"Игнорцист"

      Время уже перевалило за полдень. Солнце начинает ощутимо припекать, а автобусов так и нет. — Без паники! Не расходимся!       Да мы и не паникуем! Мне лично вообще пофигу на эти автобусы, хотя из этого дурдома я бы с превеликой радостью свалил. Один. А они бы тут остались. Мариноваться до райцентра со всеми этими идиотами мне не очень хочется. …: А ты чем их лучше? Я: В том то и дело, что я был лучше их в свои первые два дня здесь, а потом что-то пошло не так. …: Мир полюса местами поменял? Я: Всё проще. Все в округе решили, что я вполне себе двинутый на всю кукушку экстраверт и отобрали у меня личное пространство.       Второй день в этом лагере стал для меня последним относительно спокойным днём, а потом все будто с катушек слетели.       Мой взгляд переместился на скучающую Ульяну, то и дело открывающую сумку ради новой порции шоколада и сахара. А ведь всё с неё и началось…

***

      Вечер. Минут как двадцать назад кончился турнир по покеру с глупыми правилами. Я-то и в покер особо играть не умел, а тут пришлось научиться.       Мне не хотелось выигрывать, хотелось в первом же туре слиться и поплевать в потолок, да поразглядывать напольную плитку. Хах, а Рандом был против и я выигрывал, дошёл до финала и там встретился с Ульяной. Она уговаривала меня поддаться и проиграть ей, а я то и против не был, но и тут надо мной подшутили — я снова выиграл. Прославился, так сказать. — Ну ты и гад! — ворчала мелкая, кидая на стол карты. У неё не было ни одной пары, а у меня одна хиленькая, но всё же оказалась. — Сам обещал, что проиграешь мне! — Я не знаю, как так получилось, — пытался оправдаться я. — Я вообще играть не хотел.       Мелкая егоза показала мне язык и хотела куда-то убежать, но вожатая остановила её одним словом: — Ужин!       В спокойной обстановке прошёл ужин. Я сидел один за столом и расстреливал молниями из глаз всех тех, кто хотел сесть рядом со мной. Мне не нужна ваша компания, даже если вы будете молчать.       После ужина, когда в столовой остался только первый отряд в полном составе, Ольга Дмитриевна пригласила нас к тортику.       Ммм… тортик! Давно не ел их! Такой большой, красивый, кремовый… мой! Я имею право на самый большой кусок, ведь я всех победил в турнире! — Это я должна была всех победить! — с оглушительным рёвом Ульяна вонзает свои зубы в тонкую кремовую плоть.       Я смотрю на всё с болью. Слёзы наворачиваются. Эта кремовоядная акула пожирает торт кусочек за кусочком, выгрызает, не оставляет ни единого целого места! Даже башенку съела кремовую!       А что вы стоите?! Остановите её!       Мои глаза застилаю слезы и боль. Я так хотел тортика, а его уничтожают прямо на моих глазах. Жестоко убивают! Даже кондитерские изделия не заслуживают такой жестокой смерти!       Ольга Дмитриевна с криками пытается оторвать Ульяну от торта, но её попытки тщетны. Слишком жадно впилась акула! А ты чего так смотришь безучастно? А ты какого хрена пальцы свои к крему суёшь?! Лапы прочь! Моё! — Эфо моф фофтик!       Крем и кусочки бисквита из её рта летят в разные стороны. Мне ещё никогда не было так больно. — Это общий торт! — вожатая отпустила Ульяну и резким движением впечатала её лицо в то, что осталось от тортика.       Тортик… тортик… умер… — За что-о-о-о?! — не выдержал я и упал на колени. — Этот тортик был из тех, кто просто любил жизнь! — Ну и что тут такого? Торт как торт, — Алиса глумится над остатками, отправляя себе кусочек в рот.       Я поднимаю заплаканные глаза. Они смотрят на меня как на идиота, хотя я ничего не делал, а вот она, Ульяна, она убила торт! Убила мою мечту о светлом будущем. О волшебном вкусе тающего бисквита во рту и сладкого крема на губах.       Почему Вселенная так жестока? Почему Рандом столь не милосерден? Почему обычный торт должен так страдать перед смертью? — И чего так орать?       Уль… Ульяна? Нет! Не подходи ко мне! Не подходи! — Изыди, нечисть! Заклинаю! — я вписываюсь спиной в стену. Дальше отступать мне некуда. Я трясусь от страха перед лицом хищника, чьё лицо измазано кремом и бисквитом. — Сам такой! — Ульяна недовольно бурчит, заводит мне под рубашку руку и вытирает своё лицо.       Она смотрит мне в глаза, прямо в глаза! В душу лезет! Смотри! Смотри! Я убила торт и ничуть об этом не жалею! Облизывает губы, снимая с них остатки крема. Твоя рубашка теперь в креме. Это ты тортик съел, а не я! Ха-ха-ха!       Тортик… прости… я не смог тебя спасти… прости…

***

…: А ты чем лучше? – повторило моё альтер-эго заданный минуту назад вопрос. — У кого истерика из-за торта случилась? Я: У меня. Я не контролировал себя. Очень хотелось сладкого, хотелось первым кусочек откусить, а Ульянка всё испортила.       Я, правда, не знаю, что на меня тогда нашло. Не спорю, очень хотел торт, но стоило только Ульяне вцепиться в него, как мне крышу с петель сорвало, и я впал в неконтролируемую истерику. …: Так тем потом всё и не кончилось, знаешь ли? Я: А что было дальше? …: Славя побежала за Виолой. Пока их не было, ты вошёл в раж: собрал всех в кружок и начал петь торту панихиду. Требовал смастерить гробик и устроить грандиозные похороны на заднем дворе столовой. Повара над тобой сжалились и отдали кастрюлю в качестве гроба. Когда вместо поминальной речи Ульяна показала тебе язык, то ты чуть её в окно не выкинул.       Собеседник в голове пустился во все тяжкие и исчез под громогласные раскаты смеха.       Меня знатно перекосило. Неужели я всё это делал? Что на меня такое вообще нашло? Почему так произошло? Почему какой-то торт отправил меня в истерику? Такая мелочь, а так много шума наделала?       Вообще удивительно, что после этой истерики меня в дурдом не отправили, не говоря уже о том, что все со мной потом спокойно общались.