Алекс. Книга 3

Более дисциплинированных и неприхотливых детей я еще не встречала. Мои первичные опасения, что они разбегутся в разные стороны, как только мы выедем в город, развеялись после первой же поездки. Наоборот, они старались все время находиться как можно ближе ко мне, а мальчишки после того, как познакомились с охранниками, просто не отлипали от них, в результате те выглядели со стороны как слегка растерянные от такого внимания многодетные отцы, вынужденные к тому же отвечать на бесконечное множество вопросов. Во всех местах дети вели себя с достоинством, никогда не просили что-то купить или куда-то отвести. У меня это вызывало неподдельное уважение, но в то же время я не могла не видеть и другую сторону медали — постоянное перекладывание принятия решений на взрослых и чрезмерное послушание могло привести к отсутствию интереса к чему-либо стремиться в будущем. Поэтому постепенно и ненавязчиво при любом удобном случае я предлагала делать выбор самостоятельно. — Фейс-контроль! — шутливо проговорила я, когда мы с девочками наконец дождались после бассейна мальчишек, выходящих со своей половины с одним из охранников. Те уже знали, что им предстоит, и по очереди подходили, чтобы я слегка притронувшись к их волосам, могла убедиться, что они хорошо высушили голову и не простудятся, выйдя на улицу. В последнее время мне все чаще доверяли детей без воспитателя, и я следила за тем, чтобы после каждой вылазки в город вернуть всех здоровыми и счастливыми. Судя по отзывам от воспитателей, мне это неплохо удавалось, дети с нетерпением ждали каждую поездку и восторженно делились всем, что узнали нового. — А теперь квест. Кто сегодня будет нашим гидом? — я вынула из рюкзака карту, на которой была отмечена наша следующая цель. — Я! Я! Я! — желающих всегда было хоть отбавляй. Иногда мне казалось, что прокладывание маршрута по городу им нравилось намного больше, чем любые развлечения. Я передала карту с отмеченной на ней точкой, это была пиццерия в получасе ходьбы от бассейна. Вполне достаточно, чтобы побродить по городу и нагулять аппетит перед обедом. Дети сгрудились вокруг нее, громко рассуждая, по какой улице лучше пройти. Наконец они договорились между собой и повели всю нашу компанию вперед. На середине пути я попросила карту обратно и предложила теперь поспрашивать прохожих. Мы играли в эту игру не в первый раз, и ребята хорошо знали, как это делать правильно и безопасно: в первую очередь обращаться к уличным торговцам, полицейским или женщинам, задавать вопросы спокойно и уверенно на небольшой дистанции и в присутствии других людей. Первоначальный страх перед большим городом и скованность давно ушли в прошлое и сменились азартом первооткрывателей. Тем более, что сзади всегда подстраховывала вся наша внушительная группа поддержки. Они уже довольно неплохо ориентировались в центральной части города, знали, как выглядят основные архитектурные строения, и могли без помощи смартфона дойти до любого нужного места. По дороге к нашей цели я предавалась размышлениям о том, что удалось понять для себя за это время. Попасть в детдом мог абсолютно любой ребенок, независимо от социального статуса. Чаще сюда попадали дети из неблагополучных семей, с пьющими родителями, много было и тех, от кого отказались в раннем детстве. В меньшинстве — из обычных или обеспеченных семей, если погибал один или оба родителя. Таким приходилось сложнее всех. Малыши еще надеялись обрести семью, и некоторым везло и их забирали, но в подростковом возрасте все иллюзии исчезали, и дети замыкались в себе, не ожидая ничего хорошего от жизни. Все материальные потребности были закрыты с лихвой — им не приходилось ни убирать, ни стирать, ни готовить. В результате привыкали особо не напрягаться по жизни и после выпуска редко кто из них осознанно хотел учиться и работать, предпочитая сдавать в аренду или продавать полученную от государства квартиру и спуская все суммы на разгульное и пустое существование. Они сбивались в стаю, живя по ее законам, могли уйти и пропасть на пару дней, и воспитатели не могли ничего с этим поделать. Многочисленные спонсоры и волонтеры, посещающие детдом, вызывали в лучшем случае краткосрочный интерес, если от них ожидались подарки или развлечения. Я задавалась вопросом, возможно ли от философии абсолютного трутня, выращенного в рамках такой системы воспитания, перейти к позиции человека, полностью ответственного за свою жизнь, и не находила ответа. Труды по педагогике и детской психологии только запутывали, и со временем пришлось переключиться на литературу по формированию социальных групп, от родо-племенного устройства в древности до создания устойчивых команд среди космонавтов, военных и спортсменов в наши дни. Я обнаружила, что на одной чаше весов находились строго выстроенные иерархии, в которых у власти стоял вожак, вокруг него формировалось ядро приближенных, а все остальные были вынуждены подчиняться или в редких случаях бунтовать, когда давление сверху становилось совсем уж невыносимым. В таких образованиях несчастными себя чувствовали все участники, даже те, кто казалось бы, должен радоваться своей доминирующей позиции. Но постоянная необходимость защищать свое место и конкурировать с потенциально опасными соперниками сводили на нет все удовольствие от трона такого калифа на час. На другой — между собой объединялись равные, умеющие прийти на помощь товарищу и радеющие «за други своя» больше, чем за себя. Разные выполняемые функции не создавали между ними никакой реальной иерархии, и лидером становился более опытный и ответственный, получающий от своего положения только дополнительные хлопоты, а не выгоды. Разница между этими группами была огромна. У одних доминировали страх, агрессия, подозрительность, и, как ни странно, лень, которая как ржавчина, пронизывала такую структуру сверху донизу, даже если присутствовали внешние результаты и достижения. Другие мотивировали себя сами, были открыты, свободны и инициативны, и часто их результаты превосходили самые смелые ожидания. Самое интересное, что примеры и тех, и других я находила и в древности, и в наши дни. Но выявить закономерности, каким образом происходит переход из одной в другую, никак не удавалось. Как правило, подчеркивалась важная роль появления харизматичного одного или нескольких лидеров. Но откуда они такие брались, было не очень понятно. Тогда я начала вспоминать и анализировать то, каким образом выстраивала взаимодействие с окружающими Алекс, так что в итоге легко и непринужденно формировались команды второго типа, причем независимо от условий и количества человек в них. Шла ли речь о нас вдвоем, паре сотен сотрудников или тысяче обитателей поселения — везде работали одни и те же принципы. Несомненно, она была яркой личностью и красивой женщиной, умеющей располагать к себе. Однако красивых и привлекательных женщин и мужчин много, но я сомневалась в том, что только лишь внешние данные являются предпосылкой для сплочения людей вокруг. Скорее наоборот, чаще это являлось причиной раздутого эго. Первое, что мне вспомнилось, было полное отсутствие лени. По армейской привычке Алекс просыпалась очень рано и не сидела ни минуты без дела до самого вечера. В отличие от меня. До встречи с ней я была большой любительницей поспать подольше и помечтать, сидя где-нибудь в уголке и ничего не делая. Второе — она не навязывала свой образ жизни другим, а принимала все, как есть, без каких-либо упреков и требований, и всегда была готова прийти на помощь или переделать всю работу самостоятельно, если это было необходимо. Но как-то само собой получалось, что при виде такого отношения хотелось следовать ее примеру и быть таким же целеустремленным и энергичным. И не мне одной, судя по реакции окружающих.

* * *

Я вспомнила, как через неделю после начала учебы решила, что не совсем справедливым было взваливать все приготовление еды на Алекс и предложила взять на себя половину всех обязанностей по кухне. Она согласилась. Засидевшись как всегда допоздна за учебой, на следующее утро я благополучно проспала. Зайдя на кухню, увидела, что завтрак готов, а Алекс ожидает меня. Мне стало не по себе, что нарушила свое же обещание. Поздоровавшись и молча проглотив свою порцию, я пошла собираться, очень недовольная собой. Когда мы подъехали к университету и машина остановилась, она повернулась ко мне, понимающе улыбаясь: — Разбудить тебя завтра? — Не надо, думаю, справлюсь сама. Но спасибо за предложение, — с благодарностью ответила я. На душе стало легко от такого проявления заботы и участия. И в этом была вся Алекс. Она всегда следовала лучшей стратегии победителя — завоевывать города без единого выстрела, то есть покорять сердца добротой, терпением и улыбкой. После этого маленького эпизода я ставила на всякий случай два будильника и успевала утром сделать все, что запланировала накануне.

* * *

Взяв на вооружение эти принципы, я постепенно сближалась с детьми помладше, которым были интересны поездки и общение со мной, и никак не реагировала на игнор старших, давая понять, что всегда открыта к диалогу, но не собираюсь нарушать их свободу выбора. Наконец успешно добравшись до пиццерии, мы расселись за длинным столом, предназначенным для семейных праздников. Я не очень любила пиццу, но не хотела заказывать себе что-то другое, чтобы не отделять себя от группы маленьких любителей этого итальянского блюда. Пока все ждали еду и шумно обменивались впечатлениями о прогулке и занятии в бассейне, я заметила, что мальчишка, сидевший возле меня, был какой-то задумчивый и грустный. — Что ж ты молодец не весел, что ж ты голову повесил? — в шутку спросила его. — Да так, — уклончиво ответил тот. Но от меня было сложно так просто отделаться, я очень хорошо научилась общаться с детьми этого возраста на острове. И немного развеселив его, снова спросила: — Может, поделишься, что тебя беспокоит? Немного замявшись, он сдался: — Мой брат говорит, что я никому не нужен. Его брат был постарше и жил в этом же детдоме. И подобная мысль-установка могла иметь далеко идущие последствия для младшего. — Но это же неправда. Во-первых, ты нужен мне. И все, кто здесь присутствуют, очень нужны. Если бы это было не так, меня бы здесь не было, — весь наш стол притих, почувствовав важность момента и внимательно следя за ходом беседы. — А во-вторых, ты нужен всем своим друзьям. Ведь правда, ребята? — Да! Да! Мне нужен! И мне! И мне! — не замедлили уверить его остальные дети. — А еще он сказал, — бесхитростно продолжил тот, сдавая с потрохами своего старшего братца, — что вы богатая дамочка, и вам скоро надоест возиться с нами. И нас никто больше не будет брать с собой в поездки. — Ну, о моих планах лучше всех знаю только я сама. И могу тебя уверить, — улыбнулась ему, — что собираюсь и дальше приезжать. И вообще я своих друзей не бросаю, кто бы там что ни выдумывал в своей голове. Ведь мы же друзья? — Друзья, — с готовностью подтвердил тот. — Вот видишь, значит, тебе не о чем беспокоиться. А раз мы друзья, открою тебе одну тайну, — заговорщицким тоном произнесла я. Остальные дети даже замерли, чтобы не пропустить ни слова. — Все, что нас окружает, содержит в себе зашифрованные волшебные знаки. Только их надо уметь читать. Вот посмотри на эту чашку, какая красивая у нее форма, как удобно ее брать в руки. Тот мастер, который ее сделал, передает через нее невидимое послание: он хочет, чтобы нам было удобно и приятно пить из нее чай, он наш друг и мы ему небезразличны. И такие знаки содержит в себе каждый с любовью сделанный предмет, с душой написанная книга, каждый красивый цветок или растение. Даже солнце тоже кто-то придумал и создал, чтобы согреть тебя и дать понять, что ты нужен. И есть очень много людей, которые относятся к тебе как к другу. Но это можно увидеть, только если быть достаточно наблюдательным. В этот момент к нам подошел официант и с улыбкой поставил на стол бутылки с минеральной водой. Я поблагодарила его и подмигнула детям. Они внимательно смотрели на его улыбающееся лицо, словно видя в этом подтверждение моих слов. Я продолжила: — Но самое главное, что ты тоже можешь оставлять такие послания, когда делаешь с любовью что-то полезное и нужное для других людей. Ведь им тоже может быть грустно и одиноко, и то, что ты создашь для них, даст понять, что они тебе нужны. — А если человек делает что-то некрасивое и нехорошее? — Скажи, если к тебе подойдет трехлетний малыш и плохо с тобой обойдется, ты обидишься на него? — Нет, он же маленький и многого не понимает, — пожал плечами мальчуган. — Весь секрет в том, что далеко не все взрослые являются таковыми внутри. Некоторые из них так и остаются малышами навсегда. А взрослеет человек только тогда, когда начинает бескорыстно отдавать свою любовь и заботу другим людям и создавать красоту вокруг себя. Этот разговор изменил многое не только для моих маленьких друзей, но и для меня и для огромного множества других людей. Кто бы мог подумать, что он станет отправной точкой для вихря последующих событий, который закрутит всех нас, неся неумолимо вперед.