС, Я ГОВОР1Л4 С Н3Й ДО ЭТОГО ДИРК: Ах да, прости, что рассказал своей дочери раньше, чем тебе, случайная девочка-тролль. ТЕРЕЗИ: ЭЙ, ВООБЩ3-ТО ЭТО ТЫ ПР1ГЛ4С1Л М3НЯ В ЭТУ ПО3ЗДОЧКУ ТЕРЕЗИ: С, МОГУ ДОБ4В1ТЬ, ПР3ДПОЛОЖ3Н13М, ЧТО ДЖОН4 МОЖНО ВОЗРОД1ТЬ ДЖОН: подожди, мы в поездке? ДЖОН: а куда мы летим? ТЕРЕЗИ: ОТЛ1ЧНЫЙ ВОПРОС, ДЖОН ТЕРЕЗИ: Д1РК? ДИРК: ... ДИРК: Да, мы в поездке. И под "мы" я имею в виду себя, тебя, Терези и... Роуз. ДИРК: Мы летим на новую планету. ТЕРЕЗИ: (ПР3ДПОЛОЖ1Т3ЛЬНО) ДЖОН: почему? ДЖОН: на земле с всё хорошо? ДИРК: Теперь будет. ДИРК: Долгая история, действительно, блять, долгая, но коротко говоря: в данный момент я спасаю жопы всех вокруг. ДЖОН: хм. ДЖОН: ... довольно приятно хоть раз не быть тем, кто это делает. ТЕРЕЗИ: СП4С43ШЬ ЖОПЫ ВС3Х ВОКРУГ? ТЕРЕЗИ: Н4СКОЛЬКО Ж ТЫ Р4ЗГОРД1ЛСЯ СВО3Й СОБСТВ3ННОЙ ЖОПОЙ, 4? ТЕРЕЗИ: Д1РК, МЫ С ДЖОНОМ ОТОЙДЁМ ПОГОВОР1ТЬ В МОЙ БЛОК, 1 Я Н3 МОГУ ПР1ДУМ4ТЬ Н1К4КОЙ ПР1Ч1НЫ, ПОЧ3МУ ТЫ, Н4СТОЯЩ1Й Г3РОЙ 1СТОР11, ОСТ4НОВ1Л БЫ Н4С У всего этого нет ни единого шанса закончиться хорошо, но, видимо, человеческий инстинкт выживания требует, чтобы я оттягивал неизбежное как можно дольше. Хм. Для меня такое впервые, но как бы то ни было, ей не удастся вывести меня. Если она будет настаивать на том, чтобы отвести Эгберта в сторонку и рассказать ему обо всех тех плохих вещах, что я наделал, то нет смысла разводить ту драму, что потребуется для того, чтобы её остановить. ДИРК: Если хочешь рискнуть здоровьем Джона, то вперёд. Говорю же, я едва ли знаю, что я сделал и как это работает. ТЕРЕЗИ: ЭТО Р1СК, Н4 КОТОРЫЙ Я ГОТОВ4 ПОЙТ1 ДЖОН: эм- ТЕРЕЗИ: ТЫ БУД3ШЬ В ПОРЯДК3, ЭГБ3РТ, ПОШЛ1 Она хватает Джона за запястье и рывком поднимает. Он съезжает с дивана и поднимается на ноги; его вторая рука оказывается опасно близко к тому, чтобы застрять в ране, покуда он пытается удержать равновесие. ДИРК: Тебе не обязательно идти, Джон. ДИРК: Подумай об этом так: она мясо, а я конфеты, как бы противно это не звучало. ДЖОН: хм. ДЖОН: звучит как бред, прости, чувак. ДЖОН: и без обид, ты был великолепен и всё такое, но она моя подруга, а ты скрывал от меня информацию? так что я иду с ней. ТЕРЕЗИ: ПОК4, Д1РК Терези и Джон исчезают в коридоре. В Лабиринте, где скрывается минотавр под именем Правда. Что ж, это было приятно, пока продолжалось. Я вновь опускаюсь на диван и хмурюсь на экран меню "Воздушной тюрьмы". Ник Кейдж стоически смотрит на меня в ответ. В последнее время я не особо обращал внимание на то, чем заняты мои компаньоны, так как через время это становится чрезмерно скучно, но сейчас, похоже, самое подходящее время для того, чтобы подслушать Терези и Джона. Они сидят на полу в комнате Терези, скрестив ноги по-турецки, покуда их колени соприкасаются в бросающейся в глаза манере, как обычно прикасаются после давно бывшей близости, лишь слегка наклоняясь друг другу. Мерзость. ТЕРЕЗИ: Д3РЬМОВО П4ХН3ШЬ ТЕРЕЗИ: В ЧЁМ, В ПРОЧ3М, Н3Т Н1Ч3ГО НОВОГО, ПРОСТО Я Н3 ОЖ1Д4Л4 ВНОВЬ 1М3ТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОЧУЯТЬ ТВОЮ КРОВЬ ТЕРЕЗИ: 4 ОН ТОЧНО ПОЧ1Н1Л Т3БЯ? ДЖОН: да не знаю я, что он сделал! ДЖОН: я вполне уверен, что жив и всё такое, но у меня всё ещё есть эта огромная рана, так что... не знаю, что делаю, если честно. ТЕРЕЗИ: ХМ ТЕРЕЗИ: Ж4ЛЬ, ЧТО ЗД3СЬ Н3Т К4Н4Й1, ОН4 Н4В3РНЯК4 БЫ СМОГ4 ЭТО Т3Б3 ПОЧ1Н1ТЬ ДЖОН: хехе, ага. ну, что ж. ДЖОН: ... ДЖОН: погоди, я думал, здесь есть роуз? почему она не с канайей? ТЕРЕЗИ: Д1РК ДЖОН: в смысле? ДЖОН: господи, неужели дирк и роуз- ТЕРЕЗИ: О БОЖ3, Н4Д3ЮСЬ, ЧТО Н3Т ТЕРЕЗИ: ОН1 ПЛОХО СПР4ВЛЯТСЯ Д4Ж3 С Т3М, ЧТОБЫ ПРОСТО Р4ЗГОВ4Р1В4ТЬ ДРУГ С ДРУГОМ ТЕРЕЗИ: Н3Т, Д1РК ПРОСТО Р3Ш1Л СТ4ТЬ ЗЛЫМ, П3Р3ШАГНУТЬ БОГОУРОВ3НЬ, И БУКВ4ЛЬНО УКР4СТЬ М3НЯ 1 РОУЗ, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ 3МУ СОЗД4ТЬ НОВУЮ ПЛ4Н3ТУ 1Л1 ЧТО-ТО Т4КО3 ДЖОН: какого хуя? ДЖОН: хотя он не показался мне злым? слегка странным, но я решил, что это просто страйдер-хрень. ТЕРЕЗИ: НУ, КОН3ЧНО Ж3 ТЕРЕЗИ: Т4К БЫ ОН 1 СК4З4Л ОДНОМУ 1З С4МЫХ МОГУЩ3СТВ3ННЫХ ЛЮД3Й, ЧТО ОН ТОЛЬКО ЗН43Т, С С4МЫМ Н3ПР1КЛОННЫМ МОР4ЛЬНЫМ КОМП4СОМ 1З ВС3Х, ЧТО ОН Т3П3РЬ ЗЛОД3Й ТЕРЕЗИ: У Н3ГО 3СТЬ СУ1Ц1Д4ЛЬНЫЙ З4П4Х, НО ВСЁ Н3 *Н4СТОЛЬКО* ПЛОХО ДЖОН: тогда зачем он вернул меня, если не хочет, чтобы я его убил? ДЖОН: не то чтобы я хочу, но если он теперь действительно злой, я правда не понимаю, как ещё должен поступить! ДЖОН: проклятье, терези, как будто игра заново повторяется. ДЖОН: эй, джон, у тебя есть силы, иди останови всех злых! ДЖОН: эй, джон, ты выиграл игру и теперь живёшь в раю, хотя нет, погоди, это всё отстой и теперь ты должен пойти и остановить ещё более злых чуваков, потому что мы не имеем права перестать быть "актуальными" или "правдивыми" или что там роуз говорила. ДЖОН: эй, джон, ты только что умер, но, сюрприз, ты опять вернулся и теперь ты должен остановить ещё кое-кого злого, но на этот раз это бро твоего лучшего бро. ДЖОН: почему это вообще так важно, кэнон мы или нет!! ТЕРЕЗИ: К4НОН* ДЖОН: почему это так важно! ДЖОН: я просто хочу вернуться ДОМОЙ и выйти из ёбанной ДЕПРЕССИИ! неужели я так много прошу! ДЖОН: я играл в игру столько же, сколько и все остальные! я сделал ветряную штуку, я сделал реткон, я пошёл на все твои тупые розыгрышные поручения, чтобы починить всё, я убил просто ДОХРЕНА бесов, и я делал всё, что должен был, пока это не убило меня!!! Хм. А это куда интереснее, чем я предполагал - я, блять, даже не и думал, что у Джона так много на душе лежит. Честно говоря, если бы не его вышеупомянутый моральный компас, я мог бы попытаться убедить его вознестись со мной. ДЖОН: я УСТАЛ, терези. ДЖОН: я хочу домой. ДЖОН: в настоящий дом, на землю а или б или как там её, блять, звали. на мою землю с моим домом и моим отцом, и без всей этой ХУЙНИ. ТЕРЕЗИ: ... ТЕРЕЗИ: ВОУ ТЕРЕЗИ: ЭТО... Н3 ТО, ЧТО Я ОЖ1Д4Л4 ТЕРЕЗИ: ... ТЕРЕЗИ: ТО 3СТЬ ТЫ Н3 ХОЧ3ШЬ СР4Ж4ТЬСЯ С Д1РКОМ >:? ДЖОН: ... ДЖОН: не знаю. ДЖОН: знаю, что должен, но сейчас я просто устал. ДЖОН: думаю, сейчас я просто пойду спать, если можно. ДЖОН: хотя спасибо, что рассказала, что на самом деле происходит. Тишина в комнате затягивается и становится настолько мучительно неловкой, что я практически вмешиваюсь, лишь бы спасти всех участников ото всех степеней стыда. Тем не менее, Терези, в конце концов, прочищает горло с мерзким, флегматичным звуком, и кивает головой от пола в сторону Джона. ТЕРЕЗИ: ХОЧ3ШЬ ОСТ4ТЬСЯ ЗД3СЬ? Конечно же это то, что она спрашивает; её неприятный голос дрожит на уровне, что могут заметить только мы с ней. Хм. Единственный раз, когда я видел Терези настолько напуганной, был, когда Джон умирал, и даже тогда она тщательно это скрывала. Сейчас же она уязвимая, маленькая - такая, какой Джон хотел её видеть тогда, давным-давно, в машине его мёртвого отца, летающей посреди пустоты, во время их маленького гадкого чёрного романа. Вот почему я удивляюсь, когда Джон отвечает отказом. ДЖОН: думаю, я лучше просто вернусь в свою комнату. ДЖОН: ну, технически дирка, но. ДЖОН: ... ДЖОН: сейчас всё довольно безумно и, в крайнем случае, я провёл там прошлую ночь, понимаешь? ТЕРЕЗИ: 4Г4 ТЕРЕЗИ: НУ ТЕРЕЗИ: СНЮХ43МСЯ, Н4В3РНО ТЕРЕЗИ: ... ТЕРЕЗИ: 1 Я Р4Д4, ЧТО ТЫ БОЛЬШ3 Н3 МЁРТВ Джон встаёт, но одаривает её лёгкой улыбкой, словно знак примирения. Жаль, что к тому моменту она уже вернулась к нюханью холодного пола. ДЖОН: я тоже, наверно. ДЖОН: спасибо, что позаботилась о моём теле. ТЕРЕЗИ: НУ, ЭТО В3ДЬ ТО, ДЛЯ Ч3ГО 1 НУЖНЫ ДРУЗЬЯ >:] ДЖОН: хех. Ещё одна пауза, дольше чем предыдущая. Джон с пару раз открывает рот, но ничего не говорит. У меня начинает складываться впечатление, что я смотрю плохой инди-фильм о неизбежно разваливающемся браке, знаешь, из таких, что считают себя глубокими, потому что показали лодыжки женщины, когда та пошла в туалет и начала плакать из-за того, что её муж каждый день поздно возвращается с работы; из таких, что получают награды, которые никто особо не может оправдать; из таких, посмотреть которые пары ходят вместе и затем не могут смотреть друг другу в глаза на протяжении нескольких следующих часов. Это пиздец как тупо, но Джон открывает дверь комнаты Терези и вновь выходит в коридор. Моментом позже он возвращается в комнату, что мы с ним, полагаю, теперь разделяем, и когда он валиться на кровать, словно мешок картошки, мне даже не нужно пользоваться своим Вознесённым взором, чтобы заметить корчащееся под его кожей напряжение. ДИРК: Она рассказала тебе, что происходит? Боже, по ощущениям я на какой-нибудь ёбанной пижамной вечеринке, где все в темноте перешёптываются, надеясь, что никто не услышит. ДЖОН: ... ДЖОН: да. ДЖОН: ты ведь подсматривал? ДИРК: ... ДИРК: Да. ДИРК: Собираешься убить меня во сне? ДЖОН: нет. ДЖОН: мне так-то плевать на тебя, если честно. ДЖОН: типа, очевидно, ты проебался, но я не понимаю, с чего это должно быть моей проблемой. ДЖОН: можешь просто оставить меня одного? ДИРК: Это моя комната и мой корабль, знаешь. ДИРК: И это я сохраняю тебе жизнь, что, как ты понимаешь, может прекратиться в любую угодную мне секунду, и это будет Героической смертью, потому как, ага, злодей. ДЖОН: да, знаю, но я не думаю, что ты станешь что-то делать. ДЖОН: просто уходи. ДЖОН: в конце концов, если я убью тебя, это будет заслуженной смертью, потому как, ага, злодей. Он поворачивается в своей (моей) кровати и пялится на меня, яркие глаза каким-то образом всё также остаются видны в темноте комнаты. Мы удерживаем зрительный контакт в течение долгого мгновения - долгого достаточно, чтобы во мне зародилось ощущение того, что он не просто выёбывается. ДИРК: Ладно, ладно. ДИРК: Я не уйду, потому что, ещё раз, моя комната, мой корабль, но на другом конце коридора есть пустая кладовая, а этажом ниже есть алхиматор, в котором в очереди забит капч-код для кровати. Флаг в руки. ДЖОН: ... ДЖОН: ладно. И затем он уходит. Воздух в моей комнате внезапно кажется более затхлым, чем прежде. В давно мёртвом мире, ребёнок сидит в одиночестве; в пространстве между мирами я лежу один, и я вовсе не думаю о том, как уже ненавижу тишину.