Корни лжи

POV Антон

Одиночество иногда настолько сильно пропитывает душу изнутри, что рано или поздно хочется наложить на себя руки, или залезть в петлю, или сойти с крыши какой-нибудь многоэтажки, ведь сам я жил лишь на втором этаже многоквартирного дома. Это состояние я испытал впервые в жизни, когда мы с Полиной расстались. Не было ни криков, ни скандалов, тем не менее этот период был самым ужасным в моей жизни. Я бился о стены до жуткого звона в ушах, не обращая внимания на дверь, которую чуть ли не выбивали со всей силы возмущенные соседи. Я кричал и ломал все, что было связано с той, которую я любил больше жизни и ради которой я мог свернуть любые горы. Крики снаружи сопровождались криками внутри. Я не мог спокойно воспринимать ситуацию, когда прислушивался к своему внутреннему голосу, что глаголил мне и моим крикам: «Тебе не жить». В тот день я чуть не вскрылся, но все-таки не смог побороть свой худший страх — страх крови. Вздувшиеся от нервов вены так и манили прикоснуться к ним чем-то острым. Чтобы они не раздражали своими выпуклостями. Чтобы они не были такими наполнеными. Чтобы не жить. Впервой меня накрыла истерика, которая впоследствии переродилась в непрошеную депрессию. Я лежал сутками напролет в своей кровати, периодически сблевывая в стоящий рядом таз, и думал лишь о том, как я ненавижу свою поганую жизнь. Сейчас же мне не вериться, что мы с Полиной друзья и что именно из-за нее я почувствовал себя предельно одиноким какой-то год назад. Мы помирились спустя пару месяцев, но парой так и не стали. К счастью, тогда я уже не питал к ней тех чувств, а она даже не подозревала о том, что почти довела меня до ручки. Единственный, кто знал, — Женя. До сих пор я не понимаю, как мы с ним дошли до тех взаимоотношений, которые имеем. Когда мы перешли черту под названием «друзья»? Когда он поцеловал меня в комнате управления? Или раньше? Столько вопросов одолело меня до жуткой боли в голове. Этот человек поддерживал меня тогда, когда никто не мог, никто не знал. Он периодически приезжал ко мне и насильно кормил, чтобы я не сдох на той же самой постели, где когда-то мы спали вместе с Ванюшкиной и планировали поменять ее фамилию на мою, более короткую. Волков ни слова не спрашивал, что случилось между нами, но говорил ему все я. Он внимательно слушал, успокаивал, гладя по голове. Может быть тогда? Кто знает… Нам нужно было выспаться до всеобщего отбоя, дабы выйти на дежурство бодрыми, а в моем глазу сна не было вовсе. Ворочался из стороны в сторону, как только позволяла неудобная и узкая койка, упасть второй раз мне не хотелось. Вскоре я лег на спину и уставился в металлического цвета потолок. Хотя почему цвета, чистый металл. Я провел по нему рукой, кончиками пальцев внимательно изучая швы, закрепленные винтами. Не могу больше. Одергиваю руку и медленно, дабы не разбудить голубоглазого, переворачиваюсь на бок и высовываю голову, чтобы посмотреть на него. Парень спит, слегка приоткрыв рот и положив правую руку под щеку тыльной стороной ладони. Вторая же была закинута за голову и согнута в локте. Ноги и тело я не видел, они находились под одеялом. Через пару секунд я замечаю, что любуюсь им, и мне это нравится. Его темные ресницы слегка подрагивают, иногда приоткрывая глаза так, что виднеются белки, а дыхание настолько спокойное, будто бы это не он с неугомонной страстью целовал меня перед сном. Губы все еще ноют, но это ощущение приносит мне лишь удовольствие. Приходит осознание, что я гребанный фетишист, и мой фетиш — боль. Я чувствую, что мне нужно поспать, иначе я не смогу выстоять и пары часов дежурства. Нашего дежурства. Не представляю, что взбредет мне или ему в голову, когда останемся наедине среди спящего экипажа. Хотя мы этот этап проходим каждый день, но спим вместе со всеми, чтобы набраться сил к следующему дню. Это не Земля, здесь нельзя спать, сколько пожелаешь, тем более мы целых два месяца перед вылетом усердно готовились к дальнейшим трудностям. В эту подготовку также входил ранний подъем, к которому, что удивительно, я до сих пор не мог привыкнуть. Но к этим трудностям не входили убийства… Кто может вытворять такое на корабле, я не представляю, поэтому боюсь всех и каждого. Особенно капитана. С самого начала пути он кажется мне слишком странным, но его полюбила Лиана, поэтому я всегда молчал насчет своих подозрений. Но если это он, убийца, я буду жалеть об этом до конца жизни, ведь мои друзья находятся в опасности. Я думал еще некоторое количество времени и не заметил, как провалился в сон. Проснулся же от громко звенящего будильника, который Волков одним движением выключил и, переводя взгляд на меня, молча скомандовал одеваться.

POV Женя

Много говорить не нужно, чтобы Антон понимал, что я к нему небезразличен. Одних действий достаточно, дабы он запутался в статусе нашей дружбы: «На грани исчезновения» или «Больше, чем друзья». Последний месяц я думаю лишь о втором варианте. Не знаю, что чувствует он, но мое сердце так и рвется к нему, несмотря на то, что мы уже три года как дружим. Этому наиважнейшему в организме органу не прикажешь, правду говорят, я пытался, позже смирившись со своей неудачей. Я понял, что я гей лет в четырнадцать, когда почувствовал свою первую эрекцию, на парня. Антон не знал, как и другие мои знакомые, наверное поэтому неоднозначно отреагировал на наш первый поцелуй. Что он ответил, а не оттолкнул от себя подальше, чтобы я со всей его огромной силы врезался поясницей в стоящий позади стол, я был, безусловно, рад. Но что-то мне подсказывало, что ему просто одиноко. Дело даже не в недостатке секса, а в эмоциональной истощенности. Он всегда был веселым, знал смысл жизни и следовал ему до тех пор, пока Полина его не бросила. Тогда он был мне лишь лучшим другом, но я чувствовал, как ему плохо внутри, заботился, как мог, помогал. Он отошел через месяц, но поведение его изменилось чрезвычайно. Не было той былой улыбки и беспечного отношения к своей жизни. Радость будто покинула его навсегда, оставив лишь свою оболочку, которой Щур прикрывался по сей день. Я почувствовал, что должен развеять его грусть и подарить ему настоящее счастье, не смотря на то, что мой друг вовсе не являлся гомосексуалистом. Тогда я предложил ему полететь в эту экспедицию, чтобы отвлечься от навалившегося дерьма. А он пригласил Полину и остальных. Я не был против данного поворота событий, но было немного обидно. Услышав сработавший вовремя будильник, я резко поднялся с койки, отчего в глазах замелькали черные точки и закружилась голова, и, подобравшись к столу, выключил кричащий аппарат. Повернув голову, увидел любимое лицо, которое спросонья всегда вызывало во мне нежные трепещущие чувства. Кивнул в сторону костюмов и принялся одеваться. Что же, вот и наше первое дежурство вместе. Одевшись, мы быстро умылись в общей ванной, которая находилась в левом помещении от нашей комнаты, а так же напротив электрокомнаты. Этот корабль явно строили редкостные идиоты. Или кто там придумал делать водяные трубы, проходящие буквально в двух метрах от мощных электрических приборов? Пытаюсь не кидать на Милса даже редких взглядов, а он и не обращает на это внимания. По пути в комнату навигации, дабы расписать наш план на ночь, мы все же заводим разговор, так и не смотря друг на друга.

POV Антон

— Продолжать расследование будем? — я подаю голос в оглушающую тишину, которая прерывается лишь звуками соприкосновения наших сапог с железным полом. Женя на время задумался, но в мою сторону так и не посмотрел. Я чувствую это напряжение между нами, но ничего не могу с этим поделать. Думаю о том, что, все же, первый шаг между нами сделал Волков, значит, он готов к большему? Или я лишь себя накручиваю, воображая будущее вселенское счастье, как было когда-то раньше, будто в другой жизни. Не хочу повторять той боли. — Можно приступить послезавтра, — выдал он, поворачиваясь ко мне. Я вижу его легкую улыбку и меня пробирает приятная дрожь. Что ты со мной сделал, зеленоволосый? Я перестал чувствовать себя натуралом. — Когда хорошо выспимся. А завтра вечером можно продумать план. Парень первым зашел в комнату навигации, а я следом. Из панорамного окна, длиной около трех метров, нам открылся невероятный вид на космос. Раньше я не особо обращал внимание на то, что происходит за бортом, но сейчас я об этом пожалел. Далекие звезды больше всего привлекали мой взгляд, ярко сияя где-то далеко. Я не мог видеть Полюс — планету, на которую мы держим курс, — ведь она была еще слишком далеко от нас. Тем не менее я жаждал всей душой и телом добраться туда. Надеюсь, что не лишусь своей жизни раньше… Всматриваясь в далекое, я забыл обратить внимание на близкое. Женя стоял ко мне лицом, вглядываясь в глаза, что еще секунду назад будто испепеляли взглядом стекло, что отделяло нас одновременно и от смерти, и от наслаждения почувствовать эту красоту на своем теле, ничем не прерываемую тишину и ничего не обозначающий запах. — Все хорошо? — прошептал он, дабы я не испугался резко появившегося в помещении звука. Мое сознание начало проясняться, и я услышал писки аппаратов, находящихся в комнате, и робкое и тихое дыхание Волкова, стоящего от меня буквально в шаге. Он выглядел так, будто понимал, о чем я сейчас думаю, и хотел помочь. К сожалению, он этого сделать не может, только если… влюбит меня в себя. Но я этого не хочу. Слишком больно. — Да, давай за работу, — я двинулся в сторону кресла и тут же уселся в него. Спиной я чувствовал разочарованный взгляд Жени, но пытался не обращать внимания, сосредоточившись на записях капитана, аккуратно разложенных на столе. Среди них так же нашелся план на ночь. — Пункт первый. Дежурство в навигации и на корабле, — начал читать я вслух, чем привлек внимание друга к работе. — Пункт второй. Общее дежурство в реакторе, где требуется одновременный ввод кода, — так, об этом шаге я тоже знаю. Раз в неделю, по субботам, двоих вызывают ввести определенные команды в панелях, находящихся по обе стороны от реактора. Я мало чего понимаю в этом, но, вроде, эти команды помогают реактору справиться со своими задачами, а также они открывают трубопровод. — Пункт третий. Возвращение на посты с заменой. — Так, хорошо… Кто первый за курсом следит? — спрашивает он так, будто главный здесь я. Может, он чувствует, что я не в состоянии буду спорить, если мне не понравится мое место, а может ему просто важно мое мнение. Мне стоит лишь догадываться. — Жуть засыпаю, — быстро отвечаю я, одновременно зевая и прикрывая рот ладонью, и встаю с кресла. — Поэтому сидеть я не смогу, пойду туда, — я кивнул на проход и подошел к Жене. Мимолетное желание поцеловать его в губы, с жаром запуская язык внутрь, я с горечью заменил на легкое прикосновение к щеке и отправился дежурить.