"Игнорцист"

— 300 километров до райцентра, и все свободны, — вожатая не скрывает радости. Правильно, я бы тоже не скрывал. Она наконец-то избавится от назойливых пионеров, особенно от Алисы и Ульяны. — Шучу. По приезду никто не разбегается! Лагерь кончится только тогда, когда я передам вас в руки вашим родителям!       Это прозвучало как шутка. Очень злая шутка, призванная пустить мне контрольный в голову.       А мне куда прикажете деваться, когда автобус доедет до этого райцентра? Я же тут проездом, турист из будущего. Турист без уверенности в собственном завтра. Я даже не уверен в том, что будет в течение этого часа, куда уж там о завтрашнем дне думать? — Чего нос повесил?       Ульянка. Стоит, улыбается так, будто из столовой перед отъездом конфеты стащила и запихала их к себе в сумку. Кариес? Дырки в зубах? Вылетевшая пломба? Она явно не слышала страшные истории про стоматологов с бормашинами. Хех, может рассказать ей одну историю в автобусе, когда она зашуршит очередным фантиком от конфеты? — Да я вот думаю… — А в твоей голове есть чем думать? — а вот и старшая сестрёнка, Алиса. Неужели нельзя обойтись без шуточек? — Кто бы говорил, — я презрительно фыркнул, сложил руки на груди и опустил громкость голоса на пару тонов. — Не ты ли вчера в хлам напилась и после отбоя мне под окном частушки распевала, пока тебя Лена не прогнала? — Ну ты и фантазёр!       Алиса толкнула меня кулачком в плечо. Конечно же, она ничего и не помнит. Я бы тоже не помнил, если бы пол-литра водки на почти пустой желудок в себя влил. Как её вообще не вырубило? Не понимаю. А зрелище было эпичным.

***

      Протрубил горн на отбой.       Вожатой и след простыл, а мне захотелось лечь спать пораньше. Закон подлости был против меня. — Семён! — под окном раздался пьяный вопль. Я решил проигнорировать его. — Се-мё-мё-мён! — и эта пьянь стала яростно долбить кулаком по окну. Тут нервы у меня и не выдержали. — Я тебе сейчас… Алиса? — А ты кого ожи-ик-дал? Вожатую? — пьяная пионерка хитро прищурилась. — Какой ты озабоченный. — Ооо… сколько ты выпила, дура? — Да так… ик-ик-ик… бутылку водки… а-ик что?       Рука-лицо. И как угораздило меня попасть в этот лагерь? Ах, ну да, я же в парке лежал, никого не трогал, кровью себе тихо истекал, а тут взял и согласился на предложение девочки-кошки. Кто же знал, что приглашает она меня не на отдых на Мальдивах за свой счёт, а в пионерлагерь (дурдом) «Совёнок»? — Вали к себе. Я спать хочу, — зло прыснул я, закрыл окно и плюхнулся в кровать, но от меня не отстали и продолжили стучать кулаком по окну. — Да ты задолбала! — На девочек... нельзя… кричать… — Алиса обиженно надулась. Я чуть смехом не разразился, ведь пьяной её обида делает из неё вылитую лягушку, только я не Иван Царевич и в её болото стрелу не пускал. — Я на тебя обиделась, дурак, — она показал мне язык.       И это я дурак? Я?! Человек, который с первого дня решил, что не будет ни с кем сближаться? Я?! Если я дурак, то почему все ко мне липнут? Ни дня покоя от этих дурных пионеров нет! — А знаешь как я тебя про-ик-щу? — Аргх… как? — Сыграю! На гитаре!       И Алиса достала гитару из-за спины. — Кхе-кхем… Я на юге вот была и бананы собирала! Если б не моя звезда, то там бы и пропала!       Перерыв на пятнадцать секунд. Проикаться, проворчаться и снова в бой: — Девки в озере плескались! Кол осиновый нашли! Целый день на нём скакали, даже в лагерь не пошли! О-ик, о-ик, пьяная отрада! Девки чпокнули политрука! Так ему и надо!       Эээ… что? Нет, правда, что я сейчас прослушал? Частушки Сектора Газа?! Не оригинал, конечно, но мотив один в один. …: Выруби её! Выруби! Я не могу это слушать! Я: Моя шиза просит о пощаде? Как это мило! …: Мило — это когда на твоём осиновом колу девка скачет, а не вот это вот всё.       И эту феерию я слушал ещё пять минут. Целых пять минут Алиса издевалась над частушками, гитарой и моими ушами. В конечном счете моё терпение лопнуло и я решил разобраться, но меня опередили. — АЛИСА!!!       Я выглянул из окна… и тут же залез обратно. Там монстр стоит! Ужасный! Страшный! Бешеный! И имя этому монстру — Лена. — Как у нас на деревушке Сёмушка ебёт Ленушку. Только слышно из-за леса: Ох! Ах! Да не туда! Ай-яй!       Ну ты и… и… да я тебя сейчас прямо здесь закопаю! — Сучка! — рявкнула Лена и пошла на сближение со шваброй наперевес. — Я тебе эту гитару на башке разобью и повешу тебя на струнах на дереве! — Ох! Ах! Да не туда! Ай-яй! — припевала Алиса, быстро растворяясь из поля зрения. Лена за ней. — Это называется «Испанский ГАЛСТУК»! — крикнул я им вслед.       Лагерь на ушах стоял ещё где-то час. Алиса продолжала петь частушки, а Лена отчаянно хотела научить Алису летать на швабре… после того как швабра пройдёт через все тяжкие и побывает в заднице у Алисы.

***

— Лена. — Семён? — её щеки подрумянились. Стоило только Алисе появиться в поле зрения Лены, как смущение тут же превратилось в непередаваемое желание пустить кровь.       Лена подошла ко мне и двум хулиганкам. Алиса и виду не подаёт, что что-то после отбоя было – видать, реально водка память отшибла. — Скажи, а ты сделала из Алисы ведьму? Она теперь может летать на швабре? – интересуюсь я, едва подавляя желание рухнуть на пол и смеяться до потери пульса. — Нет, — Лена зловеще улыбнулась и перешла на пробирающий до самых костей шепот. — Но после лагеря обязательно сделаю.       Лена развернулась и ушла. Алиса смотрела ей в след, стараясь не шевелиться, даже не дышать.       Выполнит ли она своё обещание или нет? Не знаю, меня здесь точно уже не будет.