Много хороших людей и Мараскин из Пьемонта.

Вы ещё здесь? Вы УЖЕ здесь? Идите нафиг. Скоро здесь будет труп. Банда Бучеллати опаснее, чем я думал. Среди них нашёлся стендюзер, превративший Формаджо в решето, притом копчёное. Я вообще не понимаю, как он смог до нас добраться - в его состоянии я бы и трёх шагов не сделал. Хотя, кто знает? Никто не знает, сколько способен выдержать, когда столкнётся с последним рубежом. Конечно, Гьяччо немедленно призвал стенд и худо-бедно остановил кровотечение, Пеши по первому пинку рванул за аптечкой, а Мелоне начал срезать одежду, но все мы прекрасно понимали, что сделать мало что сможем. Его нужно в больницу, под капельницу, и как можно быстрее, да только нет у Сквадры связей с врачами, а просто так...денег не хватит, чтобы всё оплатить. Мы в тупике. Что? С чего вы взяли, что Мелоне сможет его зашить? Не спорю, из всех нас только у него есть какое-никакое медицинское образование, но его мало, нужно оборудование, нормальная операционная, кровь на переливание, лекарства, а не аптечка и обеденный стол. Нет, конечно, я нисколько не принижаю живучесть Формаджо и опыт Мелоне, но, на минуточку, Мелоне выгнали с третьего курса ВЕТЕРИНАРНОГО вуза, и я прекрасно помню, как он проводил свою первую операцию надо мной: бледный, дрожащий, обложившийся атласами и справочниками, потому что я всё-таки не очень похож на лошадей, которых Мелоне когда-то хотел лечить. Я даже подумывал заржать, чтобы Мелоне почувствовал себя в своей тарелке всё-таки извлёк пулю. К счастью, не понадобилось: пулю он успешно достал, рану вычистил, а дальше я просто использовал Metallica и дня за три-четыре закрыл рану. Вообще-то, я бы и сам мог извлечь пулю, не впервой, но Мелоне нужна была практика, и я решил стать подопытным кроликом. Но всё-таки я не стал говорить другим членам Сквадры, что Мелоне не совсем врач. Всё равно мы те ещё скотины. Да, спасибо, что вернули к реальности. Что-то меня заносит. Наверное, мне стоит завести дневник и потренироваться выражать мысли последовательно, а не как сейчас. В общем, ситуацию вы поняли: Формаджо умирает от огнестрельных ран и ожогов, в больницу его не отправишь, а из врачей поблизости только ветеринар-недоучка. - Так, всё, мне надоело. Я звоню Панини, - заявил Гьяччо и решительно пошёл к телефону. - Ему? Зачем? Он ничем не поможет! - замахал руками Мелоне. - Кто он вообще такой? - спросил Пеши. - Ну, помните, пару недель назад... - М-м-м-м... - Мать твою, Пеши, держи его и не дёргайся! - Так, где же он...а-а-а...так, шесть, три...да бери ты трубку, жирдяй! - Да кто такой этот ваш Панини? - взвыл Иллюзо. - Стендюзер, наш знакомый, системный администратор в какой-то фирме, стенд ничем не поможет, Гьяччо, положи трубку! - А ну цыц! Да, алло. Это Гьяччо, ну, ты помнишь меня, хех, - Гьяччо почему-то покраснел, хотя температура в комнате давно опустилась ниже пятнадцати, - ты сейчас свободен, да? В общем, нам нужен твой стенд. То есть как зачем, нам надо! Так, ноги в руки и дуй сюда. Тебе ещё и адрес подавай? А, ну да. Записывай... - Плакала наша конспирация, - пробормотал я, но без особой грусти. Квартир в разных частях Италии достаточно, а команду беречь надо, и если этот Панини сможет вылечить Формаджо, то даже сможет покинуть этот дом живым. И даже целым. - То есть как "будешь через час"? ЖДУ ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ, и чтоб без опозданий! - Гьяччо положил трубку и вернулся к Формаджо. - И что это было? - задал резонный вопрос Прошутто. - Будет помощь, - отрезал Гьяччо с таким видом, что больше его никто не трогал. - В принципе, может сработать. Хотя бы как анестетик, - неохотно признал Мелоне, почему-то краснея, - правда, запах... - Запах - фигня, ты наши носки что-ли не нюхал? - Да нет, не так...в общем, когда Пабло придёт, вы уйдёте. Все, кроме Пеши, он будет помогать ворочать Формаджо. Ну...по крайней мере, болевой шок снимем, а дальше видно будет. - Слышал, Формаджо? Мы тебя с того света достанем! - прошипел Иллюзо, хотя я прекрасно видел, как дрожат его руки. Что бы он не говорил, на Формаджо ему не плевать. Было бы плевать - сидел бы сейчас рядом с Мараскином и смотрел на этот балаган с интересом, как на комедию, только бы попкорном не хрустел. Да, Мараскин тоже в гостиной. Сидит на стуле у стены и внимательно наблюдает за нашей вознёй, и ему нет никакого дела, выживет его коллега или умрёт - ему просто весело. Да, конечно, места у тела мало, а навыков у него ещё меньше, но...блин, он бы хоть воды принёс, что ли? Или помогал наполнять шприцы новокаином. А так он раздражает. Хорошо хоть боссу не звонит. Или он уже? Меньше чем через четверть часа Прошутто провёл в гостиную пузатого мужика и указал на Формаджо. Мужчина вздрогнул, прижал ко рту руку и отшатнулся. Кажется, он рассчитывал на немного другое дело. Ну, что уж тут, мы и сами предпочли бы целого и невредимого Формаджо, а пришёл рваный и копчёный. Поняв, что от него хотят, Пабло призвал стенд. Это был очень странный стенд, навевающий воспоминания о прочтении "Дюны", особенно на моменте с описанием шай-хулудов. И фильм Линча, помнится, произвёл на меня огромное впечатление именно на моменте с этими тварями. Мне даже казалось, это были натурные съёмки. У стенда шесть пар рук и три пары ног, чёрных, как само туловище, и человеческих, в отличие от оного туловища. В общем и целом, стенд был огромным, несуразным и умел шипеть. А, и ещё из его круглой, как у пиявки, пасти текла слюна. Или слизь. Да, в общем-то, без разницы, у стендов вообще очень приблизительная анатомия. Так ведь можно сказать? Нет? А как можно? Хорошо, поправлюсь: анатомия у стендов может быть любая, поскольку они не совсем живые. Стенд быстрее хозяина понял, что нужно делать. Он подошёл к Формаджо и склонился над ним, и в тот же миг Гьяччо почему-то начал выпихивать всех нас из комнаты, утверждая, что скоро здесь будет очень плохая атмосфера. Что может быть хуже запаха палёного мяса и пороха, он, впрочем, не сказал. В гостиной остались только несчастный Панини, которому явно хотелось оказаться в месте с хорошей атмосферой, Мелоне, поспешно мастерящий какую-никакую маску из бинтов и ваты, и, собственно, виновник торжества. Подозрительно тихий виновник торжества. Я, конечно, люблю тишину, но в данном случае предпочёл бы стоны. Их, по крайней мере, может издавать только ЖИВОЙ человек. Спать не хотелось. Пробовал читать, но буквы плясали канкан, меня замутило и я перестал. Из комнаты Прошутто звучала какая-то романтичная французская музыка, от которой не мутило, за что ему большое спасибо. Включать телевизор я не хотел, раскладывать пасьянсы я не умею, потому единственным, чем я мог отвлечься от тяжёлых мыслей, оказался огонь. Я выключил свет и зажёг свечу. Нет, молиться не стал. Просто стал смотреть на пламя и ни о чём не думать. Приятное ощущение. Время перевалило за полночь. Музыка стихла, и в доме стало тихо. Очень тихо. Знаете, я передумал. Не так уж сильно я люблю тишину. Или она только сегодня неправильная? Я сидел и смотрел на огонь, и когда от свечи осталось не больше половины, началось...ну, что-то точно началось. В дверь заскреблись. Я разрешил войти, почему-то шёпотом, и на пороге возник Иллюзо. Выглядел он ещё страннее обычного: одет в ночную сорочку (серьёзно, ночную сорочку?), босой, растрёпанный, похож на привидение, держит в одной руке собственные штаны, а в другой ремень от оных. Он просто стоял на пороге, немного покачиваясь взад-вперёд, как лунатик, но глаза распахнуты, смотрят прямо на меня и...я не эксперт, но, кажется, Иллюзо хотел что-то сказать. Что-то очень важное. - Ну? - не выдержал я. - Я вспомнил сонет, - сообщил Иллюзо, - сонет Лавкрафта. Я в пятнадцать ими зачитывался. Мне нечего было сказать на такое признание. Приняв моё молчание за интерес, Иллюзо, запинаясь и сбиваясь, всё-таки дочитал сонет до конца. Вопреки моим ожиданиям, сонет не был страшным. Он был грустным, и на последней строчке голос подчинённого дрогнул. Едва закончив, он покинул мою комнату, захлопнув дверь, и порыв ветра погасил мою свечу. Я не стал её зажигать заново и просто сидел, смотря в темноту. В дверь постучали во второй раз. Теперь на пороге стоял Пеши. Одет он был в полосатую пижаму, в руках ничего не держал и вообще выглядел значительно адекватнее Иллюзо. - Ну? - молвил я. - К-капо, тут в доме творится что-то странное, - тихонько признался Пеши, - братан сам не свой. Ходит, как во сне, но глаза открыты. Говорит о фракталах и спагетти, и мне страшно его слушать. - Проветри спальню. Похоже, Гьяччо был прав: атмосфера действительно плохая и склонна просачиваться. Что-то ещё? - Эм...- Пеши почему-то покраснел, - нет, ничего такого, но... - Тогда иди спать. И Прошутто уложи. - Так точно, - прошептал Пеши и удалился. Я вздохнул и, кажется, уловил слабый аромат каких-то фруктов. Аромат был приятным, но неуместным, так что я открыл окно и стал смотреть на улицу. Точнее, на кусты, потому что окно моей спальни выходит в сад. Всякие неприятности происходят трижды. Третий гость был самым неприятным. Мараскин вошёл в мою комнату без стука и даже без штанов. Вид у него несколько схож с Иллюзо, за исключением того, что ночной рубашки на нем тоже не было. Словом, предстал он предо мной в одних стрингах. Сразу оговорюсь: сами по себе стринги мне даже нравятся. Разумеется, не когда они на мне, но на некоторых они смотрятся вполне органично. Но Мараскину они не шли. Ему ничего не шло. Приди он в костюме Адама, и он бы ему не шёл. - Ты не-е спи-ишь, - протянул Мараскин, стоя на пороге и смотря куда-то вперёд, - а всё-ё умира-ает. - Иди спать, - отрезал я. - Ну-у, Ризотто! Я пришёл договори-иться! Хо-очешь, я стану де-евочкой? Я скривился. - Но-но-но, ты не понима-аешь. Я стану то-ой де-евочкой. Дочерью бо-осса. Я буду ею, а она бу-удет мно-ою. Только чу-ур её не тро-огать, я своё те-ело лю-юблю! - хихикнул он, - соглаша-айся, и ни-икто не умрёт. - А если я откажусь, ты убьёшь всю мою команду? - я невольно приподнял бровь. - Не-ет, - улыбка стала ещё гаже, - вы и са-ами спра-авитесь. Я хочу стать е-ею, я хочу её гла-аза. Да-ай мне её гла-аза, и я да-ам тебе бо-осса. - Хорошее предложение. Повтори его утром. - Но-но-но! - Мараскин замахал руками и чуть не задел ими косяк, - утром ты не захо-очешь! Дай мне кля-ятву, дай мне кля-ятву, я сдержу кля-ятву, только да-ай мне... - Ладно. Клянусь, что завтра я заменю тебя на Триш Уну. Но поклянись и ты, что когда доберёшься до босса, то убьёшь его. - Кля-ятва! - засмеялся Мараскин, - клятва-кля-ятва! Ты да-ал её мне, ты да-ал её мне! Я даю её тебе-е, возьми и де-ержи! С этими словами Мараскин вдруг призвал стенд и прежде, чем я успел хоть что-то понять, подошёл ко мне и положил руку на мою грудь. Gates of Babylon застыл за его правым плечом. - Держи клятву, Ризотто Неро, потому что с точки зрения Gates of Babylon твоё сердце ничем не отличается от мочалки. Я промолчал. Мараскин покинул мою комнату, не вполне вписавшись в проём и чуть не снеся косяк, и стоило двери за ним закрыться, как я решительно разделся, лёг в постель и закрыл глаза. Не сказать, чтобы помогло, и я целую вечность просто лежал и ничего не делал. Очень приятное ощущение, рекомендую попробовать. Наверное, я заснул ближе к утру, потому что проснулся от истошного воя будильника и пожалел, что вообще ложился спать. Лучше бы и дальше ничего не делал, а теперь хочу спать и убивать. Но пока нельзя. Придав лицу привычное выражение полного равнодушия, а не лютой ненависти ко всему живому, я оделся и пошёл в гостиную. В ней я обнаружил спящего мёртвым сном Мелоне и замученного, явно не спавшего всю ночь Пабло Панини, который не понимал, за что ему такое наказание. Хотя вообще-то ему повезло, он выйдет из этого дома живым. В гостиной не было Формадо и стенда Панини, и это меня насторожило. Я не готов ко вторым похоронам за месяц. - Где? - коротко и, кажется, слишком строго спросил я стендюзера. - М-мой стенд унёс его в ванную, когда этот отключился, - тихонько ответил Пабло, как можно незаметнее отползая от меня и оставляя за собой глубокую борозду на диване, - а вы меня отпустите? - Посмотрим, - не стал пока обещать я, вместо этого садясь за стол. От меня продолжали уползать. Да, я страшный, особенно когда не выспался. Будильник прозвенел в восемь утра, но почему-то в гостиной кроме меня и спящего Мелоне никого из команды не было. Им что, не интересно? Или они тоже поздно заснули? Главное, чтобы в ванную не заходили, потревожат ещё. Постепенно в гостиную пришли мои подчинённые. Причём если по Пеши можно было подумать, что этой ночью он крепко спал, то Прошутто словно мается похмельем, как и Иллюзо. Волосы последнего, кстати, даже не расчёсаны и висят паклей. - А. Вы вчера пили, - понимающе посмотрел на них Пабло. - Пеши, я вчера пил? - тихо уточнил Прошутто. - Да нет, братан, один бокал же не считается. Ну, ты сам говорил... - Одного бокала достаточно. Сила моего стенда с алкоголем...ну, не сочетается, - вздохнул Панини, - Я сам больше не пью: достаточно бокала, чтобы утром стыдно стало. - Да? - Иллюзо забеспокоился, - тогда я ни в чём не виноват! - Так ты ничего и не сделал, - заметил я. - Тем лучше. Кстати, а что именно я вчера НЕ делал? - Пришёл ко мне и прочёл сонет Лавкрафта. - Офигеть. А какой сонет, про колодец или про звёзды? - Про колодец. - А, мой любимый, - успокоился Иллюзо, - а он что делал? Тоже читал сонеты? Хотя вряд ли он знает хоть один. - Братан рассказывал мне про фракталы, - вступился за честь наставника Пеши, - Очень интересно рассказывал, правда, я ни слова не понял, но звучало очень круто! - Занятно, - медленно моргнул Прошутто, - потому что я никогда ими не интересовался, даже в школе. Но если тебе понравилось, тем лучше. - А ещё ты говорил про спагетти, как их варить и жарить. - Вот в это я могу поверить. - Так, какого вы тут расселись? - в комнату ворвался Гьяччо, завидел спящего Мелоне и резко понизил голос, - где Формаджо, черти его дери? - В ванной, мой стенд почти его залатал, - ответил Пабло. - Значит, будет жить? - Да, но...понимаете, раны очень глубокие, и ваш друг сказал, у него в любом случае останутся шрамы... - Шрамы - пустяк, - заключил я с облегчением, - ты не думал вступить в Пассионе? - НЕТ, - Гьяччо говорил тихо, но орать он умеет даже шёпотом, - нет, он НЕ вступит в Пассионе. НЕ НАДО. - Почему? - спросил я. Гьяччо подошёл ко мне и, чуть ли не прижав рот к уху, тихо-тихо объяснил, почему. Когда он закончил, лицо его порозовело, да я и сам немного смутился. Таких подробностей я не ожидал. - Ясно. Что ж, Панини, тебе повезло. Я очень сомневаюсь, что ты кому-нибудь о нас расскажешь, и всё-таки... - Не дурак, понимаю, - закивал Пабло. - Эй, кто-нибудь объяснит мне, почему... - Иллюзо, помолчи. - Пф! - обиделся тот, но мне перечить не стал. И правильно, не люблю я такое. - Надеюсь, побочных эффектов от такого...лечения не будет? - уточнил я. - Не должно. Хотя я никогда не использовал Shhh на таких серьёзных травмах. - Ясно. - Кстати, а где новичок? - вдруг спросил Прошутто. А мне откуда знать? Бродит по дому, наверное, или спит, или звонит боссу, да и чёрт с ним, не до него сейчас. Сперва выпроводим Пабло, а уже потом я с Мараскином кое о чём потолкую. И пусть только скажет, что ничего не помнит - клятва дана не только мной. Конечно, мне легче, я ничего не теряю, но он сам ставил условия и даже посмел мне угрожать. Пусть теперь сам и расхлёбывает. Благо по данным, которые успел прохрипеть Формаджо, прежде чем болевой шок его свалил, я знаю, что время перехватить Триш Уну ещё есть. Пусть и очень, очень мало.