Корни лжи

— Почему вы меня обвиняете? — с уже привычным для всех криком, длящимся уже порядка двадцати минут, Фая размахивала руками в стороны, пытаясь доказать свою правоту. — Я не могла этого сделать! — А почему нет? Ты очень подозрительная, — впервые за то время, пока началось собрание, подал хриплый голос Богдан. Он встал из-за стола и подошел к обвиняемой в центр комнаты едва ли не впритык. — Даже не плачешь. Сильная, может? — он наклонил голову на бок. Антон заметил, как от злости у парня вздулась венка на лбу, и порядком удивился, ведь никогда не видел своего друга в таком нервном состоянии. В его голове проскочила мысль, а вдруг это именно он что-то скрывает? — Может, — она сжала кулаки, сдерживаясь из последних сил, дабы не ударить Желтого. — Не время размазывать сопли. Кто-то убил его! И я не собираюсь молчать! Ее голос дрогнул, а мозг вновь подкинул ту ужасающую картинку темной комнаты, из которой с переменными рвотными позывами выволокли все части тела и выдраили стены несколько часов назад — к слову, теперь в этой комнате никто жить не собирался. Девушка закатила глаза, наклонив голову назад, дабы накатившее состояние ушло туда же, куда и затекали невидные для экипажа слезы. Фиолетовая отошла от Данкара и села на лавочку спиной к центральному столу. — Отходишь, значит, — все продолжает парень, — видимо, ты со мной согласна. — В чем, мать твою, я согласна? — она убрала руки от лица и вновь злостно посмотрела на говорящего. Казалось, что их ругань никогда не прервется. — Что ты у-бий-ца, — по слогам произнес Богдан. И тут уже Волков не мог молчать, хотя отчаянно думал, что первым в разговор влезет Дмитрий. Красный встал и направился к тому столу, где сидела Фая, и резко хлопнул по нему, дабы привлечь к себе внимания ругающихся, что не могли оторвать друг от друга презренных взглядов. От резкого звука Полина и Лиана, единственные девушки в зале, не считая брюнетки, чуть не подпрыгнули на месте. Антон взволнованно хмурил брови, переживая, дабы и Женю не добавили в список подозреваемых. — Голосуем! — крикнул голубоглазый. — Здесь, — он указал на определенное место половой плитки, — те, кто за то, чтобы выгнали Фаю. А здесь, — парень прошелся к противоположному краю стола и указал себе под ноги, — чтобы выгнали Желтого. От удивления, что друг встал на противоположную сторону, думая, что убийства совершил он, брюнет приоткрыл рот, а после еще сильнее сжал зубы, перемещаясь к еще пустующему месту: он был уверен на все сто процентов, что Фая — та, кто совершал те жестокие убийства и лишь притворялся, что ему жаль. На ее лице мало когда можно было увидеть слезы, только каменное лицо, уверенное, что все вокруг, кроме Черного, ее враги. Молча все встали со своих мест и медленно, принимая решение, направились к выбранному квадрату. Когда они разошлись на два лагеря, удивляться действительно было чему: против Фаи стояли Желтый, Салатовая и Розовая, а против Богдана — Белый, Красный и Фиолетовая; Дмитрий же стоял на месте, подводя итоги в своей голове и зная, что без его решения никто никого не сможет выгнать. Он простоял на месте около двух минут, пока экипаж смотрел друг на друга, еще больше накатывая атмосферу вражды. Но теперь Данкар злился уже не на Фиолетовую, а на друзей, предавших его, — Антона и Женю. Он считал, что они в одной лодке, и знал, что никогда сам их не предал бы, какое решение они бы не приняли, однако только девушки поддержали его, будучи также убежденными, что брюнетка очень подозрительна. — Довольно, — скомандовал Коричневый и прошел к столу, тут же опираясь на него обеими руками. — Фая любила Черного, поэтому я не считаю, что она могла так над ним… поиздеваться, — начал он выносить свои рассуждения на публику. — Богдан хорошо управляется с техникой, а все мы знаем, как Фиолетовая к этому не приспособлена, — все поняли, о чем парень толкует. — Поэтому… я на стороне парней, — он кивнул в сторону Щура и Волкова, уныло свесив голову вниз. Экипаж вздохнул: кто измученно, кто довольно. Вскоре Дмитрий приказал им отвести Желтого к запасному выходу. На корабле осталась лишь половина изначального экипажа — шесть человек. Выгнать из команды бывшего лучшего друга для обоих парней было тяжело, однако они выполнили свою обязанность и теперь корили себя за это. Предательство — это не про них, но все те аргументы, что привел в короткой речи капитан, еще раз подтвердили их догадки: брюнетка не могла быть убийцей. Ночь, точнее, ее остатки, представляющие собой конец утра, выдалась неспокойной. Полина вместе с Лианой провели ее в обнимку на нижней койке, трясясь от страха и беспомощности, будучи уверенными в своей правоте. Антон без сна смотрел вниз, подложив под щеку мягкое предплечье, на свернутого в калачик Волкова, которому опять, кажется, снился кошмар. Фиолетовая пребывала в комнате Данкара, так как она была единственной, что принадлежала не насильно убитому. Она роилась в своих мыслях, вспоминая, как только познакомилась с Черным, как он водил ее на свидания, как они были счастливы, когда узнали, что их приняли на борт. Глаза неприятно щипало, но даже сейчас, наедине с собой, брюнетка не позволяла себе заплакать, считая это жестом унижения. Капитан как обычно сидел в навигации и следил за курсом, параллельно попивая кофе, дабы не провалиться в сон раньше того времени, когда его сменит Щур. Его не тревожили мысли, что он сделал неправильный выбор, что он неудачный капитан, что вообще согласился на глупое голосование уже во второй раз. Вспоминая тот день, когда они все впервые зашли на борт космического корабля, он лишь больше расстраивался, ведь тогда все было замечательно: на лицах экипажа была радостная улыбка, порой пропускающая ряды зубов, в глазах играл азарт перед взлетом, а в груди стучало сердце, живое, но готовое вырваться из груди в любой момент в предвкушении чудесного. Воспоминания так же навевали отчаяние, смешиваясь с действительностью. Никто бы и не подумал, что может произойти такая трагедия, и вот, уже и нет половины тех, кого он выбрал к себе в команду. А смогли бы это пережить другие? Этот вопрос он задавал себе время от времени. Ближе к одиннадцати часам земного утра, за час до того, как Коричневый со спокойной душой сможет пойти спать, в коридоре послышался едва слышимый шорох. Поднявшись с кресла и обернувшись на звук, парень сощурил глаза, будто это поможет увидеть того, когда в принципе не видно из-за толстенных стен. Дмитрий порывался вслух поинтересоваться, кто уже проснулся и бродит без дела по кораблю, однако решил, что это — выполнение работы — не слишком важно, в связи со всеобщим стрессом, и они займутся этим сразу после полудня. Он отвернулся обратно к столу, пред этим отодвинув кресло в другой конец комнаты, и уставился взглядом и умом в папку, носящую название «Улучшение качества полета», параллельно действуя по списку, предложенному внутри, чтобы отвлечься. За этим занятием шатен не сразу заметил, что кто-то вошел в помещение тихими, но тяжелыми шагами. Будто ветер пронесся у него за спиной, а после он почувствовал резкую и едкую боль в спине, пронзающую все тело в буквальном смысле: внутренние органы так же, как и кожа, подверглись жестокой расправе, разрываясь ткань за тканью, разливая алую кровь внутри, а после и на стол, когда острие вышло наружу из живота. Дмитрий незамедлительно упал на пол. Захлебываясь кровью, он дергался от боли, еще пытался дышать, смотря на выступающий из плоти нож. Его бы стошнило от увиденного, если бы вообще могло, в связи с ужасной раной, после которой он был уверен, что не выживет. Так, он перестал думать о ране, хоть и с большим трудом, и перед его глазами пронеслась Лиана. Та, ради которой хотелось совершать все больше хороших и полезных поступков, которую хотелось защищать ото всех и обнимать, когда это возможно. Именно в этот момент, момент своей смерти, он пожалел о том, что не сказал, как ее любит. Любил дольше и сильнее, чем она думала. Неизвестный скрылся в люке, прежде открыв его одним легким нажатием ботинка. Ровно в полдень Щур отправился на смену капитану. Он насвистывал какую-то мелодию, сворачивая из одного коридора в другой. Но его веселое настроение вновь было прервано, когда он вошел в комнату навигации. Ему пришлось попятиться назад, стукнувшись скафандром о стену, в отчаянии, что они вновь ошиблись. На полу в луже крови лежало скрученное от уже выветрившейся боли тело капитана. Коричневый скафандр издалека казался черным, но и не это самое ужасное, как то, что в теле обнаружилось три остро заточенных ножа: один в животе, второй и третий в шее. — Мать его… — прохрипел Антон, подходя ближе и становясь на колени перед трупом. В голове кудрявого на момент пробежала мысль: «Откуда, Черт возьми, на борту столько холодного оружия?». Пока он не успел ничего сделать, Кел услышал позади легкое девичье пение, тут же поднялся и направился ко входу в помещение. Заслонив его собой, он вымученно дышал, уже понимая, кто идет. Из-за поворота появилась Лиана, и она чуть вздрогнула от неожиданности увидеть Антона. — Привет, а… ты на дежурство? — поинтересовалась она осторожно, подходя ближе к парню. — Э-э, типо того, — поджимая губы, сказал он. Милсу совсем не хотелось, чтобы произошедшее девушка увидела собственными глазами, потому что это было настолько ужасно, что она точно не отделается от психической травмы после принятия смерти любимого. — Дима там? На этот вопрос Щур уже не смог ответить, лишь пытался загородить проход для целеустремленной девчонки, которой жутко было интересно, что за глупую игру устроил ее друг — даже после их разногласия насчет выбора на голосовании она все еще считала его хорошим другом. Однако терпеть ожидания ответа она не могла, поэтому чуть толкнула парня в бок, попав в ребро, отчего ему пришлось невольно отойти, взявшись за больное место и заскулив. Розовая потеряла дар речи и упала на пол, заливаясь горькими слезами утраты. Она осмотрела место убийства и поняла одну важную вещь, озвучить которую, на удивление, решила сразу: — Как. Во. Сне… — она вспомнила то сновидение, которое, как сейчас оказалось, было вещим. Тот сон, когда они сидели с Дмитрием в кафе, и его мистическим способом телекинеза убили с помощью столовых ножей. Лиана закрыла лицо руками, не желая видеть тело шатена ни сейчас, ни позже. Антон обнимал ее, укрывая собой от ужасного зрелища, но она будто не ощущала этого, пытаясь забыться: ей самой хотелось умереть на этом самом месте, лишь бы не понимать происходящего, лишь бы забыть, что она вообще любила, лишь бы. Антон на секунду представил, будто это тело Жени сейчас лежит умершим посреди комнаты, и сердце мгновенно сжалось в разы, существенно сокращая исходящие от него потоки крови. Так, парень представил, что может чувствовать сейчас Розовая, и удивился, что она еще неплохо держится. Он обернулся к Дмитрию, точнее, оболочке его души, и впервые вгляделся в раны. Кровь еще не высохла, но и не продолжала сочиться из прорванных мест, она не разливалась по полу, но и не сужалась от теплого воздуха. Кудрявый пробежался глазами по комнате, дабы ушло наваждение, что перед ним Волков. Казалось бы, ничего особенного в навигации больше и не было, однако в правом от входа углу, недалеко от люка, лежал план строения корабля — крайне интересный объект. Спустя около часа, когда их с девушкой наконец нашли остальные члены экипажа, будучи также пораженными до глубины души, что капитан мертв, Щур решил подобрать явную улику с места преступления. Оглядев запачканную кровью карту, он заметил еще одну интересную деталь — ровно посередине, сверху, она была порвана примерно на пять сантиметров. Тогда ему на ум сразу пришло одно единственное подозрение.