Много хороших людей и Мараскин из Пьемонта.

Здравствуйте. Знаете, я к вам даже привязался. Немного. Конечно, если мне закажут кого-то из вас (за хорошую плату, разумеется), я выполню контракт, но даю слово, что не буду издеваться над трупом. Да и смерть от мгновенного разрушения мозга вам понравится гораздо больше, чем от разрыва аорты. Как-никак, мозг боли не чувствует. Ну, так говорит Мелоне, и я ему верю. У меня-то c биологией всегда было плохо. Так, ладно. Я уже понял, что вы просто замечательные слушатели, потому что не перебиваете мой поток сознания, но, по счастью, я уже научился возвращаться к реальности сам. А в реальности мы сразу после обеда поехали в аэропорт. Лететь в Сардинию из Венеции не так уж и долго, но эти несколько часов нужно чем-то занять. Книги у меня с собой нет, газету я прочитал ещё в аэропорту, спать в самолётах я не привык, а светские разговоры у меня что-то не клеятся, да и не сел рядом со мной никто. Их, конечно, понять можно, я не особо разговорчив и внушаю страх одним взглядом, и это правильно, но иногда...иногда я хочу сделать какую-нибудь глупость в духе Формаджо. Вообще, все члены нашего маленького отряда хоть раз, да опозорились, одному мне нечего вспомнить со стыдом. Я никогда не засыпал на унитазе, особенно спьяну, не орал среди ночи "Dancing Queen", не домогался товарищей по команде, не играл с целями в "Пилу" с помощью Little Feet и лего, не разбивал три тарелки за раз и даже, подумать только, не вещал Пеши о еде и фракталах. Мне даже ни разу не хотелось рассказать анекдот. Разумеется, зачем общаться с таким скучным человеком? И всё-таки мне иногда бывает...одиноко, что ли? И вот только не говорите, что до сих пор не догадались! Рядом с Мараскином тоже никто не сидел, что его совершенно не волновало. Он опять занимался шитьём - на этот раз не из трусов и носков, а из каких-то тряпочек, подозрительно похожих на носовые платки. Сосредоточенный, не строящий из себя воплощённое совершенство, просто человек с простым человеческим хобби - такой Мараскин меня, как ни странно, устраивал. Я даже недавно поймал себя на мысли, что начинаю к нему...привыкать? То есть, конечно, нормальным человеком его не назвать. Я уверен, немного безумным он был ещё до получения стенда, ведь стенд - лишь воплощение того, что уже есть в человеке, он может лишь усилить или ослабить некоторые черты. К людям, что ничего не могли ему дать, Мараскин относился с завидным равнодушием, и это просто замечательно, потому что альтернатива - потеря некоторых любимых частей тела и, возможно, мучительная смерть. Но...по какой-то неведомой причине он продолжал следовать за нами и даже слушаться меня, пусть не всегда и не во всём. Может, он держит связь с боссом? Может, он хочет что-то получить? Может, в самом конце нам придётся сражаться с ним? Кстати, вот что странно: он перестал приставать к Аббакио. Я это ещё в аэропорту заметил - вот стоит Леоне, рядом с ним его капо и Паннакотта Фуго, а Мараскин чуть в сторонке, разглядывает прохожих. Ему что, разонравились эти прекрасные очи? Хорошо бы, но вряд ли. Это Мелоне, если надо, может отстать от девушки с красивыми ногами (но только если очень надо). Может, нашёл новую жертву? Хорошо бы, но нет, ни к кому Мараскин не приставал, и глаза его оставались синими. Такого же оттенка, как у Бруно Бучеллати. Они и впрямь похожи, вот только...вы ведь понимаете, кто мне нравится больше? А ну оставить разговоры! Да, я уже много раз отмечал привлекательность тех или иных мужчин, особенно Бучеллати, потому что по странному стечению обстоятельств почти все, с кем я общаюсь - мужчины, и порой красивые, и должен же я как-то отметить этот факт? А то вы ещё скажете, что я ничего не понимаю в красоте. Но одно дело - отметить внешнюю привлекательность, и совсем другое - влюбиться по уши, пуская слюни как даун и каждый абзац начиная с восхваления "гения чистой красоты". Так вот, я этого не делаю. Просто людям приятнее смотреть на что-то красивое. Правда, Бучеллати сейчас в кабине пилота, да и Леоне там же, поскольку дальность Moody Blues удручает, а сидеть одному Аббакио просто скучно. Да и мне, честно говоря, надоело сидеть и ничего не делать. Поэтому я продолжил ничего не делать уже стоя. На меня не обращали внимания. Разве только Иллюзо скосил на меня взгляд, когда я проходил мимо него в конец самолёта. Иллюзо готовился к посадке. Он загодя раздобыл пакет кислых леденцов и надеялся, что на сей раз обойдётся. Я помнил прошлый перелёт из Генуи на Сицилию и тоже надеялся, что леденцы помогут. А вообще, что мне делать в конце самолёта? В туалет не хочу, курить не люблю, наблюдать за остальными скучно и немного обидно, а чтобы размяться лучше ходить по салону, а не стоять столбом. Вдруг ко мне подошла Триш. Что-то её беспокоило. Я отошёл от двери в туалет, но она покачала головой и встала рядом со мной, почти касаясь полы моего пальто-плаща. - Мне скучно, - тихонько пожаловалась она. - Понимаю. - Мне теперь даже хочется обратно к вам в плен, - продолжила она свою мысль. - Вы меня не игнорировали. И в мужском теле было не так уж плохо. - Я помню, как ты испугалась...утренней неожиданности, - напомнил я. Триш зарделась. Я уже говорил вам, как весело смущать молоденьких девушек? - Мне тогда хоть больно не было. А теперь...- Триш вздохнула. - Да, я чувствую кровь. Нет, Metallica тебе не поможет. - Да не надо мне помогать! - Триш дёрнулась, а я подавил улыбку, - я к вам пришла просто поговорить, вы вроде ничем не заняты, вот я и... - Понял. Что ж, ты права. О чём будем говорить? - Ну...расскажите что-нибудь. Мне-то рассказывать нечего, а у вас явно больше опыта. Я внимательно посмотрел на Триш. Кое-что прикинул. Решившись, я поманил её за собой, и мы закрылись в туалете. - Так. Я не люблю намёки, поэтому говори чётко и по делу. Тебе надо кого-нибудь убить? - Хорошо бы, но я по другому вопросу. Вы...вы заметили кое-что странное в Бучеллати? - всё-таки начала издалека Триш. Я вздохнул. То ли у Леоне язык без костей, то ли от Бучеллати начало попахивать, но факт есть факт - теперь странности может заметить не только Пеши. - Да, заметил. А что смутило тебя? - Сущая мелочь, - прошептала девушка, - Я помню, он сегодня за обедом порезался, но крови почему-то не было, и он будто бы ничего не заметил, но когда мы садились на самолёт, рана всё ещё была на месте. Такая же. А ещё он почему-то очень холодный. - Ясно. Похоже, способность Джованны оживлять имеет один изъян. Что ж, Пеши заметил это ещё утром, теперь и ты знаешь. Помалкивай, ладно? - А, так вы знаете, - то ли обрадовалась, то ли расстроилась Триш. - Теперь я чувствую себя дурой. - Не стоит. Бучеллати не хочет афишировать своё состояние, и мы никому не расскажем. Хотя...думаю, секрет всё равно скоро всплывёт наружу. Это всё, о чём ты хотела поговорить? - Не совсем, - Триш поправила причёску и немного отодвинулась от меня. Разумеется, у неё не получилось. Я большой, комната маленькая, я и так стараюсь к ней не слишком прижиматься. - Скажите, что убьёт человека мгновенно? Я моргнул. Я хотел спросить, почему она спрашивает, но почему-то не стал. Вместо этого я начал вспоминать. - Мгновенно убивает не так уж и много вещей. После отрубания головы сознание может сохраняться секунд пятнадцать-двадцать. Если перерезать бедренную артерию, человек умрёт в течение минуты. Но пуля в затылок - практически гарантированная смерть. - А...вы не знаете, куда именно надо стрелять? - странно улыбнулась Триш. - Я обычно убиваю другим способом. Тут надо спрашивать Мелоне. Но сам затылок находится где-то здесь, - и я положил руку на область между первым позвонком и макушкой. Триш сглотнула, потому что показывал я на ней самой. В дверь замолотили. Триш сглотнула. Я открыл дверь, и на пороге узрел Наранчу - того самого пацана, больше похожего на девочку лет четырнадцати, чем на почти совершеннолетнего. - Трындеть могли и в другом месте. Здесь туалет, вообще-то! - Резонно возмутился он. Потом, посмотрев сперва на Триш, а потом на меня, страшно покраснел и, вытолкав нас из кабинки, заперся в ней сам. Кхем. Ну, вы ведь знаете, что Триш - очень милая девушка? На её глаза позарился Мараскин, а это что-то да значит. Года через два-три она станет красавицей, да и сейчас она вполне мила. Мне же, напоминаю, под тридцать. Ладно, двадцать восемь, но в данный момент лучше округлить для наглядности. И как, вы думаете, на меня смотрело полсалона, когда я вышел из туалета вместе с Триш? Одно хорошо: Триш вышла не в слезах. Если бы она плакала, меня бы линчевали. Я, помнится, хотел внимания? Ну, вот, пожалуйста - теперь на меня все пялятся, как на слона в зоопарке. И ведь не убедишь же людей, особенно подростков, что мы с Триш в туалете вели серьёзный разговор, а не обжимались. Да и провели мы там от силы минут пять, ни до чего серьёзного дело бы просто не дошло. К тому же я до сего дня не был замечен в плотских отношениях в принципе. Был, не спорю - но так глупо не попадался. - Тебе повезло, что Бучеллати ничего не видел, - сообщил мне тот стрелок, Миста. - Нет, я-то верю, что ты не в её вкусе - а он не поверит, она ему как дочь. Мараскин фыркнул. Я не придал этому особого значения - ну, фыркнул и фыркнул, большое дело. А зря. Эта сволочь знала куда больше нас всех. Остаток полёта прошёл спокойно. Привлекать внимания мне больше не хотелось, и стенду Леоне удалось спокойно посадить самолёт. Иллюзо не стошнило, что только уверило меня в следующей за нами удаче. Я зря. На аэродроме нас ждал...ну... Я почему-то сразу понял, что этот человек владеет стендом. Я давно обратил внимание, что у владельцев стендов появляется почти неодолимое желание как-то выпендриться - в поведении, в одежде, в причёске. Да вы и сами прекрасно знаете, как мы выглядим - я, например, похож на готичного клоуна. Не спорю, в наши дни люди могут одеваться как угодно, даже мужчины, что несколько затрудняет определение в толпе стендюзера, но могу вас заверить: если при взгляде на очередного выпендрёжника вам, стендюзеру, почему-то захочется ему вломить, могу вас поздравить - вы нашли владельца стенда. Или ваши стенды нашли друг друга, не важно. Стендюзер не нападал. Он пафосно надвигался на нас, глядя своими глубоко посаженными глазками с явным вызовом. Миста хотел уже пристрелить потенциальную угрозу с безопасного расстояния, но Прошутто остановил его - чёрт его знает, какие у этого жирдяя способности, сперва нужно поговорить. Формаджо выходил из самолёта последним. Собственно, мог бы выйти и первым, но ему нужно было отойти от посадки. Всё-таки, меньше чем неделю назад он был на грани жизни и смерти, и хотя усилиями Shhh и, в меньшей степени, Мелоне, его раны успешно зажили, до конца силы он пока не восстановил. Ну да ничего, восстановит, стендюзеры народ крепкий, тут главное, что он узнал нашего врага. Узнал и рассмеялся. - Фига себе ты отожрался! - Заявил он, спускаясь вниз по трапу, но близко не подходя, - Карне, ты Польпо заменить хочешь? - А, Формаджо. Здравствуй, - кивнул толстяк. - Тебя жизнь тоже потрепала. - Это не жизнь, а вот этот малец. Ты бы меня видел, на мне места живого не было! - Формаджо схватил за шкирку Наранчу и немного приподнял, демонстрируя опешившего от такого расклада парня, - ничего, шрамы мне даже идут. Ты не смотри, что на девчонку похож, яйца у него стальные. Он пожар на полгорода устроил, чтобы меня выманить! - Эй, поставь меня уже! - Ты на него не обижен? - Удивился толстяк. - Да не, мы тогда врагами были. Ну, сам знаешь: сперва вы друг друга рубите в капусту, а потом вдруг бац - и вы уже отличные кореша. Ну, если выживаете. - Знаю, знаю, но со мной такое не получается. Notorius B.I.G. никого в живых не оставляет. Ты ведь и сам понимаешь, что я должен вас всех убить. - Ты это брось, Карне. Кстати, парни - и Триш, - это Карне, мы с ним когда-то работали. Нападать на него нельзя. Совсем. Если вы его убьёте, его стенд сожрёт всех нас, а потом вернётся к нему и оживит. - Тогда это здорово, что я в него не стрельнул, - пробормотал Миста. - Тут я вообще бесполезен, - согласился Фуго. - Что, его вообще нельзя убивать? - Расстроился Наранча, - тогда, может, просто пойдём? - Увы, у меня есть задание, - покаялся Карне, - пускать вас на остров мне нельзя. И, кстати, у меня есть нож. - А что, самоубийство тоже активирует стенд? - удивился Иллюзо (походу, он прикидывал, сможет ли запереть Карне в зеркале). - Нет. Но этим ножом я могу вас прирезать. Сами понимаете. - Ясно. Договориться не получится? - вздохнул Бруно. Ему явно не нравилось это растягивание времени. - Увы. Я верен боссу и, к тому же, должен отомстить за Скуало и Тициано. Они были хорошими ребятами, а хоронить их придётся в закрытых гробах. Кстати, кто их убил? - Я, - Мараскин сделал шаг вперёд, лучезарно улыбнувшись, - это был весело. Я приготовился к крови и мясу. Опыт мне подсказывал, без них не получится. И Мараскин не подвёл. - Gates of Babylon! - Чудовище вызвало стенд, но подходить к врагу не стало, вместо этого Мараскин начал отступать. Карне, взглянув на нас, всё-таки решил гоняться за одним врагом, а не за кучей, и потому, достав нож, погнался за Мараскином. В самом деле, бояться ему нечего: если его убьют, его стенд сам всех убьёт и воскресит пользователя, а если он убьёт Мараскина, то одним врагом станет меньше (и одним довольным мной - больше), а ещё он отомстит за ту парочку. Бучеллати, махнув рукой, предложил отправиться на поиски места с фотографии без Мараскина. Согласились единогласно. Вёл он себя так, что я сразу понял: про события в туалете он не знает. Тем лучше. Мараскин нагнал нас в тот момент, когда мы на выходе из аэропорта изучали карту и расспрашивали Триш о местности. Его коса растрепалась, но в остальном он был вполне доволен жизнью. - Ты его убил? - Деловито спросил Формаджо. - Не-а. - Он нас догонит? - Не-а. - Ты...заменил его ноги на... - На зонтики, - улыбался Мараскин, - А пальцы рук на карандаши. Что только в багаж не сдают! Больше к нему вопросов не было. Мы прибыли на пляж. Погода была прекрасной: солнце не слишком пекло, дул приятный ветерок, на берег лениво набегали волны, и сама природа словно намекала, что мы, конечно, очень спешим, но почему бы не отдохнуть немного, пока Аббакио будет приманкой для босса? Увы, я такой радости себе позволить не мог: пока Moody Blues будет отматывать время назад, мы с Прошутто будем сидеть в ближайших кустах под защитой Metallica как последняя линия защиты бывшего копа от бесславной гибели. Почему только мы? Ну, во-первых, мой стенд не может скрыть всех-всех, я же не всесилен. А во-вторых, Леоне в принципе не хотел, чтобы кто-то кроме него и, так и быть, Бруно видел его стенд. Нам с Прошутто пришлось почти четверть часа доказывать, что Бучеллати может и за углом постоять, а мы должны быть рядом, потому что только Прошутто сможет с первого взгляда опознать босса даже под маскировкой. Ещё за тем же углом будет Джорно, поскольку если мы с Прошутто не успеем на подмогу, парень спасёт его жизнь, и желательно не доводить до воскрешения из мёртвых. Леоне намёк понял. Остальные рассредоточились по окрестностям. Триш осталась в черепахе. - Вы что, не можете отвернуться и не смотреть? - недовольно бурчал Леоне, почему-то не призывая стенд. - Можем, но тогда сам себя защищай. Серьёзно, что такого в твоём стенде? - Чёрт, хорошо, но одно слово - и пеняйте на себя. Moody Blues! С мелодичным гудком появился сиреневый гуманоид, сделанный как будто из мягкой резины. На первый взгляд, ничего особенного, стенд как стенд, но потом я обратил внимание на некоторые незаметные с первого взгляда детали. Например, что при широких плечах существо отличалось неожиданно тонкой талией и, как бы поточнее выразиться, выдающимися формами. Нижними задними. И длинные ноги, словно обутые в ботфорты до ягодиц, только подчёркивали эти самые формы. Как будто этого мало, существо ещё и стояло так, чтобы подчеркнуть достоинства своей внешности - а их у Moody Blues оказалось достаточно. Я внимательно посмотрел на Леоне. - Ты получил стенд во время испытания Польпо? - уточнил я. - Угу. - Ты на тот момент был в депрессии, но уже подумывал с кем-то встречаться? - Да, но... - Ну, вот.