"Игнорцист"

— Скажи, а ты здесь кого-нибудь любил?       Вопрос весьма неожиданный. Я могу однозначно на него ответить: — Нет, — сухо, скромно и без лишних подробностей. — А что? — Да я вот тут подумала… глупость, конечно, но что, если бы мы кого-то полюбили? Что было бы тогда? — Любить кого-то в этом дурдоме, по определению, невозможно, — щёки Чеховой покраснели, а сама она отвела взгляд в сторону. — Хочешь сказать, что ты в кого-то была влюблена? — Было… дело… — Не хочешь — не говори. — Не то что бы ни хочу… просто тема эта не совсем приятная, — Саша заметно ёжится на скамейке и прячет взгляд. Я далеко не дурак и понимаю, что история эта явно носит не самый приятный характер. — Любовь сама по себе тема неприятная. По себе знаю, так что я вряд ли вообще буду искать себе кого-нибудь, даже если вернусь отсюда живым.       В памяти снова всплыла Ксана. Сколько бы я ни старался вычеркнуть её из своей жизни, а воспоминания всегда находят путь обратно.       Закрыться от всех и умереть в одиночестве? Да, пожалуй, я с этим соглашусь. Что плохого в том, что бы жить для себя одного, стать волком-одиночкой и не пускать никого в свою жизнь? — Умереть старым, больным, одиноким и никто стакан воды не подаст? — Стереотипное мышление, Чехова, — лёгкий упрёк с направленной в её сторону вилкой. — Ты же у нас всегда мыслишь нестандартно. — Я имею право мечтать о банальных вещах. Разве нет? — с милой улыбкой на лице, Саша зарядила мне носком ботинка в коленку. Больно, однако. — Знаешь, я хочу, что бы у меня всё было, как в сказке. Нет, я не прошу о прекрасном принце на белом коне, не хочу безумных богатств, а хочу «И жили они долго и счастливо». — И умерли в один день? — Нет. Это нечестно по отношению к любимому человеку. — Любовь зла — полюбишь и козла, — бросил нечаянную шутку я. Девушка ощутимо переменилась за секунду. От милых и пушистых тонов она стала мне напоминать демонессу. — Аргх, — рыкнула Саша, вскинув руки к потолку. — Я расскажу, но ты только не смейся, хорошо?       Я кивнул.

***

      Мой третий день, вернее уже даже ночь.       Меня мучила бессонница. Я думала о Шурике. Влюбилась в него, как последняя дура, а с влюблённостью у меня всегда были проблемы – даже толком не зная человека, я могу по нему сходить с ума, сохнуть.       Таким оказался Шурик. Мы и ста слов друг другу не сказали, а я влюбилась в него и делала всё, что бы он обратил на меня внимание.       Глупая? Да.       Наивная? Однозначно.       Дура? На все сто двадцать процентов.       Мне не спалось настолько, что я, пытаясь найти, чем себя занять, задумалась о стирке нижнего белья. У меня был данный Славей купальник, но в темноте я его не нашла, а об оставленных в прачечной своих вещах я слишком поздно вспомнила, чтобы их забирать.       Так вот, ночью я добралась до душевых, вооружившись бруском хозяйственного мыла. Сняла с себя свой нижний гардероб, включила воду и приступила к процессу. Я слишком за день вымоталась, что бы маскировать себя магией, да и от кого мне прятаться? Пионеры все в койках, а вожатые и прочие снова устроили пьянку в здании администрации.       Если тебе кажется, что всё в порядке, то тебе только кажется.       Кто-то сзади подошёл ко мне в тот самый момент, когда я выпрямилась, чтобы разогнуть спину. И не просто подошёл. Одной рукой он залез мне под юбку, а другой – под рубашку. Я прикусила губу, когда кто-то своими губами коснулся моей шеи.       Мне было приятно. Настолько приятно, что я потеряла голову. У меня три года не было секса, а тут он сам собой напрашивается! — Зачем ты это со мной сделала? — голос был тихим, а из-за шума воды я не могла понять, кому он принадлежит. — Ум… я ничего не делала… — я застонала, ощутив его палец внутри. Я: Что ты делаешь, дура? — Как это не делала? Ещё как сделала, — рука мягко и нежно сжала мою грудь. Я: Что ты делаешь со мной?       Я таю, растекаюсь, как мороженное в июльский зной. Хочу. Хочу! Безумно хочу утолить свой голод! Дай мне! — Мхм… Дай мне! — Что тебе дать? Это? — он прикусил мне мочку уха. Я: Прекрати! Прекрати, дура! — мой внутренний голос отчаянно трубил тревогу, а я начисто его игнорировала. Моё желание перевешивало здравый ум. — С… секс…       Движения его нежные, приятные. Я понимаю, что совершаю глупость, но мне хочется! Неконтролируемое желание! Эта нежность, ласка… у меня так давно всего этого не было, что я с ума схожу от того, как оно меня накрывает. Я задыхаюсь от своего желания! К: Плевать сколько не будет секса! Он должен быть только с тем, кого ты любишь! Я: Любишь… любишь?       Напоминание как ножом по сердцу мне прошлось. Только с тем, кого я люблю! И как я могла забыть об этом? Почему я об этом забыла, стоило только кому-то подойти ко мне сзади и парой движений выбить почву из-под ног? Вот я дура! — Отвали! — рявкнула я, сдвинулась чуть в сторону и локтём резко дала назад. Попала в грудь. Неизвестный приставала упал назад, вцепившись в мою рубашку. Пуговицы разлетелись в разные стороны, но на ногах я осталась стоять и не упала. — Ты? Н-н-но к-к-ак?       Мой голос дрогнул, а тело забила дрожь. Ко мне приставал Шурик! Нет, я отказываюсь верить в это! Отказываюсь! Отказываюсь и всё тут! — Больно, — рыкнул Шурик, вставая. Я начала пятиться назад, прямо под ледяную струю душа. — Уйди! Я кричать буду! — Не будешь ты кричать, — он резко подался вперёд и закрыл мне рот рукой, а второй сначала перекрыл кран, а потом снова полез под юбку. От его грубых движений мне было больно, а не приятно. — Ты же сама хотела секса, так что пошло не так? Ты любишь меня, а я — люблю тебя. Ты мне все мозги забила! — прозвучало, как претензия.       Я брыкалась, пыталась вырваться, но у меня ничего не получалось. Совсем. Шурик слишком взведён и ни о чём другом не может думать, а я смотрю на него с вселенской болью, со слезами на глазах.       Не делай со мной этого, пожалуйста!       Он сорвал с меня юбку. Шурик ещё сильнее пошёл вразнос, а я молилась кому только можно, что бы на меня снизошло спасение. — Не реви! — он отписал мне пощёчину, его пальцы потянулись к ширинке шорт. — Бесишь! Я: Урод! Если жива останусь, то я твою жалкую жизнь в Ад превращу! Сгною тебя! Уничтожу! Прокляну так, что ты на коленях умолять меня будешь снять с тебя всё и простить!       Что толку от моего гнева, если он меня изнасилует? Да, я могу всё это сделать, могу превратить его жизнь в Ад, но разве это вернёт мне психику на место? Разве это сотрёт мне воспоминания этой ночи? Нет, не сотрёт. Я до конца своей жизни буду это помнить, а от мужиков буду шарахаться, бояться их как огня.       Шурик отпустил меня. Я упала на колени, не в силах даже пошевелиться. Чего у меня в жизни только не было: меня предавали, унижали прилюдно, называли ничтожеством. Я всё стерпела! ВСЁ! И вот снова жизнь меня бьёт и этот урод отпустил меня только за тем, что бы посмотреть, как я мучаюсь. Как сама себя пожираю! — Отвяжись, животное! Ай… аргх… тварь!       Голос не звучал рядом со мной. Я кое-как подняла голову и увидела, что на Шурика напало нечто маленькое, но очень агрессивно настроенное.       Спаситель? Неужели Боги меня услышали?!       Я смотрела на всё это через слёзы. С трудом что-то могла разобрать. Это маленькое нечто продолжало яростно нападать на Шурика, кусать его, царапать. В конечном счете, Шурик махнул на всё рукой и сбежал.       Я вытерла слёзы и увидела перед собой ежа. Самого обычного маленького ёжика. Он забрался ко мне на руки и печально посмотрел мне в глаза. Печально и обнадёживающе. — Хех… хе-хех… — меня сразила истерика. Я смеялась и плакала. Ёжик всё это время сидел у меня на руках, никуда не уходил, был рядом, смотрел по сторонам, что бы ко мне никто не подкрался. — Спасибо, малыш.       Ёжик радостно зафыркал и слез с рук. Я немного пришла в себя. Рубашку пришлось завязать узлом по примеру Алисы, а юбку то и дело нужно было поправлять, а то она сползала. О мокром белье я не забыла, взяла его и отправилась в домик не через лесок, а по освещённым дорожкам. Ёжик меня проводил до самого домика и только тогда он ушёл по своим ежиным делам.       Шурик ничего не помнил, а я бы списала всё это на кошмар, если бы не пару НО: след от укуса у него на руке и слетевшие с рубашки и юбки пуговицы. Мне пришлось взять форму у соседки. Её всё равно до конца смены не будет, а я не могу рассказать никому о том, что Шурик чуть со мной не сделал.       Мне бы просто никто не поверил.

***

— Вот ублюдок! — я был вне себя от услышанного. — Никогда бы не подумал, что этот гений науки может опуститься до такого. — Увы, но опустился.       Чехова стала мрачнее тучи. Ей пришлось стать на время Снежной королевой, чтобы не заплакать. Я же говорил ей: «Не хочешь — не рассказывай!», а она рассказала. Хорошо хоть, что говорила она тихо и нас никто не слышал. — Давай закроем эту тему, — предложил я, на что получил тут же согласие. Мне было любопытно, почему она мне это рассказала, но я предпочёл задушить любопытство и не лезть туда. Правда, чуть-чуть я всё же вернусь — она должна знать имя своего спасителя. — Ежа зовут Феликс. — Феликс? — девушка удивлённо скосила бровь. — Феликс-спаситель, — она наконец-то улыбнулась. — Надеюсь, что с ним всё хорошо. — С ним всё более чем хорошо. Видел его совсем недавно. — Правда? Где?!       Как же быстро иногда девушки сбрасывают с себя оковы плохих воспоминаний, когда на горизонте мелькает что-то хорошее. — Давай не здесь. Вот закончим с обедом, тогда и расскажу.