Алекс. Книга 3

В ожидании самолета надо было срочно решать вопросы с едой и водой. Возможности аэропорта были сильно ограничены — как правило, большая часть продуктов привозилась внешними поставщиками и продавалась во многочисленных частных кафешках или киосках вокруг зала ожидания. Все они, разумеется, быстро позакрывались с началом эпидемии, а сотрудники разъехались по деревням и поселкам. Оставшиеся продуктовые наборы длительного хранения, которые хранились на случай задержек рейсов из-за непогоды, не были рассчитаны на такое огромное количество людей. По нашим подсчетам их хватило бы максимум на несколько дней. С водой также начались проблемы. И без того не очень качественная вода из-под крана, которую приходилось кипятить перед употреблением, начала течь тонкой прерывистой струйкой, грозясь закончиться каждую секунду. А повышенное использование электричества для подзарядки множества гаджетов и других бытовых нужд уже привело к нескольким временным отключениям света. Местный электрик, естественно, мгновенно забил на свою работу и не появлялся с момента объявления эпидемии. Но мы разыскали среди пассажиров несколько рукастых парней, которые с помощью консультаций по интернету, организованных нашими ребятами, переживающих за нас с Алекс и старающихся помочь чем только можно, быстро сообразили, как все работает, и устранили неполадки. Кроме того, чтобы не перегрузить канализацию, которой никто больше не занимался, Алекс предложила в первый же день все перекрыть, заколотить крышки унитазов и выкопать выгребные ямы в прилегающей к аэропорту лесной зоне, установив там обычные кабинки. Но это все было полумерами, которые лишь частично обеспечили относительный порядок и спокойствие среди тех, кто застрял на острове. Некоторые так и не угомонились, доставая требованиями включить их в список отправляющихся на родину. Особо усердствовала та противная тетка, которая мне не понравилась с самого начала. После того, как она около часа выносила Алекс мозг и та вернулась вечером полностью измученная в номер, я попросила наших жильцов вывести детей на прогулку, а сама принялась за реанимацию любимой женщины, сняв с нее верхнюю часть одежды и расположив на полу на одеяле. Разминая сильными нажатиями забитые от напряжения мышцы спины, я физически чувствовала, как она расслабляется и отпускает от себя огромное давление сложившейся ситуации. Пока еще мало кто догадывался о реальном положении дел, надеясь на то, что в ближайшие дни все как-то решится само собой. — Мм, как приятно. Не помню, говорила ли я, что у тебя волшебные руки? — пробормотала довольно Алекс. — Ага, уже несколько раз за сегодняшний вечер, — ответила я, продолжая активно растирать особо загруженные участки. Ответом мне послужило размеренное дыхание. Она погрузилась в глубокий сон, уже не реагируя на окружающие шумы. Я накрыла ее вторым одеялом, не решаясь побеспокоить, чтобы натянуть одежду, и занялась приготовлениями ко сну.

* * *

С трудом договорившись о встрече с губернатором острова и убедив одного из трех оставшихся сотрудников аэропорта доставить нас на машине к его резиденции, мы входили в огромное белое здание, построенное в колониальном стиле прошлого века. Алекс в белом костюме, я в платье с длинным рукавом — это была наша единственная парадная одежда из всего прихваченного с собой. Косметику пришлось одалживать у соседей. Узнав, куда мы собираемся, они щедро предложили на выбор большой арсенал бижутерии, но мы поблагодарили и отказались. На сложные переговоры проще было ехать без украшений. Губернатор, худощавый мужчина с военной выправкой, восседал во главе длинного стола. Не предложив нам присесть, он сразу же дал понять весь расклад: — Меня мало волнует, что будет с горсткой иностранцев. Моя задача — обеспечить нормальную жизнь для своих соплеменников. Вы привыкли смотреть на нас свысока, считая людьми второго сорта, обслуживающим персоналом. Сколько раз богатые бездельники нарушали здесь порядок и вместо того, чтобы наказать, их приходилось отпускать по звонку сверху. Теперь все изменится. Остров будет жить по новым правилам, так как и должно быть. — Губернатор, вы хороший человек, если так заботитесь о жителях острова, — начала Алекс. — Но сейчас здесь нет иностранцев или местных. Есть просто люди, которые находятся на острове и попали в беду. И им нужна помощь. Ведь точно так же ваши родственники могут оказаться в другой стране. И будут нуждаться в самом необходимом — пище и крыше над головой. Вам ведь хотелось бы, чтобы их не оставили без поддержки и проявили к ним участие? Мы просим всего лишь помочь на первых порах освоиться в новых условиях. Губернатор выскочил из-за стола и, экспрессивно перемещаясь взад-вперед напротив огромного окна, минут двадцать выплескивал свое негодование, наотрез отказавшись помочь с едой и водой. Он мотивировал это тем, что своим может не хватить. — Ваша экономика вся построена на внешнем туризме. Как вы думаете, захотят ли иностранцы приехать сюда в будущем, если вы откажете нам сейчас? И неужели вы будете спокойно спать, зная, что обрекли на голодную смерть тысячу ни в чем не повинных людей? Это повлечет за собой международное расследование, испорченную репутацию курорта и подорвет позиции вашей политической силы и вас лично, — не сдавалась Алекс. — Думаю, вы прекрасно осведомлены о ситуации в мире. Всем странам безразлично, что происходит даже у соседей. Тем более никто не будет следить за нашим маленьким островом. А вот недовольство моих избирателей я легко заслужу, если они узнают, что их ресурсы были отданы чужакам, в то время как их семьи вынуждены голодать и умирать. Так что можете не угрожать мне реакцией международной общественности, мне на нее сейчас глубоко наплевать. И без туристов мы прекрасно жили раньше, и теперь проживем. Еще несколько раундов возмущений с одной стороны и спокойных взвешенных аргументов с другой и он со скрипом согласился отдать нам под проживание огромное одноэтажное здание на берегу океана, построенное под массовые мероприятия и дискотеки. Оно находилось в часе ходьбы от аэропорта на границе с большим массивом, покрытым джунглями. Это было все, чего мы добились в результате переговоров. Когда нас везли обратно, я спросила Алекс: — Скажи, а почему бы просто не предложить им денег? Мы же легко можем купить хоть двадцать таких островов. — Деньги во время кризисных ситуаций это пыль и мусор, — просто ответила она, выходя из состояния задумчивости. — Все решают только человечность и умение договариваться. Иначе их алчности не будет границ. Дальнейшие события подтвердили правоту ее слов. Буквально на следующий же день губернатор издал указ отменить все электронные платежи и иностранную валюту. Местная вскоре также постепенно начала терять хождение. Остров стал погружаться в болото натурального обмена.

* * *

К прибытию самолета пришли не только семьи с детьми, которых заранее предупредили об отлете. В зале аэропорта собрались абсолютно все, с затаенной надеждой каким-то чудом попасть на борт. — Я называю фамилии и вы проходите в самолет, — Алекс начала зачитывать одно имя за другим и тонкая цепочка отъезжающих потянулась к проходу. Минут через двадцать все пассажиры из списка уже были на своих местах. Алекс пристально посмотрела на меня, в последний раз взглядом предлагая улететь, но в ответ я лишь отрицательно покачала головой. В этот момент та противная тетка, так много помотавшая нам нервы в последние дни, с сумкой наперевес, как у почтальона, расталкивая всех, стремительно бросилась вперед. Поскольку мы стояли чуть сбоку от прохода, даже не успели среагировать. Мы переглянулись между собой — судьба сама все расставила по своим местам. Но этим дело не закончилось. По толпе пронеслось возбуждение, и она угрожающе зашевелилась, балансируя на тонкой грани цивилизованности и стадного инстинкта вышвырнуть за борт ближнего своего лишь бы спасти свою шкуру. И единственной преградой для запуска механизма разрушительного безумия служило лишь абсолютное спокойствие Алекс. На мгновение я увидела эту сцену словно со стороны. Все унылое многообразие проявления человеческого эго. Таких как та тетка, готовых идти по головам ради своего благополучия. Себя, которая осталась только из-за любви и сильной привязанности, но на самом деле была абсолютно равнодушной к проблемам окружающих и помогающей лишь по случаю, если это не входило в противоречие с моими планами. И Алекс, единственную из всех присутствующих, которая по-настоящему и искренне заботилась о других настолько, что не воспользовалась возможностью улететь на самолете, присланном ради нее же самой. Сколько же надо еще каждому из нас работать со своим диким зверем внутри и пройти длинный путь к тому, чтобы стать достойным звания человека. И как мне несказанно повезло видеть перед собой каждый день пример такого настоящего человека. Я рассмеялась, обведя взглядом толпу. Удивительным образом это оказало отрезвляющее действие, и ее агрессивное намерение начало сходить на нет. Все еще смеясь, я перевела взгляд на Алекс. Та видимо прочла накрывшее меня осознание в моих глазах и тепло улыбнулась в ответ. Тем временем из прохода выбежал с наспех сложенной сумкой полковник и громко заявил на весь зал: — Я готов отдать свое место одному человеку. Не смогу считать себя мужиком, если уеду сейчас. Это окончательно переломило настрой собравшихся людей. — А как же ваша жена и ребенок? — спросила я. — Дома встретит брат и присмотрит за ними. — Хорошо, — Алекс пробежалась глазами по списку и назвала фамилию девушки, которая путешествовала в одиночку. — Ой, а я вещи еще не сложила, — легкомысленно произнесла та. — Документы и деньги с собой? — спросила Алекс. — Да. — Беги давай, дура. О вещах она переживает, когда последний шанс улететь выпал, — раздались насмешливые комментарии из толпы. Та, видимо, поняв, что всякой глупости есть предел, пристыженно склонила голову и направилась внутрь. Спустя десять минут присутствующие молча наблюдали через огромный витраж за тем, как по взлетной полосе разбегался самолет. Вскоре маленькая точка скрылась из виду, оставляя за собой белую полосу на фоне чистого голубого неба и унося с собой последнюю надежду вернуться домой. — Алекс, а когда за нами прилетит самолет? — громко спросил какой-то паренек. Все развернулись в ее сторону с затаенным ожиданием каким-то чудом вырваться из вынужденного заточения. — Я не знаю. Может быть, через месяц, а может еще очень и очень нескоро, — честно ответила она. На лицах людей начала отображаться целая палитра эмоций: разочарование, тревога, страх от осознания своей обреченности. — И что нам теперь делать? — задала следующий вопрос молодая женщина, мать двоих подростков. — Вот об этом хотелось бы поговорить подробнее, — ответила Алекс и обернулась ко мне. — Поможешь с переводом? Я кивнула. В зале установилась идеальная тишина. Примолкли даже обычно шумные и беспокойные тинейджеры, вытащив неизменные наушники из ушей. — Ситуация, с которой мы все столкнулись, беспрецедентна. Несмотря на все наши просьбы, местные власти отказались помочь. Внешней помощи также ждать не приходится — из-за эпидемии любые перемещения между странами сейчас под запретом. Как долго она продлится, никто не знает. Но совершенно точно могу сказать, что клинические тесты проводятся не менее полугода. Поэтому надеяться мы можем только на себя. Я начала переводить фразу за фразой на английский, а после меня добровольные помощники тут же дублировали ее для других иностранцев. — У меня есть большой опыт спасательных операций, — продолжила Алекс.— И я готова поделиться всеми своими знаниями и навыками, но только при соблюдении трех условий. Она сделала небольшую паузу, дожидаясь окончания перевода и полного внимания слушателей. — Первое — отказ от алкоголя, сигарет и наркотиков. Ничего не буду пояснять про их вред для здоровья. Все вы взрослые люди, и не мне вас учить. Это всего лишь безоговорочное условие для длительного мирного сосуществования, если мы действительно хотим выжить. В зале все так же царила полная тишина, нарушаемая лишь негромкими голосами переводчиков. — Второе — каждый заботится о каждом. В буквальном смысле этого слова. Пусть даже вначале это будет и непривычно для вас. Даже если вы никогда в жизни так не поступали. Каждый человек из присутствующих, неважно, иностранец, не иностранец, должен стать для вас близким и родным, о ком вы заботитесь больше, чем о себе. Она обвела взглядом и без того молча внимающих ее словам людей: — Третье — постоянно позитивный настрой и отсутствие слез, истерик и депрессий. Следите за своими мыслями, не допускайте даже возможности негатива и поддерживайте словом и делом других. Во время любых эпидемий, и эта не исключение, самое главное — крепкий иммунитет. Чем меньше стрессов позволяет себе человек, тем иммунитет лучше. Хотите быть здоровыми — не подпускайте к себе негатив, и что бы ни происходило вокруг, ищите во всем что-то хорошее. Это полезный навык, который можно легко и быстро наработать, особенно сообща. Алекс подошла к внутренней двери, ведущей к взлетной полосе, и закончила свою знаменательную речь следующим предложением: — Выжить мы можем только все вместе. Но в то же время никого неволить не буду, это личный выбор каждого. Если вы согласны и принимаете эти условия, подходите сюда, устно сообщите об этом и ожидайте остальных за этой дверью. Те, кто не согласен и хочет выживать в одиночку, — выход на улицу находится напротив. Застыв на пару секунд в неловком молчании, один за другим люди начали подходить к ней и, словно внутренне решаясь на что-то и мгновенно преображаясь, отчетливо и громко заявляли: — Принимаю. — Принимаю. — Принял. — Согласен. — Принимаю. Сбоку от двери начала формироваться батарея из разнокалиберных бутылок со спиртным, чуть позже к ним добавились пачки с сигаретами и пакетики с порошками. И это в стране, где за наркотики грозила смертная казнь! Я была в шоке. Сверху на эту кучу кто-то положил даже букет с засушенными цветами, видимо на всякий случай избавившись от сомнительного приобретения. Когда все вышли, я сфотографировала эту впечатляющую композицию, а Алекс сгребла все в большой мусорный пакет и отправилась к краю поля, где находились наспех сделанные кабинки туалетов. Вернувшись ко всем нам, все еще молча стоящим и ожидающим дальнейших событий, она кивнула на огромные запакованные коробки, оставшиеся после самолета и лежащие в некотором отдалении: — Там армейские сухпайки. Каждому, включая детей, по 14, должно хватить на месяц, если есть полпорции в день. Разбираем, пакуем вещи и через полчаса выдвигаемся к нашему новому месту обитания. Повеселевший народ активно принялся за распределение провизии, и вскоре мы уже вереницей двигались по направлению к океану. Нашу процессию замыкал неспешно едущий грузовичок, который мы выпросили у сотрудников аэропорта и загрузили по самый верх разными полезными вещами типа огромных нержавеющих баков, спутниковых тарелок, инструментов, аптечек первой помощи, веревок, брезента и другой полезной утвари, пообещав все вернуть обратно, как только закончится эпидемия. В отличие от своего руководства, они прекрасно понимали всю сложность ситуации и старались всеми силами помочь нам, чем могли.