"Игнорцист"

      Нет места спокойнее в этом лагере, чем склад. Пионеры рядом не снуют, вожатые заняты своими делами, а мы просто наслаждаемся тишиной в компании друг друга. Персунов и Чехова. Саша и Семён. Милота, однако я задаюсь вопросами:       Что будет дальше?       Что будет, когда мы сядем в автобус?       Останемся ли мы здесь или вернёмся в своё время? Будем ли мы живы или же умрём: она в метрополитене, а я – в парке на холодном снегу?       В моей голове полно вопросов и нет ни одного ответа.       Я до сих пор не знаю, что забыл в этом лагере, но меня не покидает ощущение неправильности всего происходящего.       Может, что-то пошло не так, и вполне себе адекватный лагерь превратился в сборище сумасшедших?       Может быть, нам изначально была уготована другая судьба?       Может, Чеховой действительно изначально был предначертан Шурик или Электроник, а мне – кто-то из той компании взбаламученных девиц? Мику, Лена, Алиса, Славя, а может, даже Ульяна или вожатая? Хех, ну точно не Ульяна – восемь лет не приговор, а так, курорт на Мальдивах с коктейлем и покером.       Может, из предначертанных нам здесь дней мы должны были как-то измениться? Примириться с прошлым, осознать старые ошибки и попробовать начать жизнь с чистого листа?       Может и так, но что-то явно пошло не так, и вместо изменений мы ещё больше в себе замкнулись.       Я бы спалил этот лагерь к чертям, да и это сладко посапывающее у меня на груди создание тоже. Может… не знаю, глупая, конечно, мысль, но а вдруг?

***

      Всё тот же день, когда Ульяна угостила всех отборным чаем.       Я кое-как сбежал от этих сумасшедших в домик на дереве, но, на самом деле, я не просидел там до обеда – мне было скучно и немного страшно.       Я периодически слышал голоса этих полоумных девиц и прикидывал в уме, как много им понадобится времени, чтобы найти меня и ещё разочек прокатить на скамейке. А зная, что Ульяна чай не пила и вполне себе в трезвом уме, то ей ничего не мешает найти ту же Алису и выдать моё укрытие с потрохами.       Сначала я думал переместиться на склад, но связка ключей осталась в домике в рюкзаке. Тогда куда податься? Сейчас куда ни сунься – везде пионеры, причём далеко не адекватные.       Может, попробовать до медпункта добраться? Виола, конечно, личность с прибабахом, но в столовой я её не видел. Может, она ещё в своём уме, насколько это позволяет этот ебанутый лагерь? – Семёнчик! Выходи!       Ни минуты покоя.       Алиса. Двачевская. Эта задница мелкая меня сдала или же её взрослая протеже сама меня нашла?       Я замер и постарался дышать как можно реже. Где одна – там и другая, а где другая, там и Славя с мылом. Уйдёт, и я потихоньку двинусь в сторону медпункта.

***

      Через десять минут Алиса ушла. Ещё через пять минут я высунул голову, что бы оглядеться. Ещё через две минуты я тихо выбрался из домика и перебежками, через кусты и холмы, через безумных пионеров, направился к медпункту.       Если там не будет «адекватной» Виолетты Церновны Коллайдер, а будет её версия, побаловавшаяся чайком, то, боюсь, живым мне оттуда не уйти – БДСМ, изнасилование, плётка и кляп не то в рот, не то в зад. Такая себе перспектива – лишиться анальной девственности… или чего ещё похуже. Я уже не говорю про изнасилование – закон не раз доказывал тот факт, что если девушка изнасилует парня, то ему хрена с два там поверят.       А в этом дурдоме мне кто поверит? Ну разве что куда-то пропавшая Чехова. В том-то и дело, что пропавшая!       Чёрт с ней!       Сам разберусь!       На полпути к медпункту мне пришлось залечь в кустах. Мику с Леной в ста метрах впереди явно кого-то ищут. Жалко, что меня, а не потерянную адекватность и дружелюбие.       Полазив по местным кустам, пара девиц отправилась в противоположную от меня сторону, а я снова двинул в сторону медпункта.

***

      В нос врезался запах горящего дерева и в небе появился столб дыма. Я бы мог списать всё на то, что напившиеся чайку вожатые решили устроить прощальный костёр раньше времени, но не тут-то было – это горел медпункт.       Ну как горел, только начала гореть крыша, но и этого уже было достаточно – такой пожар я один ведром точно не потушу, а вся остальная пионерия ныне не дееспособна и в крайне неадекватном состоянии.       Я со всех ног бросился к медпункт, надеясь, что никого там ни обнаружу – ни Виолы, ни вожатых, не поехавших пионеров или, что ещё хуже, девушек из своего отряда, всё ещё горящих желанием помыть мне рот с мылом.       Я: Может, это их желание и подпалило крышу медпункта?       …: Глупости не неси.       Я: А может я всё же в Аду и под конец это место решило показать свою истинную натуру? Один из кругов Ада, нет?       …: Глупости! Хотя…       Я уже ни в чём не уверен, как и мой сосед по черепной коробке.       Кто знает, может, где-то за углом меня Лена с ножичком поджидает? Или Славя с приворотным зельем? Или Мику с тромбоном, который я случайно уронил, когда приходил к ней в клуб за подписью в обходной? Или Алиса со «штрафным» ведром керосина и зажигалкой в кармане?       А, к чёрту! Какой бы придурок сейчас ни был в медпункте – его нужно вытащить оттуда. Нет, конечно, если здесь кто-то помрёт, то лагерь точно закроют, но, боюсь, моя совесть мне этого не простит.       Герой, мать его, Семён Персунов! Дважды чемпион по отбитым лёгким и с ушатанной мечтой о великом музыкальном будущем!       Я попытался открыть дверь. Заперто. – Кия! – выбил ногой дверь. Колено тут же протестующе взвыло.       Нырнув в первую дверь, которая, собственно и вела в основное помещение медпункта, я остолбенел: – О, Семён! Чайку не желаешь?       Ольга Дмитриевна сидит на стуле за столом медсестры и потягивает чай. Как ни в чём ни бывало! Как будто этот гребанный медпункт не горит! А он, мать его, горит!       Языки пламени уже добрались до смотровой и потихоньку подбираются к вожатой, а ей хоть бы хны! Чайку попить зовёт! Ага, как же! Наверное это тот самый Ульянкин особый чай! – Вас не смущает, что медпункт горит? – Горит? Правда? – меланхолично пропела вожатая. – Так я же у себя в домике. И ты у себя в домике. – Да нихера подобного! Поднимайте свой зад и бегом отсюда! – рявкнул я, но вожатая и бровью не повела. – Всё в порядке, Семён. Всё в порядке. Садись, – вожатая похлопала ладонью по столу. На нём уже бумаги горят! – Садись, выпей чаю. Он так успокаивает.       Совсем кукухой поехала!       Надеюсь мне где-нибудь зачтётся этот подвиг.       Я обернулся и увидел, что пути назад уже нет – пламя начисто закрыло основной путь к отступлению.       Думай, голова! Думай! Нужен другой путь!       Окно!       Ая-яй! Жопа подгорает в прямом смысле этого слова!       Я не придумал ничего лучше, кроме как взять вожатую на руки и вместе с ней выпрыгнуть в окно.       Слава Советскому Союзу, что в медпункте не было стеклопакета, а с другой стороны не было решётки.       Окно вдребезги разлетелось. Я с вожатой на руках оттуда вылетел, как пробка, а кислород наоборот, влетел, давая пламени возможность разгореться с ещё большей силой.       В жопу такие приключения!       К моему удивлению, я выбрался из горящего медпункта почти целым – только волосы на ногах подпалил, пока пытался уговорить вожатую по-хорошему. Ни один осколок стекла не впился, не поцарапал, ничего такого.       Ольга «всё-в-порядке» Дмитриевна всё тем же меланхоличным тоном возмущалась и требовала, чтобы я её отпустил… ну или хотя бы вернулся в медпункт и забрал термос с чаем. Конечно же, я так не поступил, и нет, я не просидел рядом с ней, пока на неё действовал чай. – Лена! – заметив Лену на горизонте, я решил привлечь её внимание. – А Ольга Дмитриевна сказала, что она будет для меня лучшей женой, чем ты!       Пока Лена с Оленькой будут выяснять друг с другом отношения, я могу не бояться, что вторая полезет в горящий медпункт за термосом. А я, пока они выясняют друг с другом отношения, убежал в лес и спрятался в углублении в корнях под каким-то деревом и просидел там почти до самого полдника.

***

      А вдруг случайности не случайны, и мы оказались здесь потому, что при обычных обстоятельствах мы так бы и не встретились? Может, мы здесь потому, что нам суждено быть вместе? Может… – Просто заткнись, – Чехова заткнула мои мысли поцелуем. Долгим, страстным, нежным. – Ты слишком громко думаешь.       Я не хотел сопротивляться – я слишком устал, чтобы даже подумать об этом. Лагерь выбил меня из колеи. Лагерь ещё сильнее расшатал мои нервы. Лагерь… гори в Аду, «Совёнок»!       Я снова утонул в её приятных мягких губах.