"Игнорцист"

      Обед быстро был ликвидирован. О судьбе автобусов пока ещё ничего неизвестно, так что вожатая распустила всех нас, но строго-настрого приказала лагерь не покидать. Вопросов нет.       Я вспомнил о беседке недалеко от библиотеки и отвёл Чехову туда. Хорошее место, что бы скоротать время, да и сюда вряд ли кто-то пойдёт, а если и пойдёт, то мы издалека их заметим, а сами успеем уйти. — Так что там с ёжиком? — не удержалась Саша и спросила, грустно посмотрев мне в глаза. — Он цел? В порядке? А то он куда-то пропал, а я даже нормально не поблагодарила его. — С ним правда всё в порядке. Видел его пару дней… назад…       К нам подкралось что-то фыркающее и топающее. — Феликс! — точно определила Саша и аккуратно взяла ёжика на руки. Он радостно зафыркал. — Спасибо тебе, ёжик. Спасибо, что тогда меня спас, — ёжик подставил мордочку, что бы его погладили. Саша тут же поняла и исполнила его просьбу. — Вот вернусь и заведу себе ежа. Назову его Феликсом! Да-да, в честь тебя, мой герой.       Как оживилась!       Я чуть-чуть, самую малость, сомневался в правдивости истории с Шуриком, но теперь уже от сомнений и следа не осталось — невозможно подделать такую радость от встречи со своим спасителем. …: И ты всё ещё считаешь, что ты больше всех в лагере пострадал? Посмотри на неё! Ей тоже досталось, — и моё второе Я тут как тут. Как всегда с упрёком и камнем в мой огород. Я: Я уже понял, что не у одного меня психика побита. Меня хотя бы изнасиловать не пыта… так, стоп! Вообще-то кое-что подобное со мной всё же было! — Ты же хочешь услышать ещё одну удивительную историю про Феликса?       Саша радостно закивала.

***

      Мой пятый день. Обед.       День начался с откровенного дурдома: сначала я проснулся с чувством дикого похмелья, потом устроил за Чеховой слежку, а она взяла и исчезла в старом корпусе. Бесследно исчезла.       На меня тоска напала — мне предстояло терпеть весь этот лагерный бред одному, а я был уже на грани, особенно после голодного до плоти Шурика.       Сколько ещё я смогу терпеть этот бред? На сколько дней меня ещё хватит? Не знаю, но я уже дико устал от всего этого и хочу отдохнуть, но покой нам только снится.       Усевшись за свой любимый столик, я размышлял о будущем. Впервые задумался об этом за всё время, что здесь нахожусь. Забавно то, как отсутствие в твоей жизни одного вполне себе привычного элемента способно вызвать диссонанс.       Я быстро привык к этой взбалмошной ведьме, даже слишком быстро. Неужели я скучаю? Да нет, глупости какие-то. — Привет, Сёмушка. — Семушка?       До сего момента я таращился в ненавистную мне овсянку как на врага народа, но столь нежное прозвище заставило меня переключить внимание на Славю, севшую напротив меня.       Бесит она меня своей правильностью. Вся из себя идеальная, безупречная, непорочная, но она лишь притворяется такой. Вы видели её настоящую? И есть ли у неё это настоящее? Она кажется мне программой, а не человеком — она будто запрограммирована быть идеальной, но не для нас, простых смертных, а для Ольги Дмитриевны и всей остальной верхушки власти в этом лагере.       Тот самый случай, когда человек тебя бесит просто по факту своего существования… Эй! Это что сейчас было?! — Славя, какого хрена? — я смотрю на блондинку как баран на новые ворота, а она хихикает и не унимается. Я отодвинулся вместе со скамейкой от стола.       Её нога водила мне по причинному месту. Было приятно, не спорю, но вот уж от кого, а от Слави я этого не ожидал! — Ты меня совсем не любишь, да? — моя челюсть встретилась с полом. — Я тебе не кажусь привлекательной? — Славя расстегнула пуговку на рубашке. Будь бы я мальчиком, никогда не знававшим женской ласки, то точно бы кровь пошла из носа.       Эта дура без лифчика! — Эй, прекрати! — я сбил руки Слави, не давая ей расстегнуть третью пуговицу. Вот только стриптиза мне не хватало для полного счастья, особенно на глазах у пионеров, а то решат ещё, что я главную икону превратил в шлюшку. — Что на тебя вообще нашло? — Любовь, Сёмушка, любовь. Я люблю тебя.       Рука-лицо. Ха-ха, хорошая шутка! Где камера? Куда мне улыбаться как последнему придурку, помахивая ручкой? — И что мне с твоей любовью делать? — я опёр кулаком щёку, пребывая в максимальном недоумении. — Понять и полюбить меня, — Славя через весь стол полезла целоваться. Я снова отодвинулся. — Почему ты такой жестокий? — Потому что меня одна дура хорошо так отлюбила, — огрызнулся я, вспомнив о той, благодаря кому моя и без того расшатанная психика продолжается медленно, но верно переворачиваться лапками вверх. Из горла вырвался озлобленный рык. — Но я не такая, — жалостью решила меня взять. — Такая или нет, мне всё равно.       Я отнёс поднос к окну посудомойки и вышел из столовой. Дура цвета блонда ломанулась за мной и повисла на шее. — Семё-ё-ён! А как же я?! — Отвяжись от меня! — Нет, — Славя чмокнула меня в шею. Юное тело тут же отреагировало, подняв моё хозяйство в шортах. — Не отстану!       Чёрт! Не было печали, да тут икона лагеря на мне висит как банный лист. …: Семён, у нас проблема, — оживилось либидо, хотя по голосу он сейчас мало похож на мою похотливую часть. — Ты не чувствуешь ничего странного? Я: Нет, а должен? …: А если ты посмотришь на происходящее не с точки зрения хомо сапиенса обыкновенного? Я: Давай ты не будешь сейчас копировать Чехову, а скажешь всё как есть? — Да отвяжись ты! — меня ещё никто так бесцеремонно не лапал за задницу. …: Вот именно! Посмотри на всё именно с точки зрения Чеховой! Славя явно что-то сделала, но вот что? Я: То есть она не просто так на меня вешается? …: Ну наконец-то! Наконец-то да тебя дошла простая истина! — возликовало моё второе Я. Как меня всё бесит, даже он меня уже изрядно бесит. — Магия, дружок, магия. Славя что-то сделала и надо бы узнать, что именно.       На такой случай я бы сюда Чехову позвал, как специалиста, но она чёрт знает куда делась, а значит, мне надо всё решить самому.       Я решил первым делом отправиться на склад. Почему не в домик? А вдруг там жужелица? Укусит меня ещё, а я бешенство библиотечное подхвачу: завтра очки напялю, не буду вылезать из библиотеки, читая какую-нибудь умную книжку, а вечером признаюсь ей в вечной любви и пообещаю достать розу из «Маленького принца». Шучу, конечно, но с Женей контактировать я не хочу ни под каким соусом, даже под соусом Славяны, потерявшей голову от любви ко мне. — Где там у тебя ключики? — я залез Славе в карман юбки. Чтобы достать оттуда связку, пришлось немного попотеть. — Ой, а мы ко мне пришли? Ты сейчас будешь делать из меня женщину? — вот в этом и заключается «попотеть». Славя так обрадовалась, что сама решила отдать мне ключи и наши руки застряли у неё в кармане.       Ключик в замочек, открываем дверь. Вот уж не думал, что я сюда вернусь, а пришлось. — Я сейчас принесу нам матрасы, — чмокнув меня в щёку, Славя наконец-то слезла с меня и убежала на склад.       Так, времени у меня мало, а надо найти какую-то подсказку. …: Позволь мне. Я примерно знаю, что нам нужно найти. Я: Бери управление, — после того, что я вчера пережил, я начал лучше доверять своему второму Я, так что отдал ему управление без сопротивления.       Ноги понесли меня вглубь склада. После второго стеллажа у стены стояла вешалка, а на ней две сумки из-под противогаза. На одной из них была бирка «Славяна Феоктистова», да и на второй тоже была такая же бирка, но после фамилии красовалась миниатюрная буква «В».       Я взял вторую сумку, открыл её, но противогаза там не нашёл, зато нашёл много чего интересного: сушёные травы, бутылочки из-под таблеток с непонятным содержимым, ленточки, верёвочки, амулеты и тетрадку в чёрном переплёте. Я: Наборчик ведьмы, — вдруг подумалось мне. — Значит, Чехова тут не одна магией промышляет. …: Ты Чехову со Славей не сравнивай — они на разных уровнях и работают по-разному, — вступилось либидо за нашу общую ведьму, к которой мы оба питаем вполне себе тёплые дружеские чувства.       Сумку я повесил на плечо и тихонько, на цыпочках, направился к выходу. Меня подставила скрипнувшая половица и Славя объявилась тут же: — Любимый мой, а ты куда собрался? — Славя переоделась в своё вечернее платье. Мило, красиво, даже очень сексуально, но, увы, я с долбанутыми на всю голову девушками не вожусь. Кроме одной, но у неё хотя бы плюсы есть! — А я это… ну… пока!       Я быстро выскочил со склада, прижал телом дверь, достал из кармана связку и воткнул ключ в замок. Пару поворотов и дверь заперта, а я уже бегу со всех ног, куда глаза глядят. — Фух… ну и забег, — остановился я где-то за пределами лагеря, выскочив через задние ворота.       Я присел на траву. Зря. Недавно был дождь и филейная часть шорт тут же намокла. Ну и что? Мне нужно отдышаться.       Я достал сумки тетрадь, открыл её и моё внимание привлекла последняя запись:       Приворот.       Приворот?.. Так вот почему Славя ведёт себя так, будто до беспамятства в меня влюблена!       Цель: Семён.       И тут я что-то не понял. Славя пыталась приворожить меня, но я ничего такого не чувствую к ней. Абсолютно! Правда она меня начала бесить ещё больше, но это уже мой собственный сдвиг.       Вот тут какая-то белиберда. Ощущение такое, будто писала не Славя, а врач, а у большинства врачей почерк не самый понятный. С трудом, но кое-что всё же я смог разобрать:       Я взяла слюну Семёна из умывальника, смешанную с зубным порошком. В идеале надо было достать его волосы, но как я это сделаю, когда этот эгоистичный во всех смыслах пионер к себе никого не подпускает? Даже в его постельном белье нет ничего.       Очень лестная характеристика, спасибо. Я всегда был эгоистом, но сейчас я этому очень порадовался. А вот за постельное бельё надо высказать пару ласковых.       Ах, Сёмушка, знал бы ты, что я к тебе чувствую, то как бы ты поступил на моём месте?       Складывается чувство, будто я не ведьминский гримуар читаю, а дневник влюблённой дуры.       Материал не чистый. Надеюсь, что подойдёт. Сегодня ночью буду делать приворот. Если что, то попробую использовать свои волосы, что бы приворожить его.       Так… попытаюсь сложить два и два. Славя в меня влюбилась ещё до приворота, вероятнее всего с самого первого дня, но я этого не замечал. Ну так правильно, я сразу не хотел ни с кем сближаться. …: Кажется, я нашёл причину — не чистый генетический материал, — начало моё второе Я курс по просвещению неграмотного в магии пионера. — Твою слюну забраковали, поэтому Славя использовала свои волосы, но там, наверху, знают толк в шутках и приворот сработал не так, как задумывался. Вместо того, что бы приворожить тебя к себе, она приворожила себя к тебе. Я: «Магия не прощает ошибок и строго наказывает за них». Так бы сказала Чехова. …: Ну или так. Ты понял, что я имел ввиду. Я: Значит всё складывается так, что Славя ошиблась и приворот… как бы это сказать? Отрикошетил от меня и полетел в неё. …: Всё верно, рикошет. И нам надо как-то снять приворот, пока милые заигрывания не перешли в попытку изнасиловать тебя прилюдно.       Меня передёрнуло. Мне только этого не хватало до полного счастья! Чёрт знает, как у приворожённых мозги работают, но мне почему-то кажется, что до этого вполне может дойти — достаточно вспомнить, что Славя делала ногой в столовой.       Я вспомнил о словах Чеховой про специальные места, где работают колдуны, ведьмы, маги и прочие. У каждого место своё и именно там и проводится большинство обрядов. Значит мне нужно найти место, где Славя делала ночью приворот, пока я слонялся по подземке в поисках очкарика. — И где искать? Лес большой, а времени у меня немного.       Помощь пришла, откуда не ждали. К моим ногам притопал ёжик, тот самый ёжик, которого пионеры периодически подкармливают — Феликс. Он посмотрел на меня и куда-то пошёл, а я на подсознании почувствовал, что он хочет мне что-то показать.       Пошёл за ним и через пятнадцать минут ёжик вывел меня на костровую поляну. Он остановился возле угольков, причём свежих, только мокрых от утреннего дождя. — Здесь? — спросил я, а Феликс будто кивнул. Он обогнул кострище и пошёл дальше. Ещё минут пять и он остановился возле дерева, к которому была привязана красная ленточка. …: Некоторые вещи лучше голыми руками не трогать, — моё второе Я снова напомнило о словах нашей общей знакомой ведьмы, которой здесь нет.       Я вернулся на поляну, нашёл там полиэтиленовый пакет, накидал в него бумажек. Главное не касаться ленточки голыми руками, а через что-то очень даже можно. Я вернулся к дереву, засунул руки в пакет и развязал ленточку, а после кинул ленточку на землю и сгрёб её в пакет.       Я не колдун, не маг, но чувствую, что эта самая ленточка – ключ к решению моей проблемы. Я: Сожги её! — в мыслях будто клеймом это выжгли. Мне даже показалось, что сказал это не я и даже не моё второе Я, а кто-то третий, попользовавшись моим голосом.       Я вернулся на костровую поляну. После дождя найти что-то сухое для розжига проблемно. Может из сумки травы взять и использовать их как горючее? Д: Даже не вздумай! — третий голос в голове изменил тональность. Теперь это уже был не мой голос, а девичий, юный. От её голоса немного веет холодком. — Возьми несколько листов из тетради. Пустых.       Я оторвал из середины несколько двойных листочков, высыпал содержимое пакета на них и сложил своеобразный конверт. В сумке оказался коробок спичек, так что и с огнём у меня проблем не возникло.       Чирк и конвертик с красной ленточкой охватывают языки пламени. Я смотрю на этот огонь как завороженный. Кажется, будто он живой и разговаривает со мной, а я туплю и не понимаю его языка.       Всё! Приплыл! Повёлся с Чеховой и мне уже кажется, что в мире всё разговаривает! А чего я хотел? Эта ведьма показала мне, что в мире есть масса вещей, которые находятся не так уж и далеко за гранью человеческого понимания, и одну такую вещь я сейчас сжигаю.       Через несколько минут конверт полностью догорел. Я палочкой пошебуршил пепел, что бы убедиться, что от ленточки не осталось и следа. Остался только пепел.       Что я сделал с сумкой, в которой были ведьминские штучки? Забрёл подальше в лес и скинул в глубокий овраг. Нечего такой штуке делать в лагере, а то Славе снова что-нибудь в голову взбредет, и она опять пойдёт колдовать.       Я вернулся в лагерь. Ключи я оставил себе и спрятал их в надёжном месте. Славя ко мне больше не приставала, но я то и дело ловил на себе её грустный влюблённый взгляд. Этот взгляд у неё всегда был, но я в упор его не замечал.       Глупая девочка, глупая! Любовь магией не получить, а если что и получаешь, то это не любовь.

***

— Вот дура! — зло прыснула Чехова. Ёжик в её руках съёжился в колючий клубочек. — Ой, прости, маленький, я не специально. Но ты молодец, помог Сёмке. Хвалю.       Сёмке? Звучит так, будто я не человек, а новая марка семечек. — И ты молодец, — девушка подняла одобрительный большой палец вверх. — Всё правильно сделал. — Но откуда я знал, что нужно делать? И этот голос. Кто она?       Я был в замешательстве. Всю голову себе сломал, пытаясь самостоятельно ответить на этот вопрос, даже пытался позвать владелицу голоса мысленно и вслух, а она молчала. — Поздравляю, Семён. Ты вступил в магию, так что я могу называть тебя посвящённым! — Саша бы радостно захлопала в ладоши, если бы не ёжик. — Нет, мне вашего добра не надо! Заберите себе!       Мне хватило историй от Чеховой, где она рассказывала, как магия ей не раз в жизни палки в колёса вставляла, а ещё этот неудавшийся приворот Слави. Нет, спасибо, не хочу связываться с магией! — Поздно. Уже поздно что-либо менять. Ты теперь такой же, как и я. — Я — ведьма? — пошутил я. Шутку оценили, посмеявшись от души. — Хи-хи, коль хочешь, то буду называть тебя ведьмой, — девушка игриво подмигнула, заставив меня съёжиться и покраснеть. — Ведьма Семён. — Нет, не хочу, но… что это был за голос в голове? — Твой карманный справочник по магии. Опыт, накопленный из прошлых жизней. Я: Ну нифига себе! — А может, ты мне ещё скажешь, кем я был в прошлой жизни? — меня начало подгрызать неподдельное любопытство. — Увы, но я не так сильна, а вот мой друг, может быть, ещё бы что-то и сказал, — Саша заливисто засмеялась и хитро улыбнулась. — Я тут вспомнила, как он посмотрел на меня, когда заглянул в одну из моих прошлых жизней. Мы были с ним знакомы, вроде даже любовниками были. Он был колдуном в средние века, а я сдала его инквизиции. Ну как сдала? Я была свидетелем и дала показания против него. Стыдно ли мне? Нет, ведь это было в прошлой жизни, а что было в прошлом, то там и осталось. — А он был в обиде на это? — Не был. Да и какая была обида, если мы любили друг друга тогда, когда он это узнал? — грустный вздох. Неужели жалеет и скучает по прежним временам? — И это тоже осталось в прошлом. Прошлом, где я понаделала кучу ошибок своей глупостью и ленью… давай не будем об этом. Это грустная история...