В погоне за...

Наглухо-тонированный черный мерседес слился в веренице тусклых, грязных автомобилей, что были припаркованы возле высотного дома, расположившегося в уютном дворе Балтимора. Вишня не был здесь с момента покупки этой квартиры, но был уверен, что приедет сюда вновь. Отправив Сару сюда, он не был уверен, что она останется здесь на продолжительное время, но все же тешил себя надеждами, что ему не придется разыскивать ее по всему городу. Он не видел ее почти год, но их совсем короткий роман, будто записался на пленку и транслировался в голове, не теряя своих красок и тех ощущений, что он испытал с этой маленькой Принцессой. Он боялся, что она найдет себе парня лучше, полюбит другого, но не приехать он не мог, потому что пообещал сам себе, воспроизводя последние фразы из ее дневника ее же голосом. Пообещал. Вот только руки потеют, а сердце глухими ударами отдает по ребрам, срывая дыхание и вот уже несколько часов он собирается с духом, сидя в салоне своего автомобиля и никак не может заглушить этот чертов мотор и открыть дверь. Скорее всего он боялся подняться на третий этаж, открыть входную дверь, за которой будет темнота, а включив свет не обнаружить ничего, кроме голой пыльной мебели и ощутить холод от отсутствия жизни в этих квадратных метрах. Не хотел. Совершенно не хотел думать о том, что его никто там не ждет, ведь он даже не связывался с девушкой все это время. Он разговаривал с ней всего один раз на следующий день после ее отъезда. Разговор вышел скомканный, совсем не долгий, но в конце он все же услышал тихое, неуверенное «Скучаю», что билось набатом в его голове и растекалось теплом по грудной клетке. За раздумьями время бежало слишком быстро, и мужчина решил, что сидеть и ждать непонятно чего, мучая себя мыслями, не имеет никакого смысла, потому он наконец заглушил мотор и вытащил ключ из замка зажигания.

***

Сара шла по заснеженным дорожками и любовалась крупными хлопьями снега, что медленно опускались с неба и покрывали серые, асфальтированные дорожки. Сегодня канун Рождества, который она безумно хотела провести с человеком, что так и не покидал ее головы. Она не знала, что с ним и где он, звонила ему сотни раз, но слушала лишь длинные гудки, а в последний звонок полгода назад ей ответил женский голос и сообщил, что квартира продана. Девушка перестала звонить и все это время ждала и оглядывалась по сторонам в надежде увидеть родные глаза. Желание увидеть, ощутить себя в его руках, вдохнуть запах становилось будто наваждением, а когда ей казалось, что она видит его глаза в толпе приходилось сильно зажмуриваться и мотать головой, в попытках не увязнуть в тоске. Это был безумно тяжелый год для девушки, она слишком сильно скучала по вишневому Дракону, настолько, что он ей мерещился повсюду. Сара думала, что уже сходит с ума. В начале она старалась не думать о нем, потом звонила ему и чуть ли не вешалась от отчаяния на телефонном проводе, потом поняла, что все это бессмысленно и стала просто жить, иногда с грустью возвращаясь к тем теплым и безумно страстным ночам. По прошествии нескольких месяцев без него, она перестала всматриваться в прохожих, заставляла себя не думать о нем каждую минуту. Устроилась работать в художественную школу к начальным классам и маленькие разбойники заставили ее искренне улыбаться, а иногда и смеяться до слез. Тогда стало легче. Но потом в квартиру пришел человек от Вишни, вручил ей нотариально-заверенное разрешение на распоряжение его личным счетом и передал пожелание Дракона о том, что бы девушка пошла учиться. Вывалив всю информацию, грузный мужчина быстро ретировался, оставив девчонку в своих мыслях. Вот тут ее накрыла паника. Такая, что дышать стало нечем, спина покрылась липким, холодным потом, а руки задрожали от страха. Она думала о том, что это его прощальный подарок, что с ним что-то случилось. Будто сейчас в ее руках не доверенность, а завещание. Сара кинулась к телефону, но ее снова встретили долгие, длинные гудки. Испугавшись не на шутку, она вылетела поздним вечером из квартиры в одной майке и шортах, холодный воздух остудил тело, глубокий, судорожный вдох запустил волну слез, которые градом спадали на девичью ладонь, что зажимала рот, сдерживая отчаянный крик. Сознание помутилось, в глазах потемнело, она слышала крик девушки и почувствовала мужские руки, не давшие ей встретиться головой с асфальтом. Тот день кардинально изменил всю жизнь Сары…

***

Поборов в себе волнение, Вишня вышел из машины и со злостью на себя хлопнул дверью, чем привлек внимание девушки, что проходила мимо него. Сердце пропустило несколько ударов, когда взгляды встретились — это были ее глаза, без всякого сомнения. Она смотрела на него молча несколько секунд, потом сильно зажмурилась и, отвернувшись, с шумом выпустила весь воздух из легких. Опять показалось. Неужели она и в правду сходит с ума. Год прошел. Горечь подкатила к горлу, появилось желание убежать. — Принцесса… Тихий, бархатный голос, в котором сквозило непонимание и боль, разрезал тишину вечерней улицы. Девушка резко остановилась, а из рук выпал пакет с продуктами. Она обернулась и уставилась на мужчину в кожанке, чьи голубые глаза были прикованы к ее лицу. Это он. К глазам подкатили слезы, затуманивая родное лицо, а маленькая ладошка зажала рот, предотвращая всхлип или вскрик. Она не двигалась с места, будто приросла к асфальту. Смотрела на расплывающегося в глазах парня, что медленно приближался, становясь немного отчетливее. Большим пальцем руки Вишня стер с разрумянившихся от холодного ветра щек слезы и чуть улыбнулся тому, что она не отпрянула. Сара стоит, как вкопанная и смотрит не мигая, будто закроет глаза и он испарится. Страшно, безумно страшно думать о том, что ей вновь показалось. Острая необходимость прикоснуться заставляет девушку отнять свою руку ото рта и обхватить запястье мужской руки, что стирает слезы. Он смотрит на нее с нежностью и мягко улыбается уголками губ. — Вишня… Пухлые, девичьи губы растягиваются в широкой улыбке, с губ слетает то ли смех, то ли всхлип, и Сара, будто выйдя из оцепенения, прыгает мужчине на шею, крепко обвивая тонкими ручками, почти душа. Вишня обнимает хрупкую фигурку за талию, и девушка начинает реветь, да так громко, что окна в доме загораются светом и люди выглядывают во двор. Вся боль, весь страх, вся тоска, все переживания выливаются из хрупкого тела потоками бесконтрольных рыданий, который остановить просто не под силу, а мужчина лишь гладит, крепче прижимая. Держит, оторвав от земли и отпускать не собирается, только не сейчас, когда она сама в его объятия влетела, на что он даже не рассчитывал. Громкие всхлипы идут на спад, душащие объятия немного расслабляются, а ярко-зеленые глаза наконец находят его светло-голубые и, будто светятся радостью. Маленькие ладошки обхватывают колючие щеки и чуть поглаживают, взгляд не отрывается от лица и, кажется, Сара старается не моргать. Красные, опухшие веки, раскрасневшиеся щеки и растрепанные волосы. Даже в таком виде она кажется ему безумно милой и нежной, такой родной, такой его. А его ли?! Он не успевает погрузиться в размышление над этим волнующим вопросом, как ему прилетает ощутимый удар по плечу. Затем еще и еще, в тоненьких ручках, на удивление, оказывается много силы, а удары градом сыпятся с обоих сторон, сопровождаясь всхлипами и хаотичными дерганиями хрупкой фигурки в ёго рукам. — Ты придурок! Идиот! Я думала, что тебя грохнули! Чертов идиот! Пусти меня сейчас же! Сара рычит на Вишню, лупит его со всей дури и пыхтит, а он и не собирается отпускать эту маленькую, разъяренную фурию, позволяя ей выпустить все на себя. Держит крепко и старается сдержать смешок от этого вида. — Ты улыбаешься?! Какого черта ты улыбаешься?! Идиот! Да ты… Ты… Она резко выдыхает и в последний раз легонько шлепает по плечам ладошками, а он так и стоит с ней в руках и улыбается, а глаза курсируют по красному лицу, от глаз до губ, замирая. Он не дает ей времени на раздумья, резко усаживая на капот своей машины и впивется в губы, прижимая к себе за затылок. Все вокруг резко меркнет, погружается в темноту и остаются только они, жадно изучающие друг друга с особой пылкостью и трепетом, со всеми чувствами, что поглощали их все это время. Этим поцелуем они признавались себе и друг другу в чувствах, бесповоротно и окончательно признавая, что по отдельности существовать не могут. — Прости меня… Сквозь рваные, быстрые поцелуи шепчет Вишня, повторяет множество раз, покрывая влажными следами мокрые от слез щеки. — Ты ведь мог позвонить. Мог дать знать, что с тобой все в порядке. — Не мог. Никто не должен был знать, что ты здесь. — А сейчас что то-изменилось? Ты приехал, что бы… что? — Теперь тебе ничего не угрожает. — А тебе? — И мне. Сара, я хочу… Он смотрит на нее так пронзительно, так внимательно вглядывается в блестящие, изумрудные глаза, что на секунду та пугается того, что он может сейчас уйти. Уехать, оставить ее одну и никогда больше не вернуться. — Я хочу быть с тобой. Быть вместе с тобой. Только с тобой. Только… Помимо желания и искренней радости, в ее глазах мелькает неуверенность и страх, что он прекрасно видит. — Мы могли бы вдвоем… Вдвоем… Она хватает его за руку и крепко переплетает пальцы, будто боясь отпускать, а он осекается, не понимая, что с ней происходит. Не понимает ее шаткого состояния, может она все-таки не хочет, может у нее уже есть тот, с кем она хочет связать свою жизнь? — И я хочу, но… — Но? — Мне… Я… Мне нужно тебя познакомить с кем-то… Это важно… Он хмурит брови, внимательно смотря на мямлящую девушку и искренне не понимает, что происходит и это его раздражает. Но уйти сейчас, не узнав причины ее такого состояния, он не может, все-таки Вишня уже взрослый мужчина без гормональных всплесков. — Сейчас? — Да. Идем. Сара тянет его за руку в сторону нужного подъезда, а он нутром чувствует ее волнение, что передается и ему тоже. За раздумьями они оказываются у железной двери, что оббита тонкой деревяшкой, а щелчок замка приводит в чувство. В нос ударяет тепло из приоткрытой двери и запах свеже-приготовленного имбирного печенья. Сара закрывает дверь за Вишней, отрезая полностью пути отхода. — О’нил, тебя только за смертью посылать! Уют квартиры резко меркнет под звук мужского, громкого голоса и Вишня застывает на месте, непонимающе смотря на глупо-улыбающуюся Принцессу. — Это твой парень? Сипло спрашивает Вишня, а в груди что-то звонко разбивается. Неужели, это именно то, чего он опасался? Из гостиной выходит высокий брюнет и держит на руках малыша с изумрудными глазами. Ее глазами… — Это мой муж. Звонко произносит незнакомый женский голос, а из-за спины кареглазого брюнета выплывает миловидная девушка. Кажется, сегодня Вишня обзаведется первой сединой. — Это Адам и Люси. А это Вишня. Тихо произносит Сара и скрывается в ванной, что бы вымыть руки. Адам протягивает руку Вишне и он пожимает ее, кивая головой в знак приветствия. Сара возвращается и аккуратно забирает у мужчины малыша, трепетно прижимая его к своей груди и смотрит так, как мама смотрит на своего ребенка. Как…? — А это Ден. Дениэл. Улыбаясь, тихо произносит девушка и нежно улыбается маленькому комочку в смешном чепчике, что улыбаясь, пускает слюнки на распашонку. Все присутствующие замерли, наблюдая эту картину и Люси первая выходит из оцепенения, зная всю историю девушки, ведь они стали очень близкими подругами. — Адам, я думаю, на пора. Кэти уже заждалась, а твоей маме нужен отдых. — Да. Да, конечно. До встречи, Сара. Вишня… Люси толкает своего мужа в бок, тем самым подсказывая поторопится, потому что Вишня и Сара смотрят друг на друга и не реагируют на посторонние звуки. Когда дверь захлопывается, Вишня выходит из оцепенения, но все еще не отводит взгляда от малыша, что в свою очередь любопытно смотрит по сторонам и болтает маленькими ножками. — Чай? Спрашивает Сара, скрываясь за дверью, а Вишня, будто загипнотизированный, плетется за ней, не думая ни о чем, пребывая в шоке. Неужели, это его сын? Судя по срокам, все сходится, но спросить боится. И похоже чай ему сейчас не поможет. — Это…? Он не может выговорить ничего, не может понять, что испытывает. Он совсем недавно понял, что полюбил девушку и хочет связать с ней свою жизнь, а тут… Сын? Его сын? Его родная плоть и кровь? С глазами девчонки, что он полюбил. Сара кладет малыша в люльку и снимает с него чепчик, под которым скрывались черные, блестящие кудряшки совсем как… Как у него? Девушка дрожащими руками пытается совладать с чайником, пока мужчина с приоткрытым ртом стоит у люльки и не может поверить в свое… Счастье? Это определенно счастье, его счастье с маленькими ладошками и пяточками, с кудряшками и изумрудными глазами, с беззубым ртом, что так очаровательно растягивается в улыбке и пускает слюнявые пузыри. Руки сами тянутся к нему, а глаза заволакивает пелена, что он незаметно пытается сморгнуть, но… Впервые за много лет по щеке Дракона скатывается одна единственная слеза. От разливающейся теплоты. От переполняющей любви. От счастья. Он аккуратно поднимает мальчишку на руки и прижимает к себе, крепко, но аккуратно. Всматривается в смешное личико и не сдерживает смешка, когда малыш фыркает. А Сара смотрит на все это влажными от слез глазами, улыбается и закусывает губу. Каждый день, каждый час, каждую минуту она мечтала увидеть эту картину. И сейчас сердце замирает, смотря на двух самых важных, самых любимых мужчин в своей жизни и непонятно, чего сейчас больше хочется — улыбаться, кричать или плакать. — Я узнала о беременности на третьем месяце. Знаешь, даже симптомов не было. Когда мне привезли документы от тебя, я так испугалась, что выбежала на улицу и грохнулась в обморок. Люси и Адам отвезли в больницу, так мы и сдружились. Я хотела тебе рассказать, но ты не отвечал, хотела приехать, но мне врачи запретили. Полгода я провела в больнице, иногда выбираясь сюда. — Сара… — Нет, все хорошо. Я очень рада, что ты приехал, правда. Я счастлива, что с тобой все хорошо. Я так скучала… Она подходит к Вишне и проводит рукой по голове сына, что уворачивается и опять фыркает, вызывая у родителей нежную улыбку. — У него твои глаза… — И твои кудряшки… Он улыбается и кивает, приобнимая девушку и целуя в макушку. Каждый день он думал о ней, каждый день вспоминал, каждый день сгорал от желания увидеть ее. И так боялся, что она обретет счастье с другим, боялся, что единственная девушка, которую он впустил в свою голову и в свое сердце предпочтет не его. Но его ожидало совершенно другое, его ждало счастье, двойное счастье и говорить сейчас что-то еще просто нет сил, потому что переизбыток эмоций стирает все страхи и волнения, всю боль и тоску, заполняя все сознание безграничной любовью к двум родным людям. Разве что: — Я люблю тебя, Принцесса. Люблю вас. — А я люблю тебя, … — Роб. Меня зовут Роберт Браун. Роберт Браун всегда гнался за обеспеченным будущем, гнался за большими деньгами, но с появлением в его жизни этой малышки, все его приоритеты резко полетели прахом, а цели круто поменялись в другую сторону — на встречу изумрудным глазам, что смотрят на него с любовью, как никто и никогда. Он гнался за деньгами и статусом, за роскошной жизнью, но свернув с дороги, кажется, догнал свое счастье. — Я люблю тебя, Роберт.