Много хороших людей и Мараскин из Пьемонта.

И снова здравствуйте. Знаете, мне даже начало нравиться рассказывать о жизни. Хотя не знаю, что вам в ней нравится, жизнь как жизнь. Уверен, тот же Иллюзо рассказал вам события этих дней куда лучше, не забыв про многие детали, которые я просто не считаю важными, и напротив, убрав совершенно бесполезные мелочи, которые сбивают вас с толку и уводят от сути самого меня. Вот как сейчас. Вы хотите узнать про ту историю с клятвой. Что ж, к счастью или к сожалению, Мараскин хоть и не помнил, как я её давал, всё-таки признал её действующей и потребовал немедленно пойти и обменять его на Триш Уну. Тогда-то и стало очевидно, что если он и ценит что-то, так это красоту. Клятву он считал очень красивым жестом. А не будь у Триш таких ярких изумрудных глаз, он бы даже не подумал нам помогать. Собственно, поэтому он, воодушевлённый на грани (за гранью) помешательства, придумал план, по которому мы нападём на охрану Триш всем скопом, отвлечём их на себя, и тогда Мараскину хватит всего нескольких секунд наедине с Триш, чтобы потом, когда группа Бучеллати нас прогонит и, если повезёт, не будет преследовать, мы забрали с собой Триш в его теле, а сам он остался с ними изображать перепуганную девушку. Гениальный план. Просто гениальный. Что ещё смешнее, он сработал. Да, противники были сильны. Я бы даже сказал, они были очень сильны, особенно белокурый мальчишка в розовом костюме и парнишка с самолётом - похоже, виновник плачевного состояния Формаджио. Также немало крови нам подпортил придурок в коротком, явно севшем свитере и тигриных лосинах - если бы его револьвер не требовал перезарядки, конец бы пришёл как минимум Гьяччо, а то и Прошутто с Пеши. Их лидер, сам Бруно, был не столько опасен, сколько очень и очень неудобен, поскольку никак не отходил от Триш и явно готов был костьми лечь за чужую дочь, которую знает без году неделя. Мы, конечно, могли бы его убить. Более того: я смог коснуться его и даже ранить своим стендом, и если бы на то была моя воля, то он бы точно умер. Но...нет, план предполагал, что Мараскина доставят к боссу, а это значит только одно: по крайней мере лидер этого сборища должен быть жив и даже относительно цел. Остальные...как получится, но за их смерть нам не заплатят, так что я перед вылазкой сразу сказал парням не напрягаться. Но напрячься пришлось, только не для убийства, а наоборот, чтобы эти придурки сразу не померли. Парень с револьвером оказался настолько косоруким, что несколько раз чуть не попал в товарища вместо врага, и только маленькие оранжевые человечки на пулях не дали случиться неприятности. Двое из команды вообще в бой не лезли, сидели себе смирненько близ Бучеллати и просто мешали. Один - парень в такой дырявой одежде, что на него даже Мелоне смотрел бы с сомнением, а второй - мужчина постарше в тёмном пальто и...кхем...в общем, он был красивым. Правда, позже Прошутто мне сказал, что процентов шестьдесят этой красоты - всего лишь удачное сочетание одежды и макияжа, а остаток приходится на волосы (явно крашеные, что он умело скрывает странной шапочкой) и глаза. Вот насчёт глаз Прошутто был со мной солидарен: глаза у этого гота очень красивые. Возможно, это была лишь игра света, теней и подводки, но глаза отливали золотом снизу и пурпуром сверху, а из-за длинных ресниц радужка не отражала свет и казалась матовой. Вообще, в банде Бучеллати средняя привлекательность явно выше, чем у нас. Это вполне объяснимо: всё-таки, самому старшему члену нет и тридцати, а младшему около четырнадцати-пятнадцати. В этом возрасте за красоту может сойти свежесть. Что касается самого Бучеллати, то я никак не мог понять, красивый он или некрасивый. В целом, Бучеллати напомнил мне Мараскина с точностью до наоборот: у Мараскина все черты по отдельности прекрасны, но их сочетание пугает, а у Бруно все черты совершенно обыкновенны, даже непритязательны, но их сумма даёт что-то поразительное. Но Прошутто со мной не согласился, сказав, что больше половины красоты Бучеллати обеспечивает не само лицо, а его выражение, особенно взгляд. Что-то подобное видишь на иконах. Совершенно не важно, будет ему сорок, пятьдесят, девяносто - этот взгляд неизменно будет волновать. Возможно, к сорока станет даже лучше: мимические морщины отразят характер человека и подчеркнут то, что уже читается в глазах. Ладно, ладно, хватит о Бучеллати. Просто я хочу сказать, что мне не понравилось враждовать с ним и его командой. Я ведь, в сущности, ничего против них не имею. Более того, я был бы не против пообщаться с ними в неформальной обстановке. И работать в команде умеют - как минимум в парах, что из нас хорошо получается только у Прошутто и Пеши. И девчонку они защищают очень старательно, я оценил. Мелоне предстоит тяжкий труд, а ведь он, когда мы уходили, ещё даже не проснулся. Мараскин сдержал слово. Ему хватило буквально пары секунд, чтобы коснуться Триш и украдкой махнуть нам рукой, после чего мы подхватили уже-не-его тушку и утащили быстрее, чем Бучеллати успел обернуться. Будем надеяться, молния исчезнет, когда я её застегну. Но уходить надо побыстрее: Мараскин соизволил упомянуть, что при полноценной смене тел дезориентация длится минуту-две, а дальше человек начнёт орать. Сам Мараскин уже привык, а вот Триш... М-да. И здесь не обманул. Девчонка лягалась как мул, орала и грызла кляп (это был мой любимый носовой платок). Как ни странно, она в теле Мараскина не вызывала такого отвращения, как сам Мараскин. Черты лица искажены гневом и страхом, это человеческие и понятные эмоции, и я даже не злился на неё за сопротивление. А чего я ожидал? Покорности? Ну да, конечно. Когда мы с Иллюзо дотащили её активно сопротивляющуюся тушку до машины, загрузили её на заднее сидение и принялись связывать, в машине уже сидели все наши - ещё бы, они-то не тащили активно сопротивляющуюся тушу, пусть и не слишком тяжёлую. К счастью, к тому времени, как мы её связали и усадили меж Пеши и Иллюзо, она перестала сопротивляться и начала плакать. И нет, нам было нормально. Мы убийцы, а не рыцари, нас женские слёзы устраивают - во всяком случае, куда больше, чем крики и пинки. За рулём сидел Иллюзо, поскольку я никак не мог пристегнуть на место руку, Прошутто получил несколько пуль, а Пеши из транспорта умеет водить только велосипед. Водитель из него, конечно, так себе, но зато когда он водит машину, он молчит, что плюс. Руку я пристегнул на место только когда мы приехали в штаб. К тому времени Триш сообразила, что слёзы ей не помогут, и худо-бедно успокоилась, и даже не слишком сопротивлялась, когда я занёс её в дом. Только всхлипнула, когда я не вписался в дверной проём и явно поставил ей синяк на ноге. Вообще-то это плохо - Мараскин несколько раз повторил, что его тело нужно будет беречь как зеницу ока, иначе пусть пеняем на себя. Ладно, скажу, что это вина Триш, и пусть сам с ней разбирается. Дома нас встретил выспавшийся, но не особо радостный Мелоне с известием, что Формаджо нужен сон, поэтому пусть мы заткнёмся и не мешаем. Так что кляп мы решили не вынимать. Прошутто отправился на стол в гостиной, Мелоне с тяжёлым вздохом пошёл за аптечкой и инструментами, а прибывший своим ходом Гьяччо зашипел и решительно пошёл на кухню готовить, что логично, поскольку сегодня его очередь. Триш, хорошо подумав, заперли в ванной, позже допросим. Мне хотелось посмотреть на Формаджо, ну да ладно, как проснётся - сам придёт. Стенд того толстяка сотворил чудо, но до полного выздоровления Формаджо ещё далеко. Гьяччо до попадания в мафию не умел готовить, о чём мы некогда узнали в самый неподходящий момент. К счастью, с тех пор он худо-бедно освоил кулинарную премудрость и мог соорудить из разных продуктов супы, салаты, рагу или пюре. Правда, у Прошутто всё равно лучше получается, но он не может готовить каждый день. К тому же, так как Гьяччо ест со всеми, он действительно старается. Иногда получается даже интересно. Прошло несколько минут, из кухни по дому расползлись приятные ароматы еды (похоже, будет картошка), а к кухне начали сползаться тараканы. И первым тараканом был я сам. Хорошо быть главой собственной банды: сам готовишь редко, а еду получаешь первым. А там и прочие подтянулись. Последним пришёл Формаджо, и на несколько секунд все замолчали. И была причина. Мелоне говорил, раны слишком глубокие, так что даже стенд Панини не убрал их до конца. Но я ожидал рубцы на половину лица, а не красные полосы вокруг правого глаза, закрытого, но вроде целого. Выглядели шрамы совсем не страшно, особенно если знать, какие раны были на их месте. На Формаджо был серо-красный халат, так что как зажили раны на теле я не видел. Но будь ему больно, он бы не пошёл на кухню через всю квартиру. - Руки прочь от еды, - легонько ударил его по рукам Мелоне, - тебе Гьяччо готовил отдельно. - Ого, вот это сервис. И что же у меня на обед? - заинтересовался Формаджо. - Вот, - Гьяччо пододвинул к Формаджо тарелку, полную едва поджаренной печёнки. - Офигеть. А мне вообще её можно? - не поверил он своим глазам. - Конечно. Я не знаю, как именно тебя лечил тот стенд, но для восстановления тебе нужно много белка и жира. На ужин будешь белый хлеб с маслом, а утром Иллюзо пожарит угря. - Я тоже так хочу, - тихонько прошептал Пеши. - Мало ли, чего ты хочешь. Ешь картошку. Мы тяжело вздохнули, а больной, но вполне бодрый Формаджо пододвинул к себе тарелку печёнки и как можно быстрее съел, ибо наши (в том числе мои) взгляды ясно говорили, что если он будет нерасторопным, то печёнки ему не достанется. Да, конечно, ему нужно поправляться, притом быстро, но когда одному на обед достаётся тарелка печени, а другим - картошка и овощное рагу, это выглядит немного... После обеда осталось немного еды, и я принял непростое решение выпустить из ванной дочь босса, накормить и перевести в другое место, потому что ванная в доме только одна. Хорошо хоть туалета два, один отдельно. Я отправился в ванную и потянул на себя дверь. Дверь оказалась заперта изнутри. Я деликатно постучал. - Пожалуйста, зайдите чуть-чуть позже, - попросил красивый женский голос, - Сейчас Триш немного занята. - Кто говорит? - спросил я. - Я - её стенд, Spice Girl. А теперь прошу вас, уходите. Ей и так очень трудно. - Хм. Да. Действительно, - согласился я и стал ждать. Минут через пять я услышал звук слива, а ещё через две задвижка отодвинулась. По какой-то причине Триш была пунцовой и не столько боялась, сколько стеснялась меня. За её спиной стоял её стенд, весьма похожий на человека и даже больше - похожий на женщину. Конечно, у стенда не было носа, ушей и волос, но в целом он вполне человекоподобен. Нападать она не торопилась, и я не спешил призывать Metallica. Я схватил девицу за руку и потащил на кухню, где усадил за стол и пододвинул тарелку с остатками еды. - Простите, но... - Ешь, - коротко велел я. - У меня нет аппетита. - Триш, я понимаю, тебе страшно, но он прав, тебе надо поесть хоть немного, - неожиданно, её стенд встал на мою сторону. - Я не могу. Даже сглатываю с трудом. И...нет, дело не в нём, просто я...я теперь мужчина, - прошептала девушка, - я ничего не понимаю! Я что, навсегда такой останусь? - Нет, - всё-таки признался я, - дня через два-три...от силы четыре - и всё. Ты в теле моего подчинённого. Его задача - подобраться к боссу мафии и убить его. - Убить! Но... - Есть причина. - Да я понимаю, причина-то всегда есть, а что со мной-то будет? И с Бруно, Джорно, Леоне...они тоже? - видеть взволнованное лицо Мараскина было непривычно, ведь его прежний владелец повышенной эмпатией не отличался. - Не обязательно. Да, конечно, они могут погибнуть, но не от наших рук точно. Бучеллати - птица не такого высокого полёта, чтобы быть серьёзным претендентом на место босса, поэтому на него вряд ли будут покушаться. Так что, если не будут лезть - скорее всего, выживут. И ты выживешь. Или ты хочешь на место отца? - Вот чего я точно не хочу, так этого, - твёрдо ответила Триш, замотав головой и с явным недоумением поймав почти растрепавшуюся чёрную косу, - ого, какие красивые волосы. - Ты ещё не смотрелась в зеркало? - немного удивился я. Как мало я знаю о женщинах... - Нет, конечно, мне было не до того. А что? - Мараскин уже много лет ищет самые красивые черты и забирает их себе, - объяснил я, - платой за убийство босса будут твои глаза. Он назвал их красивыми. - И вы согласились? А, ну да, - сама себе ответила Триш, - вы же ничего не теряете. В самом деле, почему бы и не согласиться? - Вот именно. - Ну, ладно. Хоть мне и не хочется, я всё-таки пообедаю. Только, пожалуйста, не смотрите на меня так! У вас очень тяжёлый взгляд! - Знаю, - я сел за стол и сделал вид, что погрузился в чтение газеты. Я дал слово беречь тело Мараскина, и я сдержу слово, хоть мне эта идея не нравится. Я не врал Триш, а просто недоговаривал. Вообще-то далеко не факт, что она переживёт смену власти. Наследница босса, даже убитого - перспективная невеста и опасный конкурент, даже если она ни на что не претендует и вообще, возможно, незаконнорождённая. Но да, когда её отец умрёт, она явно не будет в числе ближайших наследников. Куда больше шансов у кого-то из La Unita Speciale, если уж на то пошло, хотя власть им вроде бы без надобности. Или у меня. И вот я против власти ничего не имею. Но, как я уже говорил, пока босс жив, Триш под защитой нашего отряда и меня лично. Главное - чтобы она об этом не догадалась.