Корни лжи

Новое голосование прошло чересчур быстро, учитывая всеобщую панику из-за смерти капитана. Три голоса было отдано в сторону Фиолетовой, а она, в свою очередь, воздержалась от обвинений. На удивление друзей, Антон поступил точно так же, все больше испытывая страх перед своими догадками, думать о которых он не хотел. Но, тем не менее, мысли преследовали его с огромной скоростью. Стоило ему обратить на что-то внимание, как они безжалостно вновь проникали в голову и заставляли мучаться все сильнее. Девушка молча сидела за столом, слушая то, как все спорят насчет ее вины. После она так же без слов встала и направилась к выходу. Ей было трудно принять все, что произошло в этой экспедиции. Она, в свою очередь, была полна радости в первые недели, а после превратилась в ужасную картину, будто говоря: «Ты должна платить за счастье». Жить смысла уже не было, как думала Фая, тем более, что ее уже выгнали из команды. Она открыла дверь, ведущую в бескрайний темный космос, посмотрела на виднеющиеся в дали яркие звезды, еще раз вздохнула и сделала шаг, оказавшись в полной невесомости. Фиолетовая закрыла за собой дверь именно в тот момент, когда остальные прибыли в помещение. Увидев, как брюнетка двигается за бортом, все дальше уплывая от корабля, Лиана вновь расплакалась: сколько же боли испытала та, что смогла добровольно выйти в открытый космос, прекрасно понимая, что там она мучительно умрет. Вэлл в который раз обняла подругу, а потом повела в их комнату. Парни остались наедине. — Почему ты воздержался? — спросил Волков, когда они вместе направились наполнять баки с бензином. — Я… подозреваю другого человека… — с огромной неохотой ответил кудрявый, подставляя канистру под трубу. — Правда? — искренне удивился голубоглазый, едва ли не роняя крышку от бака. — Кого? — Нас осталось четверо… Я не хочу говорить об этом, — сообщил Щур, поворачиваясь к объекту своего обожания. Он решительно посмотрел ему в глаза, как бы говоря, что вправду не стоит поднимать эту тему. Евгений отступил, хотя не прекращал думать об этой ситуации. Ему было до жути обидно, что Милс скрывает что-то от него. С одной стороны, он имеет право не говорить, так как это его чувства, а с другой, Женя думал, что они достаточно близки между собой, чтобы заводить подобные разговоры. Тем не менее, старший молчал, продолжая то заполнять канистры, то смотреть на крепкую спину своего любовника, уходящего в сторону двигателей. Вечер наступил предельно быстро, но никто не спешил идти спать, потому что куча заданий еще осталась невыполненной. Однако нужно было немного передохнуть от всего этого и хотя бы перекусить, дабы окончательно не потерять силы. Антон хотел позвать девушек к ужину, но перед этим решил найти Красного. Тот оказался в их комнате. — Жень, — парень заглянул в помещение и с неким страхом заметил нервное движение Волкова руками, после закрыл за собой дверь, — я хотел тебе сказать… Кудрявый замялся, глядя на голубоглазого, что не спешил повернуться к нему лицом, а что-то прятал перед собой, видимо, не успев убрать на место до его прихода. Антон в непонимании нахмурил брови и поджал губы, а после спросил, что тот прячет. В ответ он услышал лишь молчание, поэтому быстрыми шагами дошел до Жени и развернул к себе, до боли вцепившись в его плечи. В руках Пушистый держал ту надорванную карту, что Щур спрятал в свой ящик стола несколько часов назад. — Все-таки ты?.. — он отпустил Волкова, тут же отходя на пару шагов назад и, остановившись, понимая, что его руки дрожат. У Антона закололо в груди: догадки, которым он пытался не придавать значение, оказались сущей душераздирающей правдой. Убийца перед ним. — Ты знал? — лицо Жени в ту же секунду приняло озлобленный вид, оставив образ того милого парня лишь в памяти Милса. — Твои догадки были на меня? — Как ты… мог? — Щур с непониманием и отвращением смотрел на человека перед собой, пытаясь сдерживать накатившие слезы. Он знал и чувствовал, что будет больно. Но доверился и полюбил лучшего друга, который оказался вовсе не тем, за кого он его считал. Губы его задрожали в бессилии, а руки безвольно висели вдоль тела, будто за считанные секунды понимания набрав неподъемный вес. — Я? Тебе интересно? — Красный швырнул бумажный план на стол, сжав зубы. Парень не был похож на самого себя: глаза его налились кровью, а кулаки сжались. — Мог. Ради тебя. Щур застыл, и по его лицу пробежала первая слеза, полная боли. Доверие снова сыграло с ним ужасную шутку. Хотелось бежать куда подальше от сумасшедшего, но было некуда. Так, в попытках покинуть комнату, выбежать в холл и сказать девушкам, чтобы те спасались, кудрявый понял, что тяжелая дверь заперта на ключ, который волшебным образом уже оказался в руках у Жени. — Ради тебя я убил их всех, а ты не доволен? — Пушистый продолжал взглядом испепелять стоящего перед собой. — Я люблю тебя. — Ты ненормальный! — крикнул Милс. — Преда… — Не произноси это слово! — перебил его Женя. — Не смей! Ты все испортишь! Антон хотел поверить. Всей душой желал поверить, что все ему снится, что он просто мучается в кошмаре, а на самом деле находится на Земле, в своей уютной квартире наедине с собой, ворочаясь на измятой за ночь кровати. Но все было слишком реально, что все другие варианты отпадали: это был фильм ужасов наяву, и главный антагонист в нем — его любовь. Верить хотелось до боли в противящейся всему голове и не подчиняющемуся ему сердцу, но нельзя. — Предатель! И он испортил все, поставив ситуацию, точнее себя, в одну единственно возможную позу. От увиденного хотелось кричать во все горло, но он держался и, стирая слезы с покрасневшего лица, все дальше отползал по полу к ближайшей стене. — Я просил… тебя… — прохрипело Нечто, светящееся всем телом и заливающее этим светом всю комнату, заставляя жмуриться, будто наступает конец света: а может это он и есть? Волков чувствует, как из его черепа с необъяснимой болью пролезают небольшие острые, как вилы, рога, а глаза теряют свою истинную голубизну, превращаясь в полностью черные, напоминающие космос. Парень прекрасно понимает, что происходит, но понятия не имеет, что будет дальше, когда он откроет свой истинный облик. Не прекращая светиться, он падает на колени прямо посреди комнаты, и сдерживает порывы закричать, хватаясь то за голову, то за руки и ноги, что болели при изменении своего цвета. Минута проходит, как жизнь, и Антон уже не видит перед собой прежнего Женю, лишь белокожий силуэт в кроваво-бордовом скафандре. Дар речи покидает его, и Щуру остается лишь хватать убегающий воздух губами. — Не послушал, — охрипшим, совсем непохожим на прежний, голосом произносит Волков, не открывая рта. — Обратного пути уже нет, — железный люк в углу комнаты неожиданно открывается, и из него выходит Невада. Кел впадает в еще больший шок, вытаращивая глаза все сильнее, лишь бы убедиться, что он лишь галлюцинирует. — Красный, ты в наших рядах… Поздравляю. Не было понятно, куда смотрит женщина в бледно-сером костюме, однако голос ее был несколько громче, чем у новопреображенного. — Что… это значит? — через силу, сглатывая после каждого слова, интересуется Антон, поднимаясь на дрожащие ноги. — Я стал тем, кем должен был быть, — поясняет Волков, а Невада лишь хмурится после этих слов, хоть никто этого и не видит. Она еще помнит, как предупреждала о дальнейших последствиях убийств, но парень ее не слушал, вскоре выбрав роль плохого героя. — Но я люблю тебя так же, как и раньше. Пушистый протягивает руку Белому, надеясь получить взаимность. Смотрит в испуганные зеленые глаза и не сразу понимает, что ключи, прежде находящиеся в его руках, выпали, когда он упал. И теперь Щур со всей возможной скоростью хватает их и принимает к двери. Щелчок. Он бежит в сторону медпункта. Антон не переводит дыхание, хоть и задыхается от недостатка воздуха. Каждый поворот ему дается предельно нелегко из-за большого веса скафандра, но тем не менее он продолжает бежать, чтобы успеть предупредить Лиану и Полину о том, кто убийца, и что им нужно спасаться. Сердце пытается вырваться из груди, стуча, как сумасшедшее. Оно болит, разрываясь на части, а Милс до сих пор не понимает, как он докатился до того, чтобы вновь поверить людям. Ему настолько больно, что умереть кажется уже не такой плохой идеей: просто выйти, как это сделала Фая, ничего ведь сложного нет. Но он не самоубийца, это давно пройденный этап. Но что делать все еще остается огромной загадкой. Парень пробегает медицинский отсек и хватается за ручку двери, будучи убежденным, что там его подруги сидят в общем неведении, в каком и он сам находился еще менее получаса назад. Железная дверь со скрипом открывается, звонко врезаясь в стену, но в комнате никого нет. — От них я уже избавился, — сообщает голос позади. Кел медленно поворачивается назад и наблюдает за тем, как из ближайшего прохода появляются две пугающие фигуры с рогами. — Нет… нет… — уже плачет кудрявый. — Карта… если бы я не забыл ее в навигации, ты бы не узнал. Мы были бы вместе, — твердо, без капли сожаления, говорит Женя. — Ты врал мне! Врал всем! — голос срывается, а тело неожиданно пронзает истерика. Антону безмерно хочется накинуться на Пушистого и бить до потери сознания, хотя он не был уверен, что в нынешнем виде Красный бы вырубился от парочки кулаков. — Карта! Ебаная карта, которую ты порвал, когда мы придумывали план! План поиска убийцы! А убийцей все это время был ты! — парень грозит дрожащим пальцем, не прекращая краснеть от слез и прилива слизи в носовую полость. — Ты отравил Полину! Ты подал голос за Богдана и остальных подозрительных личностей, лишь бы продолжить лгать! Капитана прикончил, в конце концов! — Я не лгал. Не договаривал, — все с тем же спокойствием противоречил Волков. — Где ты был, когда я тебя искал? — Мы выключили свет, — поясняет Невада. — И убивали одного надоедливого паренька в Черном костюмчике. И не забудем про Зеленого, конечно. Здесь паренек справился сам. Щур некрепко прикрыл рот рукой и закричал, не желая слышать продолжения. Этот крик разнесся по пустующему кораблю, отталкиваясь от каждой стены и заполняя все пространство, ударяя по голове и ушам. Но Неваде и Жене было не почем: они слышали все происходящее с одинаковой громкостью, будь то шепот, то крик. Зеленоглазый ничего не говорил, лишь стоял, сгибаясь едва не пополам, дабы удержать в себе силы не упасть в обморок. Он не мог поверить, что разгадка была так близко, буквально под ним. Тот самый важный человек убивал всех ради него, но не думая о его чувствах. Потерять все — это конечная станция. Милс не видел смысла продолжать данное мероприятие, поэтому резко спустил свою боль в бег, пока, случайно не зажмурившись, не врезался в железную выпирающую балку около нижнего двигателя.

Два месяца спустя

— Антон, ты же понимаешь, что еда скоро кончится… — с сожалением произносит Волков, поправляя бордовое худи в области спины. — Отлично понимаю, но что ты предлагаешь? Я все равно рано или поздно умру, — утверждает Щур, подходя к графику населения Полюса. Здесь находилось около десяти существ, не считая их с Женей, и каждый жил своей собственной жизнью, даже не подозревая, что к ним должны были прибыть люди какое-то время назад. — Я не говорил тебе, как стал нердом, — от одной этой фразы кудрявый заинтересовался в разговоре. — Не говорил… — Пришло время, — сообщил Пушистый, начиная пояснять. — В первую неделю полета я разбирал пробирки, помнишь еще? Аномалии эти… Я случайно пролил одну колбу, а потом со мной начало происходить всякое… Ну, ты понял, — Антон кивнул. — И мы не хотим есть, как ты тоже заметил. — И ты предлагаешь… — Да. Как насчет того, чтобы стать, как мы? — черные глаза будто выражали настоящие эмоции, но видеть их мог лишь тот, кто знал этого человека при людской жизни. В них читалось переживание и боязнь за любимого человека. — И мне просто… нужно вдохнуть? — Волков кивнул. — Тогда я даже не смогу поцеловать тебя, — с грустью усмехнулся кудрявый, отводя взгляд в сторону. — Разве это так важно? Любить можно и так, — нерд протянул руку Антону, убеждая, что ничего плохого не случится. И теперь Белый верил по-настоящему, ведь все худшее уже позади. Верил, что ничем плохим это не кончится. Верил, что Пушистый его любит. Милс протянул руку в ответ и, поцеловав наружную сторону белоснежной кисти, в последний раз доверился своей любви. Ему казалось, что это правильно. Сомнениям совсем не было места, как и переживаниям: маленькая планета, созданная для маленькой нации с рогами вместо эмоций, не давала ни единого повода сомневаться в жизни здесь, особенно бессмертной. Двое из двенадцати. Что на корабле, что на Полюсе. Двое влюбленных до потери памяти. Двое из всего мира, кто продолжал верить в любовь после лжи. Двое с планеты, кто понимал, как это — переживать. Им дали второй шанс, вторую жизнь, ради которой они прошли терзающий путь от спокойного рождения до массового убийства на космическом корабле. Корней лжи не существует, пока человек сам не посадит их семечко. Избавляться от последствий бесполезно, как и выкидывать подозрительных людей, пока существует непробиваемая почва. Представь, что любовь — это лопата. Она пробьет эту твердую землю и доберется до истины, тех самых корней, от которых нужно избавиться как можно скорее. Если тебе важен человек, ты должен прекратить врать, ведь не каждый способен пройти настолько ужасный путь, чтобы быть с тобой и выжить во всевозможных смыслах. Человек — не кукла. Не играй на его чувствах. Стань лучше для него.

Конец