Orchid

Кобаяси Чи была маленькой, наивненькой шестилетней девочкой из Японии, которая, однако, имела нормальные, прокачанные мозги и сообразительность, не присущую детям её возраста. У неё были молочного цвета большие глаза, которые на смуглом лице смотрелись довольно-таки дико, и бледно-фиолетовые волосы, которые никогда не достигали и уже точно не вырастут ниже плеч. А ещё у девочки была причуда, суперспособность, сверхъествественная хрень, которая в этом странном мире героев-злодеев считалась… нормальной. Это если бы люди Икс были совершенно обычным явлением. В этом и было отличие между нашими с ней мирами, не считая ещё и того, что Кобаяси жила в далёком будущем, где стройные, мускулистые супергерои в обтягивающих шмотках красуются перед камерами радостных от такого странного зрелища журналистов и, поигрывая внушительными мышцами в любой части тела (благо, что хоть не на заднице), на раз-два расправляются со всякими мелкими злодеями, которые им и в подмётки не годятся. Малая любила часами смотреть на любые видео, радостно утыкаясь своей любопытной пухленькой мордахой в экран телевизора или компьютера, где какой-нибудь супергерой в жутко обтягивающем всё и вся латексе спасает «бедных-несчастных», и так далее, сверкая при том своей белозубой (почему-то всегда правильной, прекрасной и яркой) улыбкой прямо в камеру, ослепляя случайно того-самого репортёра, что решил взять интервью у восходящей-заходящей, куда-то ещё идущей, «звезды». В общем, да. Маленькая девочка с исцеляющей суперспособностю, которая не иначе, как по иронии судьбы являлась не способным на хоть какие-то действия нижней частью своего тела инвалидом, до одури хотела быть героем, часто при этом подражая то ужасно сильному, третьему по счёту мировому герою-Всемогущему из телека, то ещё кому-либо популярному из Топ-десяти героев Японии на выбор. Благо хоть на Старателя, эту громадную горящую катастрофу с явными проблемами с гневом, не старалась походить, и на том спасибо. Не хотелось бы мне вселяться в уже подгоревшую до угольков, или до неприятно воняющего человеческого мяса, соплячку. Только пиромании с неприятными последствиями не хватало для и так раздробленного в крах позвоночника. Чёрт его возьми, я и в инвалидном кресле не желала провести остатки своей крохотной, бледной жизни неполноценной девчонки. К чертам эту исцеляющую причуду, если она не может вылечить своего хозяина. И вообще, какой в этом толк?.. черт бы побрал всех этих героев и злодеев с их ужасно сильными, разрушающими всё на своём пути, способностями-причудами… из-за них всё это и произошло — и различные разрушения, и покалеченная жизнь, и я, находящаяся в этом слабом, хрупком, мелком и бесполезном теле. Ах да, изначально девчонка не была инвалидной, младшая Кобаяси умела ходить, нормально жить, а не существовать, и радоваться своей чрезмерно обыкновенной жизни. И родители у неё тоже были. Не герои, конечно, но достаточно близкие к этой яро восхваляемой профессии, люди. Обычные клерки у геройского офиса-агентства Сэра Ночноглаза (у которого — вот это новость! — была причуда предвидения), которые в день своей бесславной кончины под грудами развалившегося здания многоэтажки взяли дополнительный выходной, чтобы побаловать свою дочь в её день рождения. Ну что ж, день рождения младшей Кобаяси стал и днём её смерти, как и днём, когда моя бренная душа, после долгих, бесконечно длинных скитаний по вечному пути, решила всё же занять тело маленькой умирающей девочки. Почему именно она, а не кто-либо иной, агонично умирающий в том же месте в это же время — я не имела ни малейшего понятия. Просто из всех других человеческих тел-вместилищ моя бесконтрольная в то ужасное время душа выбрала именно это, как самое удобное. Наверное это и называют перерождением… но вот только я не просила этого. То, что, возможно, я заменила собой эту девочку, было бы лучшим вариантом, чем если бы я случайно поглотила её вялую, еле-еле трепыхающуюся, душу. Я не хотела этого. Мягкая, нежная душа Кобаяси Чи должна была получить хотя бы малюсенький шанс отправиться на перерождение или хоть на чуть-чуть, но встретится с сильными, яркими душами своих родителей. Мне было чертовски больно от мыслей о том, что я, пускай и случайно, забрала её личность. Это было… неприятно. И эта боль заменяла физическую от в прах расколотого позвоночника.

***

В огромной, самой что ни на есть чистой больнице было достаточно шумно, не смотря еще на то, что возле моей, отдельной, хочу заметить, палаты, старались ходить как можно тише, аргументируя это тем, что «бедному, несчастному», и так далее, ребёнку, нужен покой. Я не возражала, тем более, что сейчас было действительно не самое лучшее время для заявления о своей вменяемости, особенно, когда я не особо-то и была уверена в этом. Пустота внутри не хотела рассасываться и хоть как-нибудь заполняться облегчением того факта, что я оказалась живой, относительно здоровой и, чёрт возьми, ещё и при своем разуме и даже памяти. А в добавок ещё и приобрела сильную и довольно-таки крутую сверхспособность лечить кого угодно, и весьма неординарную внешность для той же Японии. Хотя тут из-за мутации причуд с телами людей происходили всевозможные, забавные и не очень, метаморфозы, так что особо выделяться я, к счастью, не должна была. Даже мозгами тут особо не блеснешь, ибо есть гении с или без интелектуального квирка, и покруче несчастной попаданки, которая не иначе, как чудом получила с памятью прошлой владелицы тела понимание её родного языка. Хотя многих аспектов японского менталитета я и мелкая не понимали, это не мешало нам (то есть, уже мне) думать о том, как бы жить дальше. Было бы довольно неловко, если бы японская девочка заговорила на чистом английском без единого акцента, да?.. в лучшем случае мне бы приписали сеансы к мозгоправу, а в худшем… не хотелось на своей шкуре проверять, есть ли тут какие-нибудь экзорцисты, способные изгнать меня обратно в тот ад, который я пережила. Мне честно не хотелось обратно, даже если это значило то, что душа девочки могла снова вернуться в своё законное тело. Кобаяси ведь была умной девочкой, так? Ну что ж, я смогу на этом сыграть, чтобы мне поверили…