Много хороших людей и Мараскин из Пьемонта.

- Босса нужно выманить, - решительно заявил Прошутто на утреннем собрании. Хотя, вообще-то, это был завтрак, но поскольку все мы сидели с очень серьёзными лицами, то это точно собрание. - Ну, и как же мы это сделаем? Он не идиот, чтобы лезть самому, он скорее пришлёт за нами наёмных убийц, - указал на очевидное Леоне (тот гот с красивыми глазами). - Значит, ставка должна быть такой, чтобы он побоялся послать за ней кого-то другого, - решил я. - Хорошо бы ещё понять, как он выглядит, чтобы не ошибиться. - Это-то определить проще простого. Триш, у тебя есть фотография твоей матери? Триш, помедлив, достала из кармана юбки кошелёк и извлекла фотографию, на которой была вместе с какой-то женщиной с каштановыми волосами и голубыми глазами. Я отметил, что Триш похожа на мать формой лица, но Прошутто лучше определяет черты, поэтому явно увидел куда больше. И впрямь: несколько минут он внимательно рассматривал Триш, то и дело сверяясь с фотографией. - Твоя мать ничего не говорила про твоего отца? Скажем, что ты на него похожа, или что у него были какие-то отличительные черты? - Ну...когда мне было где-то тринадцать, она упоминала, что я становлюсь очень на него похожей. Она даже шутила, что я буду его точной копией, - поёжилась Триш. - Ясно. Значит так: у босса точно зелёные глаза и розовые волосы, а также достаточно светлая кожа. Он не склонен к полноте, нос у него прямой или немного курносый, черты лица достаточно тонкие. Возможно, высокий лоб. Про подбородок сказать ничего не могу, как и про рост. Если ты утверждаешь, что на момент твоего зачатия ему было меньше двадцати, то ему, очевидно, чуть больше тридцати, может выглядеть немного моложе. Бучеллати, ты помнишь его голос? - Да. Низкий баритон, небольшой акцент...может, Сардиния или Корсика, мне как-то не до определения было. - Вот мы и составили примерный портрет босса. Никаких проблем, - удовлетворённо кивнул Прошутто. Когда я ему окончательно надоем, он уйдёт из банды и устроится консультантом в клинику пластической хирургии. С его-то навыками он будет грести миллионы. Но пока он согласен нас терпеть, надо этим пользоваться. Банда Бучеллати мне не нравится. Возможно, я просто не люблю детей. Может, меня раздражает такое количество активной молодёжи рядом с собой. Джорно и Гвидо Мисту я ещё терплю, но от Наранчи и Паннакотты Фуго готов на стенку лезть. Чёртовы холерики, громкие и невоспитанные. Мне и одного Гьяччо за глаза хватает. Как Бучеллати ещё не сбрендил, с такими-то трудными подростками на шее? Святой... Зря я забыл о Мараскине. Он, похоже, не любит, когда о нём забывают, поэтому незамедлительно начинает творить то, что у него лучше всего получается - хаос. Я огляделся по сторонам и обнаружил, что пока мы выясняли внешность босса, Мараскин отошёл на другой конец террасы и пристал к какому-то смуглому молодому человеку с длинными платиновыми волосами. Мараскин улыбался. Это-то меня и напугало: с этой же улыбкой он забирал тело Триш и с ней же выпрашивал у Леоне его глаза. Ни о чём не подозревающий парень явно решил, что с ним просто заигрывают, и охотно участвовал в разговоре, то и дело поправляя волосы. Надо сказать, волосы действительно были красивыми. Длинные, явно тяжёлые, к тому же, в отличие от волос Леоне Аббакио, совершенно точно не крашеные. И почему-то я сразу понял, что на уме у Мараскина. Но не успел я что-либо предпринять, как к столику того парня подошёл другой - очень рыжий и явно недовольный. На моих глазах разыгрывалось нечто, очень похожее на классическую сцену ревности: с активной жестикуляцией, неловкими оправданиями и прочей чушью, на которую весело смотреть со стороны, но в которой не хочешь участвовать сам. Одна поправка: Мараскин в сцене не участвовал. Он, явно узнав всё необходимое, принял решение. Gates of Babylon возник за его спиной молчаливой, внушающей подсознательный страх тенью (или у меня хорошая фантазия), и парочка обречённых его увидела. Так. Значит, стендюзеры...вот что, не буду-ка я Мараскину мешать. Пусть делает с ними, что хочет, потому что эта парочка вполне может работать на босса. Да что там, они наверняка на него работают. И не обвиняйте меня в бессердечии. Забыли, кто я такой? Одно прикосновение - и волосы чудовища из чёрных становятся светлыми, его жертва отшатывается и в изумлении ощупывает голову, рыжий же в ужасе отшатывается от Мараскина, которому уже нет дела до этой парочки - он достаёт карманное зеркальце и, очевидно, разглядывает в нём себя. На мой взгляд, светлые волосы идут ему ещё меньше, чем чёрные, но поскольку Мараскин мне не нравится вообще, на моё мнение можно не обращать внимания. Как ни странно, сам он пришёл к такому же выводу: покачал головой, вновь призвал стенд и вернул всё как было. Затем, подумав, улыбнулся уже иначе... Так. Среди вас наверняка есть впечатлительные люди. Про детей я не говорю, их чувствительность сильно преувеличивают. Не знаю, правда, что эти люди делают в произведении о приключении банды убийц. Так вот: стандартный итог работы Формаджо - кровавые ошмётки, Гьяччо - замороженное мясо, а Прошутто - умерший от сердечного приступа старик. Итогом работы Мараскина стали два тела, в которых уже мало осталось человеческого. По счастью, перед разборкой он загнал врагов на кухню, где предметов побольше. Иллюзо, зашедший туда первым минут через пять, выбежал бледным и напуганным, отказываясь описывать тела тех несчастных, и поэтому вторым пошёл я. У меня нервы покрепче. Ну...вы знали, что сливы похожи на глаза? А фисташки на зубы? А масло и вино вполне сойдут за кровь? На что похожи сосиски, говорить излишне. Посреди всего этого безобразия стоял очень довольный собой Мараскин, жующий что-то, что я решил не определять. - Кушать подано, босс, - подмигнул он мне, - приятного аппетита. Есть мне не хотелось ещё долго. Как вы могли понять, завтрак был испорчен. Дольше оставаться в Венеции мы не могли и, честно говоря, не хотели. Бучеллати предложил отправиться на родину Триш, Сардинию, где была сделана фотография её матери - по словам девушки, фото делал её отец, и если они найдут то место, то Леоне сможет с помощью своего стенда отмотать назад время и точно определить внешность босса. Хотя, на самом деле, мы добиваемся не этого. Босс должен почувствовать угрозу раскрытия своей личности - такую, что побоится отправлять на наше устранение кого-то чужого и придёт сам. Мараскин, как он сам охотно мне поведал, хотел подогнать свою внешность под глаза Аббакио, но, судя по всему, подгонять необязательно: эти глаза сами по себе столь прекрасны, что сделают ярче любое лицо, особенно и так красивое. Ну-ну. Его счастье, что эти двое действительно оказались врагами - Мелоне опознал в них Сквало и Тициано, одних из личного отряда босса. Иначе я бы всё же поступил по тому плану с Beach Boy. Мараскином владеют чуждые мне страсти. Но меж завтраком и обедом случилось ещё кое что. Нет, не нападение врагов, вовсе нет. Дело в том, что Пеши с самого завтрака явно был взволнован и чем-то испуган. Прошутто это заметил и задал соответствующий вопрос, явно ожидая услышать, что его пугает кто-то из вынужденных союзников или ситуация в целом. Но Пеши явно сказал ему что-то такое, от чего и самого Прошутто проняло. Тот как-то странно смотрел на Бучеллати, будто бы с испугом. Сам капо этого не замечал, но заметил я. Заметил и потребовал объяснений. Мы отошли в сторонку. - Бучеллати мёртв, - тихо и серьёзно молвил Прошутто. - Чушь. - Пеши сегодня его коснулся. Говорит, что случайно. Он не почувствовал пульса. - Он уверен? - Ризотто, - Прошутто вздохнул, - это ведь Пеши. Конечно, ему можно верить. И он абсолютно прав. Помните, я упоминал, что стенд вместе с основной силой даёт дополнительные...нет, не способности, но нужные для использования главной силы навыки. Те, которыми Прошутто определял черты лица. Те, которыми Иллюзо мог ориентироваться в зеркальном мире. Способность же Пеши сделала его руки куда чувствительнее, чем у любого из нас. Как-то он на спор сравнивал вес почти одинаковых пакетов, определяя больший с точностью до десятков грамм. Разумеется, он мог определить пульс или его отсутствие прикосновением. Теперь мне стали понятны некоторые моменты, на которые я раньше не обращал внимания. Например, что Бруно ничего не ел за завтраком. Или что он казался чуть-чуть заторможенным. Но в остальном Бучеллати ничем не отличался от человека и, судя по поведению членов его команды, вёл себя вполне естественно. Джорно упоминал, что смог реанимировать его своим стендом. Очевидно, с выводами он несколько поспешил. Понятно, почему Бруно так спешит. Ему ли не знать, сколько ему осталось до окончательной смерти? - Кто ещё знает? - Мы с Пеши и теперь ещё ты. И, скорее всего, сам Бучеллати. - Другим не говори. - Даже не думал. Стой, тихо! - Прошутто поднял руку, я послушно замер. Я достаточно ему доверяю, чтобы выполнять подобные просьбы-приказы незамедлительно. И впрямь, мне почудились чьи-то шаги. - Проклятье. Кто-то нас подслушал. - Пусть. Всё равно не поверит. Но мы всё-таки поспешили вернуться к группе. Бучеллати бронировал билеты на самолёт до Сардинии. Джорно и Миста вели непринуждённую беседу - точнее, её вёл Гвидо, а Джорно его слушал и изредка поддакивал. Иллюзо расчёсывался. Мараскин что-то шил из носового платка. Гьяччо и Мелоне не было - но их здесь и быть не могло, они заранее отпросились на прогулку. Формаджо и Наранча о чём-то активно спорили. Леоне слушал музыку. Фуго и Триш читали какой-то любовный роман, причём парню он явно не нравился, но больше делать ему нечего. Пеши сидел особняком от всех, но он нас подслушать никак не мог - зачем ему, он и так всё знает. Так кто же... Прошутто вдруг улыбнулся и внимательно посмотрел на Леоне. Приглядевшись, я понял причину его улыбки и едва подавил свою. Мы покинули комнату, ни о чём не беспокоясь и начиная обсуждать поездку в Сардинию. В самом деле, беспокоиться больше не о чем, тайна в надёжных руках. Леоне слушал выключенный плеер.