Black’s shadow

Все своё детство ей твердили: - Лили, наступит твой одиннадцатый День Рождения, и тогда ты все узнаешь. Нечего волноваться попусту. Малышка родилась глубокой августовской ночью тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. Это было смутное, чёрное время. Тогда ещё никто не знал, чем все закончится и как долго им придётся вести эту войну. Многие пытались противостоять злой бесчеловечной силе, что бушевала в те дни, держа в страхе большую часть Европы. Ее родители боялись, что с ними может произойти что-то ужасное, боялись, что девочка останется одна, поэтому они решили спрятаться. Спрятаться так, что никто никогда их не найдёт, если они сами этого не пожелают. Через год после рождения исчез ее дядя, просто исчез с лица Земли, будто его никогда и не существовало. Вся семья знала, что с ним произошло, но никто не решался сказать это вслух. В те годы магическая Британия была в тотальном ужасе, и сложно было сказать сколько это все продлится. Родители, после исчезновения дяди, твёрдо решили уйти в тень, не высовываться и не наживать врагов, чего так, к сожалению, и не вышло. Кузина ее отца пыталась их переубедить, встать на ее сторону, на Его сторону. – Касторус! Не смей отворачиваться от меня! Не смей отворачиваться от Него! – она бежала за ним по темному тротуару вечернего Бирмингема. Её чёрная, будто рваная, мантия развивалась на ветру. Было уже не так людно, быстро вечерело, и не было так опасно выходить на улицу. Мужчина резко развернулся, от чего женщина почти влетела в него. – Ты так же глупа, как и в детстве Белла! Посмотри, до чего это довело Регулуса! Никто не видел его уже почти год! Наш брат погиб, прислуживая Ему! Ты не смеешь так со мной разговаривать и ты не смеешь просить меня об этом! – Регулус был мальчишкой! Глупым, самонадеянным юнцом, считающим себя Спасителем, Избранным, если хочешь. – она хмыкнула, – Он такой же идиот как и его беглец братец Сириус, не будь же ты таким же трусом, Касторус! Наша семья... Это долг крови! У тебя нет права отречься от нас! – Я не хочу тебя видеть, Белла, ни тебя, ни Нарциссу, ни кого-либо, – он шумно выдохнул. Ты сошла с ума, сестра...ты одержима. Что вы сотворили, Белла? Весь этот сумасшедший бред, который ты слышишь от этого безумца с манией величия! Не втягивай мою семью! Женщина вмиг достала палочку из рукава мантии и приблизилась на опасном расстоянии к мужчине. Ее глаза казались абсолютно безумными, налитыми ядом и кровью. Она смотрела на брата с отвращением и жестокостью. Палочка одним движением взметнулась вверх прямо возле его лица, разрезая воздух, и резко опустилась, оставляя глубокий порез на щеке заклятием. – Не смей, – она тяжко дышала ему прямо в ухо, – ты слышишь, не смей оскорблять Темного Лорда при мне! Никогда! Ты и пальца его... – она почти задыхалась от возмущения. Не убирая палочку ведьма отступила на шаг. – Я тебя не боюсь, ты это знаешь. – Так бойся Темного Лорда, Касторус, не ровен час и вы полетите в список предателей крови как Прюэтты и Уизли в своё время. Это не угроза, это обещание, брат. Я убью твою дорогую милую жёнушку, если ты не встанешь подле Его руки. Касторус вытер рукавом каплю крови, стекающую вниз по щеке на шею. – Лучше умереть, чем служить тому, кто убил твоего брата! – он плюнул ей под ноги и зашагал дальше, только теперь уже один. Беллатриса осталась стоять прямо на месте, наблюдая за братом, и спустя несколько долгих секунд аппарировала. Это был последний разговор Касторуса и Беллатрисы. Последний разговор с кем-либо из его семьи. Все своё детство, начиная с осознанных моментов, Лили помнила, что родители часто приводили в дом каких-то людей. Взрослые мужчины и женщины сновали туда-сюда по кухне, а потом забегали в гостиную. Каждый раз это собрание отличалось от предыдущего. В один день все были радостные, в другой кто-то мог даже плакать, правда малышка совсем ещё не понимала, что же так могло расстроить этих взрослых людей. Пару раз она видела таких величественных волшебников и волшебниц, казалось – они вышли из сказки. Одного из из них она знала с самого глубокого детства, почему-то он давал ей чувство защиты. От него точно веяло мудростью, не то что от старой женщины их соседки волшебницы, от которой пахло разве что древними сырыми пергаментами да чернилами. Он выглядел как добрый старец, и всегда приносил с собой шоколадных лягушек и лимонную карамель. Правда, мама Лили всегда его за это ругала. – Ну что вы, Ровена, я абсолютно уверен, что юная мисс Лили не станет все есть за раз, так ведь, милая? – он взглянул на неё добрым хитрым взглядом из под своих очков-половинок, а затем, пока мама не видела, тихонько подмигнул. В ту же секунду в её руке появлялась небольшая конфетка, в хрустящей обертке. Через их дом проходило столько людей, что всех невозможно было запомнить, тем более маленькой двухлетней девочке. Но были на этих собраниях не только взрослые. Он тогда только родился, а его родители как раз пришли к ее родителям на очередное собрание. Они все сновали туда и сюда, все хотели подержать малыша. Все в этом доме знали, что рождение ребёнка в это время – счастье и единственная радость. Все поздравляли его родителей. Вот только теперь все эти взрослые собирались в их доме горазде, гораздо чаще. Практически целый год, пока их родители были заняты, Лили и малыша оставляли вместе, под присмотром Рунни, домовой эльфийки их семьи. Это случилось в один из таких дней. Рыжеволосая молодая женщина подошла к Ровене, пока та накрывала на стол, выхватывая у неё из рук тарелки. – Не стоит, тебе наоборот нужно отдыхать, дорогая! – она попыталась забрать сервиз из рук подруги, взмахнув палочкой. – Ровена, ну хоть ты прекрати! Я ведь не больная, да и Гарри не забирает у меня столько сил. Я в состоянии помочь подруге накрыть на стол для общего дела, – она засмеялась. – Ну хорошо, хорошо, раз для общего дела... – тарелки вновь оказались в руках женщины. – Только больше ничего не делай! – Ровена улыбнулась. – Кстати, я думала Артур приведёт ребят. – Нет, дорогая, Молли осталась сама дома с детьми, у неё ведь тоже недавно родился малыш, ты представляешь, уже шестой! Дай Мерлин сил этой женщине! И все мальчики! – Хотела бы я их познакомить, – Лили Поттер вздохнула, – Гарри одному скучно дома, можно было бы, как думаешь? И малышку Лили тоже захватить. Они вроде как поладили. Женщины, закончив с приготовлениями к ужину приникли к двери, слушая, что происходит у девочки в комнате. Лили игралась со смешными кубиками, которые меняли картинки, на те, что ей хотелось сейчас увидеть. Девочка знала, что ни у кого другого таких кубиков нет, потому что они особенные. Ведь это подарок от мамы и папы. Она так заигралась, что совсем не заметила как открылась дверь и к ней подошла молодая женщина. Она наклонилась к малышке, положила свою руку ей на плечико, обращая на себя внимание. Девочка вздрогнула, но улыбнулась. Волосы женщины опустились на плечико девочки, туда же, где лежала ее рука, защекотав немного, от чего малышка засмеялась. – Вот Лили, погляди за малышом, мы с твоей мамой, твоим папой и другими взрослыми хотим кое-о-чем поговорить, ты ведь не против? Она активно замотала головой, давая понять, что была совсем только за. Женщина улыбнулась, правда улыбка вышла больше грустная, чем счастливая. Она посадила Гарри прямо рядом с Лили и ее волшебными кубиками. Мальчику через пару дней был год. – Тетя Лили, все хорошо? Почему вы грустите? Дядя Джеймс опять что-то натворил, так ведь? Женщина рассмеялась, погладила малышку по волосам и взяла ее саму на руки. Гарри прищурил глаза. Он не понял, почему это его мама трогает чужую девочку. – Ну что ты, милая, почему сразу дядя Джеймс? – Вы всегда грустите, когда дядя Джеймс делает глупости, я знаю! И дядя Сириус тоже! – малышка сделала серьезный вид, словно знала все секреты, которые от неё утаивают. Взрослая прижала девочку к себе, обнимая так нежно, что не хотелось ее отпускать. Кроме тети Лили так могла обнимать только мама. От неё пахло тёплым домом, в котором легко потрескивали брёвна в камине, сладкими сливками и яблочным пирогом с корицей. И объятия были такими же: приятными и сладкими, словно патока. Лили старшая отодвинула от себя младшую, от чего вдруг это чувство исчезло, стало даже немного грустно. Она посмотрела ей прямо в глаза, изумрудно-зеленые, такие красивые, девочка знала, что таких глаз не было ни у кого из ее знакомых, кроме Гарри, конечно. Они точно два ярких драгоценных камня блистали в тёплом свете камина. – Нет, милая, дядя Джеймс тут ни при чем. Нас с твоими родителями очень беспокоит ваше будущее, ты понимаешь о чем я говорю? – девочка замотала головой, теперь уже не особо понимая о чем говорила взрослая. – Мы хотим, чтобы у тебя и у малыша Гарри было светлое будущее, – она легонько дотронулась сначала до носика Лили, затем до носика Гарри, – чтобы у вас все было хорошо, и поэтому я немного грущу. Потому что очень-очень за вас переживаю. Вы с Гарри – наши сокровища. Малышка только успела коротко кивнуть и улыбнуться, как в комнату ворвался мужчина, чуть не сбивший с ног маму Лили, все ещё стоящую в дверях. Ровена прижалась к стене, смотря на него настороженно. Это был дядя Джеймс. Высокий, как и все остальные взрослые, в очках и с лохматыми чёрными волосами. Обычно он выглядел забавно и улыбался, но сегодня он был совсем другим. Он будто был испуган. Казалось, даже маленький Гарри это заметил. – Джеймс? – Лили, дорогая, Дамблдор только что прислал сову, оставь Гарри с малышкой, начинаем собрание сейчас! Он будет здесь через десять минут! – его дыхание сбилось, – Лили, наш старый друг объявился... Джеймс тут же зашагал прочь из комнаты. Лили Поттер посадила Лили Блэк обратно на коврик, поцеловала Гарри. – Рунни! В этот же миг с тихим треском перед ней появилась эльфийка. – Что Хозяйка Ровена и Лили Поттер пожелают? – Рунни, проследи за детьми, не выпускай их из комнаты, пока мы не закончим собрание! – сказала Ровена. Эльфийка посмотрела на неё своими огромными тёмными глазами и кивнула. – Рунни поняла, можете не беспокоиться, Рунни проследит за детьми! Женщины резко развернулись и выбежали из комнаты, хватаясь за руки, оставляя малышей. Рунни щелкнула пальцами и в комнате появились новые игрушки. Глаза детей сразу же обратились в их сторону, забывая о проблемах своих взрослых родителей. – Ну что, Гарри, давай играть? Он был смешной, совсем как дядя Джеймс, когда не расстраивает тётю Лили грустными новостями или глупыми шутками. Он выглядел совсем как они, такие же чёрные-чёрные волосы и такие же зеленые-зелёные глазки. Малышка Лили на правах старшей посадила Гарри на коврик, и стала раскладывать кубики перед ним, один за другим, выстраивая пирамидку. – Смотри, Гарри, это особенные игрушки! Я могу представить все, что захочу и оно появится на них! – малыш удивлённо взглянул на девочку, а потом на кубики. – Вот я представлю носорога! – она прикрыла глаза, вырисовывая в голове картинку, – Смотри! И тут же на кубиках появился забавный розовый носорог, бегающий по кругу и машущий детям своим копытцем. Гарри засмеялся, запрокидывая голову назад, Лили тоже. Наверное, это было последнее четкое счастливое воспоминание из раннего детства, которое она позже могла воспроизвести. В тот же вечер все взрослые выглядели ужасно: тетя Лили почти плакала, так что дяде Джеймсу пришлось ее успокаивать, хоть он и сам выглядел очень расстроенным, а малыша Гарри забрали. Мама Лили не находила себе места, каждые несколько минут описывая окружность вокруг её кроватки и нервной вздыхая. Старый седой волшебник прикрыл глаза руками, массируя виски. Дядя Сириус и вовсе был сам не свой, он больше не шутил, в его глазах читалось отчаяние. После этого вечера никого из Поттеров и дяди Сириуса маленькая Лили больше никогда не видела. Она знала, что произошло что-то очень плохое, такое же плохое как и с ее дядей Регулусом, но тогда ещё детское мышление не могло само собой воспроизвести и понять слово «смерть».